Спасти человеческий фактор

Сцена
Москва, 02.04.2015
«Русский репортер» №9 (385)
От редакции

Реформа медицины, и в частности поликлиник, выглядит как одна из самых осмысленных. По крайней мере в Москве и больших городах. Этот тезис выглядит странновато после того, что вы прочли. Однако в ней хотя бы видна некая логика. Это максимум того, на что способны сегодня лучшая управленческая мысль и лучшие управленческие кадры в России. Иными словами, все могло было быть и хуже. Это, наверное, мало утешает сокращенных врачей и медсестер, а также пациентов, которые не смогли получить если не хорошее, то хотя бы привычное лечение. Но это важно заметить, чтобы разобраться в том, что именно должно быть объектом критики.

Итак, что в реформе имеет смысл? Во-первых, большинство врачей поликлиник говорят о том, что наконец пришло оборудование — КТ, МРТ, УЗИ. Это не везде, но в Москве оно уже доступно. Во-вторых, возникли попытки управления очередью и рабочим временем специалистов. Введена ЕМИАС (единая медицинская информационная система) — да, система иногда сбоит, но многие из тех, кто приходит в поликлинику за чем-то простым (справка для ребенка, скажем), поражены быстротой получения «услуги». Государственный сектор начинает учиться в таких вещах у частного, и это неплохо. Другое дело, что часть специалистов стала не так доступна (или не так привычно доступна). Но это сложнее, чем очередь, ведь, в-третьих, реформа пытается изменить привычки, экономить на времени специалистов, на анализах и процедурах, включить новые стимулы, заставляющие следить за нормой выработки и за затратами целиком. В-четвертых, реформаторы не допустили широких протестов — более того, им удалось убедить большинство главврачей и часть простых врачей в своей логике.

Но методы управления по образу и подобию управления в бизнес-корпорациях имеют и очевидные минусы в приложении к медицине. Больше всего врачи жалуются на потогонную систему: слишком высокую норму выработки (сорок пациентов в день) и чрезмерно ускоренный норматив времени на одного пациента (двенадцать минут). Экономические стимулы для врачей и для руководства поликлиник тоже имеют ограниченную применимость. Все наши реформы, в том числе и эта, отдают индустриальным механицизмом, как будто задача максимально убрать за скобки человеческий фактор, превратить лечение в бизнес-процесс. Но ведь даже в частном бизнесе мотивации сотрудников бывают разные. А врач без нравственного чувства — это чудовище, как говорил еще святой доктор Гааз. Управленцы-реформаторы у нас в стране вообще редко верят в людей и тем более в нравственное чувство. Может быть, оттого что сами они живут в морально-травмирующем окружении и на фоне нелегкой истории — «испокон веков в России воруют». Все это понятно, но чтобы достичь действительно хороших результатов в управлении, нужно не только снизить вероятность проявления людьми своих худших качеств, но и дать им возможность проявить лучшее, что в них есть. Более того, в частном бизнесе так и  происходит: выдающиеся компании похожи не только на конвейерные фабрики, но и на НИИЧАВО из «Понедельника начинается в субботу», люди работают там не только за деньги, но и потому, что любят свое дело.

Управление в медицине (образовании, науке, технологических стартапах) потому самое сложное и интересное, что человеческий фактор здесь не просто фактор, а живые люди. И важнее не выгнать пациента за двенадцать минут, а и правда ему помочь, и это значит, что нормы выработки и системы оплаты труда должны быть гибче, более уважительными к стремлению врача сделать свою работу хорошо. Реформа стимулирует увольнение менее быстрых, но надежных и внимательных врачей, а они-то и могли передавать культуру клятвы Гиппократа. И вообще, идея экономической эффективности в этой сфере — ошибочная. Должны быть, конечно, нормы, нормативы и всяческие показатели эффективности (КPI), но эффективность медицинской системы — в здоровье граждан, а не в экономии средств. 

Советская система здравоохранения создавалась как самая передовая на тот момент. Она строилась индустриальной, как фабрика, ее целью было всеобщее здоровье, качество «трудовых ресурсов». Поэтому один человек не получал, как во всех сферах советской жизни, вежливого и человеческого отношения, важнее было здоровье масс, а не один человек. Исправление этого устаревшего свойства системы и могло бы быть предметом реформ — забота о всеобщем здоровье при внимательности к одной-единственной жизни. Но вместо этого мы зачем-то снова строим бесчеловечную фабрику — причем уже даже не для здоровья масс, а для «оптимизации».

У партнеров

    «Русский репортер»
    №9 (385) 2 апреля 2015
    Медицина
    Содержание:
    Реклама