Назад к человеку

Актуально
Москва, 28.05.2015
«Русский репортер» №13 (389)
Неожиданный выбор жюри фестиваля в Каннах еще раз подтвердил очевидную уже лет пять ситуацию: в современном кино можно все. 2010-е лишены каких-либо артикулированных трендов и мета-идей. А это значит, что сегодня — время нулевой точки отсчета, и главным мерилом «хорошего» и «плохого» кино снова становится человек: зритель, герой, его впечатления, проблемы, проклятия, его величие и ничтожность

Фото: ZUMA/ТАСС

Именно об этом, о судьбе человека и рассказывают фильмы — победители завершившегося 24 мая 68-го Каннского кинофестиваля: взявший «Золотую пальмовую ветвь» «Дипан» Жака Одиара, и «Сын Саула» Ласло Немеша, получивший Гран-при.

Решения каннского жюри уже несколько последних лет вызывают удивление, если не сказать — изумление критиков. Но в этом году фестивалю действительно удалось превзойти любые, даже самые ернические ожидания. Получивший «Золотую пальмовую ветвь» фильм Жака Одиара «Дипан» российская пресса, к примеру, дружно сочла настолько ничтожным, что никто даже не упомянул о нем в ежедневных обзорах программы фестиваля.

Большую часть «Дипана» мы наблюдаем за повседневной жизнью заглавного персонажа — беженца из Шри-Ланки, бойца «Тигров освобождения Тамил-Илама», скрывающегося под чужим именем и документами, за подставной женой и дочерью. Лже-Дипан работает привратником и живет в страшном и нищем пригороде Парижа, все цветное население которого занято исключительно наркоторговлей.

За 20 минут до конца эта крепкая, действительно затягивающая социальная драма вдруг превращается в настоящую трагедию. Повздорив с локальным наркобароном, Дипан возвращается к той единственной судьбе, которая ему уготована и от которой он так хотел убежать во Францию — судьбе воина. С мачете наперевес он выходит против шпаны и технично, используя все свои боевые навыки, укладывает врагов, но, видимо, погибая в схватке.

Примерно так же, но страшнее, устроен и «Сын Саула». Беспроигрышно-конъюнктурная, казалось бы, тема холокоста решена тут с максимальной безжалостностью и одновременно сочувствием к главному герою — лагерному капо Саулу. Жизнь коллаборациониста (по ходу фильма Ласло Немеш, впрочем, показывает и трагизм, и безысходность, и, главное, странный, непонятный в мирное время парадоксальный героизм такого выбора) превращается в классическую драму. В течение экранных суток мы наблюдаем преимущественно за лицом члена зондер-команды, сгоняющего других заключенных в газовые камеры, убирающего трупы и дерьмо, готовящего восстание и пытающегося захоронить по иудейскому обряду тело мальчика из газовой камеры, которого он почему-то считает своим сыном. Страшный, выходящий за рамки категорий добра и зла опыт просмотра «Сына Саула», конечно, не имеет ничего общего с недавними представлениями о «современности» и «актуальности» и еще раз подчеркивает настойчивую потребность нашего времени к обращению если не назад, то вглубь, от гладкой или будоражащей формы к содержанию, которое просто не может не быть трагическим.

Тему ложности внешних оппозиций и экзистенциального пессимизма продолжает получивший приз жюри «Лобстер» Йоргоса Лантимоса, этапная работа греческого режиссера, долгое время ассоциировавшегося с так называемой греческой волной. Сейчас все «новые греки» удрали за границу, и «Лобстер» — это первая англоязычная работа Лантимоса: в главных ролях тут Колин Фаррелл, Рэйчел Вайс, Джон Си Райли и француженка Леа Сейду. Лантимос продолжает свои бесчеловечные социальные эксперименты, наблюдая как человек приспосабливается ко всему. В «Лобстере» мы смотрим на дивный новый мир, в котором люди, не имеющее пары, превращаются в животных на выбор и выселяются в Лес (герой Колина Фарелла, архитектор, хочет стать лобстером). В лесу же, своим не менее абсурдным и тоталитарным сообществом, живут бунтари-одиночки: любые сексуальные контакты в их среде строго пресекаются лидером-надсмотрщицей (героиня Сейду). Этот безвыходный зеркальный расклад настолько похож на ложную оппозицию «левых» и «правых» партий («патриотов» и «либералов», да и вообще «наших» и «не наших»), что кажется специально снятым для российского проката учебным пособием по тотальному нонконформизму.

Приз за лучшую режиссуру также не вызывает возражений. «Убийца» тайваньца Хоу Сяо-Сеня — это не только первый фильм островного режиссера, снятый в материковом Китае, но и невероятно удачный формалистический эксперимент. Сяо-Сень, мастер созерцательного кино, взялся за кино в жанре у-ся — традиционные китайские истории о благородных воинах, немыслимые без сцен поединков. Результат — феноменальное кино, соединяющее стремительные всплески насилия и тягу-чие, полные ожидания смерти живописные панорамы.

У партнеров

    Реклама