Оптимистическая трагедия

Актуально
Москва, 09.07.2015
«Русский репортер» №16 (392)
Больше 60% греков сказали на референдуме «нет» реформам, на которых настаивают международные кредиторы в качестве условия предоставления стране дальнейшей помощи. Куда это решение приведет Грецию и Евросоюз, пока неизвестно. Греки пьют, гуляют и запасаются продуктами. Репортаж «РР» из Афин

Фото: Giuseppe Ciccia/Pacific Press/Alamy/ТАСС; Константин Мильчин

— В веселое время вы к нам приехали! У нас тут такое творится! Все или «за», или «против». Я вот «за», потому что мы должны быть ответственными…

— Он «за», потому что он богач!

Суммарный долг Греции — 477 миллиардов долларов, что в три раза выше ее годового ВВП. То есть каждый грек должен кредиторам 42 тысячи долларов. Когда международные коллекторы в очередной раз пришли с угрозами, греки попросили реструктуризации долга. Кредиторы — Европейская комиссия, европейский Центробанк, МВФ — потребовали от греков мер строгой экономии. Притом что страна экономит с 2009 года. Тогда премьер-министр Греции Алексис Ципрас сделал финт: он вынес вопрос о принятии пакета предложенных кредиторам мер на референдум.

Я только прилетел в Афины, я еду из аэропорта в метро, я просто открыл карту города, а уже попал в центр политической дискуссии. Пятница, вечер, последний день, когда можно агитировать. Те, кто «против» — «охи» по-гречески, — веселятся на площади Конституции, в самом центре столицы. Те, кто «за» — «не» по-гречески, — митингуют у главного стадиона. В метро они встречаются: «за» — пара местных хипстеров, «против» — моряк в шортах.

— Мы не богачи, — оправдываются хипстеры.

— Богачи и немцы! — отвечает моряк.

— Я не немец, — говорит хипстер с бородой, как у ассирийского царя. — Я вообще за Советский Союз.

Моряк излагает мне свою сложную конспирологическую теорию — во всем виновата международная мафия масонов, из них к нам в Грецию понаехало пакистанцев, афганцев и украинцев. Он, конечно же, против мер, предложенных кредиторами, но голосовать не пойдет: считает, что все равно не поможет.

—А вообще у нас чудесная страна, — отмечает моряк.

Трудно поспорить.

Мечта должника

Что случилось с Грецией? Проше всего объяснить на примере обычных потребительских кредитов. Что происходит, когда вы приходите в банк просить денег в долг? Банк интересуется вашей кредитной историей и вашими заработками. Были ли у вас до этого проб­лемы с выплатами, часто ли вы объявляли себя банкротом, какой у вас опыт общения с коллекторами, надежны ли ваши источники дохода? Потом банк определяет ваш процент по займу. У Греции была очень плохая кредитная история. За время независимости она пять раз объявляла дефолт по государственным бумагам. Можно ли в один миг улучшить свою кредитную историю? О, об этом мечтает любой заемщик! У Греции получилось. В 2001 году Греция вступила в зону евро и получила возможность брать в долг прак­тически под такой же процент, что и немцы, — 5% вместо 18%. В страну полились легкие деньги. После кризиса 2008 года они закончились, и выяснилось, что долг огромный, а как его отдавать, непонятно. Из гордости Евро­союза, успешно развивающейся страны, Греция превратилась в нашкодившего ребенка. В европейской прессе сложились стереотипы: греки — бездельники, они не хотят работать.

— Посмотрите на наших официантов? Это они бездельники? Да они вкалывают каждый день по двенадцать часов и даже больше!

N., ирландский социолог, приехал в Грецию на научную конференцию. Когда-то его Ирландия стояла в одном ряду с Грецией — их назвали PIIGS (Portugal, Italy, Ireland, Greece, Spain — страны, по которым сильнее всего ударил кризис 2008 года). Мы пьем с ним вино в небольшой таверне.

— Это было за дело, — говорит ирландец, — это было не только сокращение, мы и правда насвинячили. Мы преодолели кризис, но ценой совершенно чудовищной экономии. У нас все же не так плохо со сбором налогов, как в Греции. Не идеально, но и не плохо. Впрочем, я надеюсь, что завтра греки проголосуют «против». Вот смотрите: кому греки должны? Немецким и французским банкам, которые давали им кредиты. Ну да, благодаря переходу на евро греческая экономика стала считаться стабильной, как та же немецкая. Но банки-то должны были просчитывать свои риски? Они-то о чем думали? Они думали только о том, чтобы впарить как можно больше кредитов под европейские гарантии. Так почему теперь за это должны расплачиваться простые греки? А вот представь себе, — ухмыляется ирландец, — если ваш Путин даст грекам деньги в обмен на выход из ЕС и НАТО? Вот это будет поворот!

Подходит официант, он будет голосовать «за».

— Я за то, чтобы мы остались в Евросоюзе.

— Но ведь вопрос не об этом…

— Нас исключат, и здесь останутся одни руины. Я уеду отсюда.

За неделю до референдума в Греции закрылись банки. Можно платить карточкой. Но выяснилось, что карточкам греки не доверяют. Банкоматы работают, около них очереди. Каждую очередь снимает камера какого-нибудь иностранного канала. Снять можно только 60 евро в день — но это в первые дни. Потом кончились купюры по 20 евро, остались одни полтинники. В магазинах закончилась туалетная бумага — в Греции, как и в России, силен институт бабушек, которые помнят голод и копят дома запасы. Впрочем, у кризиса есть и положительные черты.

— Вы слышали новый анекдот? — смеется Нана, гречанка, переехавшая на историческую родину из Тбилиси тринадцать лет назад. — Как только мы перестали выплачивать деньги кредиторам, нам тут же сделали бесплатным общественный транспорт, а сотовые операторы подарили клиентам бесплатные минуты и эсэмэски. Чтобы могли доехать до участков и обсудить с друзьями, как голосовать.

Впрочем, проголосовать смогут не все. Вот история Георга, который оказался по делам в Лондоне. Он не может купить билет, чтобы вернуться в Афины, так как за границей карты греческих банков не работают. А в посольствах греки не голосуют.

В последнюю неделю перед голосованием жители чуть ли не ежедневно получали эсэмэски с призывами голосовать «за» или «против». Опросы давали результаты 50 на 50.

— Социологические фирмы у нас скомпрометированы слишком тесным сотрудничеством с партиями, — объясняет журналист Сократ Граматикопулос. С его точки зрения, главная проблема тех, кто выступает «за», — отсутствие яркого лидера. У лагеря «против» лидер — сам премьер Ципрас, но чего он именно хочет, не до конца понятно. По некоторым раскладам получается, что ему нужно, чтобы победил лагерь «за». Тогда он смог бы получить мандат для того, чтобы отдаться кредиторам.

На плакате написано: «Рынки, банки, государства — рабство занятых и безработных. Долой капитализм!» 027_rr016.jpg Фото: Giuseppe Ciccia/Pacific Press/Alamy/ТАСС; Константин Мильчин
На плакате написано: «Рынки, банки, государства — рабство занятых и безработных. Долой капитализм!»
Фото: Giuseppe Ciccia/Pacific Press/Alamy/ТАСС; Константин Мильчин

Охи наши дела

Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос. Греки пошли голосовать. Нужно прийти в ближайшую школу. Зайти в кабинку, сделать выбор, положить выбор в конверт, кинуть конверт в урну. На всякий случай на каждой урне сверху лежит конституция, а со стены смотрит икона Спасителя. Двойной контроль, двойной учет.

Около начальной школы на улице Орфея троица юных коммунистов раздает листовки с надписью «Скажем Европе наше дружное охи».

— А че, сегодня можно агитировать?

— А мы на тротуаре стоим, тут можно. Это внутри нельзя, а снаружи можно.

— А почему вы против?

— Ну, в общем, мы понимаем, что оба варианта плохие, но лучше сказать «нет».

— А вы из партии Ципраса?

— Ципрас не коммунист!

В школе скучающий полицейский заказывает по телефону гамбургер с соусом барбекю. На втором этаже сидит избирательная комиссия. За два часа до окончания референдума проголосовали примерно 50%. В избиркоме сидят два Георга, одна Мария и один Димитрос.

— Вы все в школе работаете?

— Не, в избирательной комиссии могут работать только юристы. Мы адвокаты и судьи.

У добряка Димитроса комплекция сэра Фальстафа и значок «Охи» на груди.

— А что, можно? Разве это не агитация?

— Он наблюдатель, ему можно.

— А ты русский? Русские обещали нам помочь.

— Это Путин обещал.

— Путина народ избрал.

— А вы слышали про карусели?

Я читаю лекцию о том, как фальсифицировать выборы.

Димитрос качает головой:

— Не, у нас демократия. Но в 1962 году выборы проходили именно так, как вы описали.

Один из Георгов и Мария живут в Германии и приехали в Афины специально, чтобы наблюдать.

— Вы настоящие патриоты!

— Все греки патриоты.

На выходе из школы я начинаю опрашивать избирателей. Несколько человек отказываются говорить. Но не Никос. Ему лет сорок, и он дальнобойщик.

— Я проголосовал «против», потому мы должны сказать «нет». Вот я у тебя сотку возьму. Ну, сотку и верну. Но почему я тебе должен столько возвращать? Пусть Европа предложит условия получше.

Участок на улице Бенаки. Здесь скучают весельчак Костас и мрачноватый Грегори. Костас солирует:

— Ты из России? У вас там какие-то непонятки с Украиной? Что ты думаешь про Крым? У меня девушка из Мариуполя, и она за Россию. А если бы ты у нас голосовал, ты был бы «за» или «против»?

Сам Костас — «против»:

— Почему? Ну вот когда немцы были под Ленинградом, жители города были «за» или «против»? Сейчас у нас то же самое! Но вообще голоса разделяются поровну. И тогда что? Что! Да будет конф­ликт! Отцы против детей! Родственники на родственников!

— А вы сделали какие-нибудь запасы на случай гражданской войны?

— Да, — отвечает мрачноватый Грегори. — У нас запасы на месяц. Но не на случай войны, конечно. Люди запаслись водой, продук­тами и кэшем. Никто не знает, когда откроются банки. Да и если откроются — будут ли там деньги?

Референдум заканчивается в семь. В восемь на площади Конституции полно народа. Звучат революционные песни, в том числе «Белла, чао», левацкий хит всех времен и народов.

— Посчитали 20 процентов. 60 — «охи», 40 — «не».

— Охи, охи! — надрывается толпа.

К микрофону подходит скрипач, люди начинают танцевать сиртаки. Кроме «охи», слышно еще «кириши» — «пиво!»

— Мы сказали «охи» при Фермопилах, мы сказали «охи» Муссолини, мы сказали «охи» сейчас!

Подхожу к тетеньке с лицом феи из мульфильмов Миядзаки. Ее зовут Василия, ей 62, у нее книжный магазин.

— Сегодня вы празднуете победу, но что будет завтра?

— Завтра Ципрас поедет в Европу и скажет: демократия должна быть для всех! Не только для двух-трех стран. Для всех!

Еще завтра точно будет похмелье.

У партнеров

    Реклама