Куала-Лумпур

Михаил Майзульс
23 июля 2015, 00:00

Колониальные фасады тропического Манхэттена

Исламские небоскребы Чайна-таун с вечно шумным  китайским рынком, где можно купить реплику Rolex, букет из плюшевых медведей или свиную голову. Через улицу — главный индуистский храм, посвященный богине Мариамман, от которой ждали заступничества тамилы, оказавшиеся на чужбине. В забегаловке — выцветший портрет премьер-министра в золотой рамке. Слева, в точно такой же, его величество султан штата Селангор, а справа — цветастая реклама пива: запотевшие бутылки, надписи по-английски и по-китайски. Куала-Лумпур не город контрастов, а город переплетений.

Он возник около 1857 года как поселок китайских рабочих, занятых на добыче олова, а спустя сто лет стал столицей независимой Малайзии. Сегодняшний Куала-Лумпур похож на тропический Манхэттен. Но сталь, стекло и бетон, почти поглотившие старый город, все равно не дают позабыть о колониальном прошлом. В конце концов, площадь Мердека, где в 1957 году провозгласили независимость от британцев, при колонизаторах была полем для крикета.

Чтобы не потеряться в центре, достаточно задрать голову и отыскать парные шпили башен нефтяной госкорпорации «Петронас». 88-этажные близнецы, задуманные как символ малазийского экономического рывка, с 1998 по 2004 год возглавляли рейтинг самых высоких зданий планеты. Малайзийские власти хотели придать своему детищу национальную форму, так что верхушки обеих башен в сечении образуют мусульманскую восьмиконечную звезду.

Масло первенства

Небоскребы Куала-Лумпура поднимаются не только на нефти, но и на пальмовом масле, которое экспортируется в 150 стран мира. История масличной пальмы тоже полна постколониальных переплетений. Ее родина — вовсе не Малайзия с Индонезией, которые сейчас поставляют масло всему свету, а Западная Африка. Голландские табачные плантаторы в середине XIX века высадили пальму в ботаническом саду на острове Ява, а оттуда в 1870-х годах ростки привезли в Британскую Малайю. Но не для сельскохозяйственного разведения, а как украшение. Экономика пришла за эстетикой. Первым, кто основал коммерческую пальмовую плантацию посреди малайзийских тропиков, стал француз Анри Фоконье. Сегодня уже малайзийские компании расширяют плантации в Западной Африке — геополитический круг замкнулся.

Пальмовое масло завоевало около трети мирового рынка масел. Один гектар пальмовой плантации дает в шесть-десять раз больше масла, чем соя, подсолнечник, рапс и прочие конкуренты. Население мира — прежде всего бедных стран — стремительно растет, и ему нужно все больше жиров и при том как можно дешевле.

В Малайзии сетуют, что против нее ведется пиар-война и что вред пальмового масла — это миф, который внедряется в сознание потребителей экспортерами других, привычных для Америки и Европы культур, которые не способны выдержать конкуренции с парвеню из Юго-Восточной Азии.

Фото: Михаил Майзульс (3); Davidlohr Bueso/flickr.com