Фильмы

15 октября 2015, 00:00

Молодость

Паоло Соррентино

Мнение

Родина и смерть

Что может быть более далеким и непохожим друг на друга, чем русское народное кино и глянцевый европейский артхаус? Наверное, только смерть и рождение, день и ночь, война и мир. Но тем не менее скоро выйдут два фильма, внешне максимально противоположные друг другу, но говорящие ровно об одном и том же: «Родина» Петра Буслова и «Молодость» Паоло Соррентино.

Названия фильмов обманчивы. «Молодость» рассказывает о старости, а «Родина» — о побеге из серо-бурой России в тропический гоанский рай. Однако язык обеих картин предельно честен — это язык массовой культуры, язык той цивилизации, пленниками которой оказываются герои этих фильмов. И Буслов, и Соррентино доводят до экстремума «культурный код», с помощью которого выражает себя доминирующая идеология. Та, что диктует героям стереотипы и стандарты поведения. В случае «Молодости» это язык глянцевых журналов. В случае Буслова —  это близкий ему язык российского масскульта. Это только кажется, что итальянца Соррентино и россиянина Буслова волнуют совершенно разные вопросы: герои «Молодости» пытаются понять, как следует умирать, а герои «Родины» — как жить. На самом же деле проблема: куда бежать, если бежать приходится всегда от самого себя. Пожилые американцы ни на секунду, ни в супер-спа, ни на прогулке в Альпах, ни на концерте не расстаются со своим тревожным простатитом; здоровые русские люди, приехавшие в Гоа отдохнуть от снегов родины, все как один привозят эту опостылевшую родину с собой. «Русские, вы говно!» — кричит в отчаянии персонаж, сыгранный Петром Федоровым, герой-резонер, демонстративно сжигающий российский паспорт у ворот индуистского храма. Соррентино не так прямолинеен, но ничтожность человека перед зловещим оскалом старости видна у него в каждом, сияющем, как крыло спортивного авто, кадре. Но что же делать? Кто виноват? Как перестать верить в земной рай, альпийский или индийский, без разницы? Как смириться с тем, что жизнь есть страдание? Режиссер, дай ответ! Не дает ответа.

Василий Корецкий,  кинообозреватель «РР»

Душа шпиона

Владимир Бортко

Занимательная, хотя и чудовищно снятая, дичь про шпионов. С одной стороны, типичный Бортко, режиссер эксцентричный до безумия, не знающий границ и тормозов. С другой — экранизация перестроечного шпионского бестселлера, но перенесенная в наше патриотичное время. В результате «Душа шпиона» рвет все шаблоны — в 2014 году тут не пользуются даркнетом и криптографическими программами, шпионят по старинке, передавая друг другу бумажки с шифрованными сообщениями. А главное, не верят никому.

Мустанг

Дениз Гамзе Эргювен

Показательное фестивальное кино про ужасы домостроя — турецкого, но довольно похожего на новую российскую «духовность». Гробовая плита  «традиционных ценностей» внезапно наваливается на пятерых сестер-сироток, у которых начались летние каникулы. Дело происходит в какой-то захолустной деревушке на берегу Черного моря. В наказание за невинные шалости с мальчиками строгая бабушка запирает сестер дома. За закрытыми дверями начинается экспресс-курс по подготовке идеальных жен: деревенские женщины подробно инструктируют пленниц относительно рецептов подчинения и приготовления вкусной еды для мужей.

Переправа. Часть 2

Джон Ву

Продолжение костюмно-исторического колосса про гражданскую войну в Китае. Несколько сюжетных линий, прочерченных в первом фильме (японский военврач, шанхайская дива, боец, гоминьдановский офицер), должны, наконец, красиво пересечься на борту пассажирского корабля «Тайпин», затонувшего, как «Титаник», с тысячами эмигрантов на борту по пути на Тайвань.

Прогулка

Роберт Земекис

Игровой фильм по мотивам документалки семилетней давности «Человек на проводе» Джеймса Марша, в котором описывалась история канатоходца Филиппа Пети, прошедшего в 1974-м по струне, натянутой между нью-йоркскими башнями-близнецами. Меж тем  сам канатоходец Пети, задержанный после «прогулки» полицией Нью-Йорка, гордо сказал на допросе, что никаких «почему» у его поступка быть не может. Интересно, что, судя по документальному фильму, героический канатоходец Пети был еще тем засранцем в личной жизни.