Ликвидация агента

Актуально
Москва, 18.02.2016
«Русский репортер» №5 (407)
Почему в России закрыли самую эффективную правозащитную организацию

Верховный Суд Татарстана ликвидировал правозащитную группу «Агора». Истцом выступил Минюст, обвинив группу в «формировании общественного мнения». В течение 11 лет адвокаты «Агоры» вели громкие дела о нарушении прав человека: о пытках в казанском ОВД «Дальний», защищали фигурантов «болотного» дела, жертв нападений неонацистов, вели сотни других дел. «Агора» стала примером организации, эффективность которой позволило ей из региональной вырасти во всероссийскую. В 2014 году вошла в реестр «иностранных агентов». Но на этом проблемы не закончились. «РР» поговорил с одним из основателей группы Павлом Чиковым о причинах ее ликвидации и перспективах правозащитного движения в России 

Что из себя сейчас представляет «Агора»?

Из-за ужесточения государственной политики в отношении НКО «Агора» перестала действовать примерно полтора года назад. То есть решение суда о ликвидации принималось в отношении организации, которая уже полтора года не действует, не финансируется, я тоже не являюсь ее руководителем. Это полузаконсервированная организация. 

Почему вы решили закрыть «Агору» в ее прежнем виде?

Наша задача была соответствовать изменяющимся требованиям и добиться выхода из реестра «иностранных агентов». Мы, например, думали, стоит ли нам обращаться за государственным финансированием, и решили отложить этот вопрос до исключения из реестра. Да и режим, в котором это работало 8-10 лет назад, уже не актуален. Правозащитных организаций в регионах стало очень мало. Следовательно, актуальность задачи их объединения и поддержки практически утратилась. Эффективнее стало работать по конкретным делам, продвигать конкретных юристов. Мы последовательно шли к тому, чтобы «Агору» исключили из реестра. Иск о ликвидации был подан Минюстом, как мы понимаем, с целью не допустить наше исключение из реестра, которое было бы неминуемо. 

Зачем это Минюсту?

Я полагаю, Минюсту не выгодно допустить, чтобы известная правозащитная организация вышла из реестра «иностранных агентов». Важно, чтобы в нем оставались все основные хэдлайнеры. Если они выйдут, реестр окажется набором мертвых региональных организаций и в принципе потеряет свое политическое наполнение. 

Статус «иностранного агента» доставлял «Агоре» неудобства?

Неудобства, конечно, появились: нужно было больше человеко-часов, чтобы выполнять все требования, нужно готовить отчеты, изыскивать средства на ежегодный аудит. Начались дополнительные проверки, длившиеся по два-три месяца. После включения в реестр у нас прекратилось иностранное финансирование — мы сами так решили. Судьи теперь стали по-другому реагировать, когда НКО пытаются обжаловать действия того же Минюста или прокуратуры. Фактически за последние два года НКО перестали выигрывать дела в российских судах. 

«Агора» будет оспаривать решение о ликвидации?

Все, что можно, мы сделаем: апелляция в Верховном Суде Российской Федерации, жалоба на вступившее в законную силу решение, обращение к уполномоченному по правам человеку. Мы, безусловно, уведомим об этом решении Европейский Суд по правам человека. Все юридические действия будут продолжаться, потому что точка в истории закона об «иностранных агентах» — не только по отношению к нам, но и вообще — еще не поставлена. 

Что теперь делать людям, нуждающимся в помощи «Агоры»?

Обращались же не в организацию, а к людям — ко мне или к другим нашим юристам. Система оказания помощи пострадавшим от нарушения прав человека никуда не денется и никак не изменится. 

Вы говорили, что членам «Агоры» могут грозить уголовные дела.

Попытки заведения уголовных дел против нашей команды были еще в 2004 году, потом в 2009-м, были обыски с изъятием документов, потом налоговая делала заход — грозило обвинение в уклонении от уплаты налогов. Это то, что всегда рядом. Учитывая увлеченность российских властей уголовными процессами в отношении гражданских активистов, кто возьмется исключить вероятность уголовных дел в отношении ведущих адвокатов в стране? Наверное, никто. Мне в силу моей повседневной деятельности известно немного лучше, чем большинству, как легко это может возникнуть и как это слабо связано с реальными нарушениями. Будет указание — будет уголовное дело. Нужно быть готовым к такому развитию событий. Не только мне, но и всем людям, которые продолжают заниматься общественной деятельностью.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №5 (407) 18 февраля 2016
    Кто нас спасет
    Содержание:
    От редактора
    Премьеры
    Фоторепортаж
    Путешествие
    Конференц-зал
    Реклама