ФИЛЬМЫ: Не ближе, чем кожа

Афиша
Москва, 03.03.2016
«Русский репортер» №6 (408)

Почти автобиографический роман Патриции Хайсмит «Цена соли» заканчивается хэппиэндом: две его героини, буржуазная домохозяйка из пригорода и юная околобогемная мышка из нью-йоркского даунтауна счастливо соединяются в запретной в далеких 1950-х лесбийской любви

Василий Корецкий,
кинообозреватель «РР»

Экранизация этого романа —  «Кэрол» Тодда Хейнса — гениально лишена вздоха облегчения, хотя заканчивается ровно той же сценой: финал застает обеих женщин посреди сдержанной вечеринки в дорогом ресторане для хай-миддл класса, в том самом свете, условности которого и препятствуют счастью героинь. 

Как это происходит? В чем разница между текстом Хайсмит и фильмом Хейнса? Конечно, во взгляде, который физически присутствует в кино. В книге, полной интроспекции и субъективных переживаний, героини кажутся друг другу и нам необычными, исключительными. В фильме Кэрол (Кейт Блашнетт) и Тереза (Руни Мара) — обычные женщины, исключительными их делает оптика. И это не просто оптика влюбленности, но оптика оператора Эда Лахмана, снимающего историю соблазнения сквозь блики и капли  дождя на стекле, сквозь видоискатель фотоаппарата, на зернистые 16 мм, превращающие старомодный макияж героинь в камуфляж, защитную оболочку, за которой таится загадочная  пустота. Каждая из них вольна наполнить эту пустоту своими ожиданиями и надеждами.

Счастливое воссоединение влюбленных в таких обстоятельствах равно катастрофе. В мелодрамах Дугласа Сирка, современника Кэрол и Терезы, режиссера, оказавшего невероятное влияние на Хейнса (в нескольких своих фильмах он вел буквальный диалог с Сирком), эта катастрофа всегда случалась незадолго до счастливого финала — словно бы герои должны были принести часть себя или своих близких в искупительную жертву своей любви.

Но Хейнс не сказочник, а реалист, и его кино рассказывает только о том, что есть. Не о мифе счастья и гармонии, но об игре взглядов, спектакле манер, ширме одежды и косметики, соблазнительном перформансе зрелой роскоши, скрывающих могильную пустоту буржуазной жизни держащихся из последних сил, пригламуренных домохозяек.Точь-в точь как дизайнерские интерьеры и платья в фильмах Сирка скрывали отчаяние экзистенциального одиночества его. 

Кэрол
Тодд Хейнс

 zzzzzzzzzzzzzzz1.jpg

118 мин

Да здравствует Цезарь

 zzzzzzzzzzzzzzz2.jpg

Джоэль и Натан Коэны
Не слишком мизантропическая комедия о Голливуде 1950-х, скорее, занятный ребус для киномана, чем обычный коэновский приговор амбициозному идиотизму. В центре сюжета – внезапное исчезновение актера Бэрда Уитлока, занятого в главной роли в фильме о явлении Христа римскому императору. С этой и еще с полудюжиной других срочных проблем приходится разбираться главному герою, продюсеру Манниксу (Джош Бролин), современному святому, которому не страшна ни красная угроза (дело происходит в разгар маккартизма), ни экзальтированные кинокритики.

Тряпичный союз 

 zzzzzzzzzzzzzzz3.jpg

Михаил Местецкий
Крайне вольный, эксцентричный и психоделический пересказ истории левого радикального искусства в России (в основном, группы «Радек»). Отталкиваясь от реальных акций героев 1990-х, Местецкий создает что-то вроде новой редакции советского детского фильма про героев Гражданской. Участники дачной арт-группы «Тряпичный союз» списаны, кажется, не только с Осмоловского и компании, но и народовольцев, украшены граффити Валерия Чтака и озвучены песнями группы «Шкловский», которой руководит сам режиссер.

Песнь заката

 zzzzzzzzzzzzzzz4.jpg

Теренс Дэйвис
Сумрачный и поэтический британский ретро-реализм. Режиссер Теренс Дэвис всегда был одержим духами прошлого. В основном – ностальгически-прекрасного, как воспоминания самого Дэвиса о детстве в пролетарских кварталах Ливерпуля. Дейвис уже очень давно хотел экранизировать роман взросления Льюиса Грассига Гиббона, посвященный тяжелой жизни шотландской девушки (дело происходит накануне Первой Мировой), которая слишком любила деревню, чтобы найти нормальную работу в городе. В программе: закаты, меланхолия, инцест.

Милый Ханс, дорогой Петр

 zzzzzzzzzzzzzzz5.jpg

Александр Миндадзе
Многострадальная немецко-российская сопродукция, посвященная гитлеровско-сталинской коллаборации полувековой давности. Дело происходит в 1940-м, на одном из оборонных заводов СССР, где трудится над изготовлением оптического стекла группа приглашенных по обмену немецких инженеров. Через год в бинокли из этого стекла кому-то из-них будет хорошо видна Москва. Стекло не выплавляется, настроение у всех ужасное, обстановка тревожная, дома, в Германии, жизнь тоже не сахар. Снятая нервной камерой Олега Муту предвоенная безысходность и отчаяние нормального человека, зажатого между Сциллой и Харибдой двух тоталитарных государств, предполагает определенную психологическую выносливость зрителя. Едва ли, впрочем, большую, чем требует сегодняшняя жизнь.

У партнеров

    Реклама