МИХАИЛ ТУРЕЦКИЙ: "СЕЙЧАС Я СИЛЬНЕЕ, ЧЕМ 15 ЛЕТ НАЗАД"

Актуально
Москва, 03.03.2016
«Русский репортер» №6 (408)
В этом году «Хор Турецкого» отмечает 25-летие. За четверть века легендарный коллектив доказал, что нет жанров им неподвластных - они пропели даже телефонный справочник. Основатель хора, Народный артист РФ – Михаил Турецкий рассказал «РР» о том, как все начиналось, почему ему приходится быть авторитарным руководителем, а также поделился фирменным рецептом умения договариваться с женщиной.

— 23 и 24 апреля в честь юбилея "Хора Турецкого" в Кремлевском Дворце состоятся юбилейные концерты с простым названием «25 лет: лучшее». А  лучшее для вас - это что? 

Лучшее – это то, что прошло проверку временем и одобрено аудиторией поклонников. Накануне юбилейного года мы провели опрос в социальных сетях, и по его результатам составили список лучших композиций за все эти годы. Кстати, желающих отпраздновать с нами юбилей оказалось так много, что по многочисленным просьбам мы объявили дополнительный концерт днем 23 апреля. 

"Хор Турецкого" исполнил около тысячи композиций, включая даже "Владимирский централ". Как Вы подбираете композиции для «Хора» и "SOPRANO"?

— В основном, в деле выбора мой самый сильный партнер – интуиция. Ну, и, конечно, образование и чувство вкуса. Они не дают шансов для музыкальной банальности. Если пошло и вульгарно — это не для нас. Но если же талантливо и ярко, пусть даже в разрезе андеграуда, шансона — это может быть в нашем репертуаре

 —  "Хор Турецкого" возник из хора при синагоге. Помните, по каким принципам проводили кастинг?

— В те годы не было еще такого понятия — наш кастинг сформировали жизненные обстоятельства. Да и вообще кастинг там, где есть деньги, а у меня в тот момент были только горящие глаза и очень много творческого прожектерства, которым я заражал талантливых людей — их я и приглашал в коллектив. Это были друзья-энтузиасты, они верили в идею, хотя сначала и сомневались.  Вместе с моим становлением как вожака стаи росла и их вера в совместный успех.  Поэтому вдвойне приятно, что во многих я тогда не ошибся. Из этих людей выросли сильные артисты — они сейчас основной костяк коллектива.

— Но женский кастинг-то в проект Soprano Вы устраивали. Чем руководствовались

— Для меня важны внутренний мир, интеллект девушки и ее принадлежность к профессии с детства. Образование, безусловно, можно получить в любой момент. Но я не верю, что в профессию можно прийти случайно и надолго. Должна быть заложена основа еще в  юные годы. Человек должен быть в какой-то степени заложником своего дела —  именно на это я смотрел, когда 6 лет назад из сотни претенденток выбирал десятку лучших в SOPRANO.

— Следите ли Вы за жизнью прошлых солистов «Хора Турецкого»? Общаетесь ли с ними?

— Бывает, пересекаемся — с радостью общаюсь. И люди, которые когда-то работали в коллективе, тоже с теплом ко мне относятся. Ни у кого из них не осталось обид или осадка. Это как бывшая жена – лучше, чтобы она в жизни хорошо устроилась. Так будет спокойнее.(смеется)

— Насколько Вы авторитарны в управлении обоими коллективами? И каким управлять проще?

— Обоими проектами занимается целая команда специалистов. Но жизненный опыт подсказывает, что, кроме меня, решения принимать некому. Плюрализм порождает хаос. Поэтому иногда я собираю волю в кулак и становлюсь авторитарным управленцем.

С артистами «Хора» меня связывают долгие годы, это моя вторая семья, а в SOPRANO я выбирал таких вокалисток, которые, как и мы, мотивированы с детства и готовы много работать. Поэтому с обоими коллективами легко и комфортно. Они понимают, что я не «манимейкер» —человек, делающий деньги, а заложник и служитель творческого процесса. У нас отличные отношения, нет ни ссор, ни скандалов.

 — И даже ревности «Хора Турецкого» к SOPRANO нет?

 — Конечно, ревновали. Но нужно честно признать, что к «Хору Турецкого» я ближе, потому что тут я выступаю и как артист.  В SOPRANO у меня роль продюсера и наставника. Я наблюдаю за развитием солисток, продумываю творческую стратегию создания музыкального продукта, но большую часть времени провожу с мужским коллективом, поэтому им грех ревновать. Как я всегда шучу: женат на «Хоре Турецкого», а SOPRANO — это любовница, которая понимала, на что идет. Если серьезно, то я очень люблю женский коллектив, считаю, что все его участницы и то, что они делают, — уникальное стечение обстоятельств. Репертуарные возможности «Хора Турецкого» хоть и безграничны, но, к примеру, культовые «Ромашки спрятались» или «Один раз в год сады цветут» по идеологическим соображениям спеть мы не можем, а SOPRANO - может!

— Возможен ли совместный концерт «Хора Турецкого» и SOPRANO?

— Совместная программа коллективов – это большой экономический риск. Наш стратегический инвестор – публика. Безусловно, если задаться целью, если поступит госзаказ или получим грант на такое шоу – это возможно. А пока коллективам удается успешно выступать порознь.

 — Кроме проекта SOPRANO у вас еще  и дома женское царство. Наверняка знаете, как договориться с женщиной?

— Рецепт взаимопонимания и умения договориться с женщиной, —  в том, чтобы всегда быть на ее стороне. Мужчины не должны быть эксплуататорами женских судеб. Наверное, тот факт, что я отец 4 дочерей помогает мне быть более благосклонным к женским слабостям. Кстати, я обращал внимание, что существует некая закономерность:  женщина, у которой сын, лояльнее относятся к мужчинам, чем та, у которой дочь. Вот так у и меня. Мне проще с женщинами находить общий язык.

— Жалеете ли Вы о том, что в свое время отговорили дочь Наталью заниматься музыкой профессионально?

— У Наташи, действительно, отличные способности к музыке. Но я не жалею о своем решении. Музыкант должен быть мегавостребованным, чтобы чувствовать себя счастливым. Этого я не мог ей гарантировать. Такая же история и в спорте, живописи – во всех творческих профессиях. Поэтому я сказал, что музыка может быть компенсацией для души, но должна быть основная профессия.  

   В жизни и на сцене Вы стремились и стремитесь быть лучше себя вчерашнего или все-таки быть лучше всех — женщины же любят самых-самых?

— Невозможно быть лучше всех — это утопия. Пока есть возможность — я всегда стремлюсь расти, развиваться. Артист, перед которым раскрыты все двери, начинает страдать, ему некуда развиваться. Я страшно рад, что у меня есть недореализованная амбиция, и она толкает меня идти дальше. А вообще я сейчас сильнее, чем 15 лет назад.

 — И последний вопрос. Есть ли у Вас мечта, не связанная с музыкой?

— Да. Полететь в космос. Не зря же я родился 12 апреля!

У партнеров

    Реклама