Мои санкции

От редактора
Москва, 09.06.2016
«Русский репортер» №13 (415)

Президент Петр Порошенко своим указом от 27 мая 2016 года ввел в отношении меня персональные санкции. В том же списке 16 руководителей российских СМИ, так что не один я «попал под лошадь». Чего жаловаться?

Я и не жалуюсь, но должен сказать, что запрет на въезд в родную для меня Украину — реальный удар. Я действительно часто ездил в Киев, Харьков и украинскую часть Донбасса. Мне важно было понимать людей по обе стороны войны.

Если бы я не побывал в Славянске в прошлом году, то и не рассказал бы российскому читателю о том, что местная протестантская община, занимающаяся там восстановлением и благотворительностью, винит бывшего министра обороны ДНР Игоря Стрелкова и стрелковцев в пытках и убийствах своих братьев.

С другой стороны, если бы, как и многие киевские коллеги, не смог бывать в ДНР и ЛНР, то не мог бы ясно и ответственно говорить о том, что большинство из тысяч погибших мирных жителей (и по меньшей мере десятков детей) стали жертвами обстрелов со стороны украинской армии. Война, или «АТО», как ее назы­вают на Украине, — это преступ­ление, причем в существенной степени преступление нынешнего киевского режима. За этот тезис, видимо, и полагаются санкции, если не обвинение в сепаратизме и терроризме.

В этой войне, как никогда ранее в истории, были растоп­таны свобода слова, правда и журналистика. Два года назад, когда в результате нанесения украинской авиацией удара по центру Луганска погибли мирные люди, все некогда уважаемые украинские СМИ распространяли версию о том, что ракета сепара­тистов ошибочно навелась на кондиционер в здании администрации. Теперь и на Украине следствие признало нанесение авиаударов, но те, кто врали тогда, врут и сейчас — им не стыдно. Санкции против журналистов — это узаконенное государством право врать. Врать с целью сокрытия преступлений, оправдания убийств.

Я понял, что гражданская война на Украине началась в январе 2014 года, еще до первых смертей на Майдане. Мы с коллегами из газеты «Вести» и братского журнала «Вести.Репортер» устроили круглый стол, небольшой разговор для коллег разных взглядов, тогда еще уважавших друг друга. Моя идея была в том, что все мы сможем просто осудить насилие со стороны «своих». Любое насилие — даже то, что считалось «справедливым». Но журналисты, поддерживающие Майдан, прямо заявили, что сейчас не время для правды. Насилие со стороны Майдана тогда и насилие со стороны Украины сейчас оправдывается ими как самооборона против «москальской» агрессии, несмотря на потоки пролитой невинной крови.

Некоторые коллеги постеснялись даже осудить применение санкций ко мне. А ведь некоторые знали, что мы помогали украинским журналистам в Донецке: и информацией, и контактами, и связями, иногда даже способствуя освобождению из-под ареста. И вот они винят меня в том, что я и мне подобные виновны в войне, потому что мы поддержали «российскую пропаганду». Как будто бомбежки Донбасса, трагедия Одессы, политические аресты перестают быть правдой, если об этом сообщают в том числе и российские источники.

К счастью, большинство прекрасных коллег, с которыми мы работали в Донбассе, из Украины, Великобритании, Германии, Испании не просто выразили мне поддержку, но и написали в своих изданиях о специфическом отношении к свободе слова на Украине.

У меня вот счетов и собственности на Украине нет. Вернее, есть мамина «трешка» в Донецке. Она из-за войны мало чего стоит. Я думаю, с приходом мира и возрождением Донбасса она подорожает. И тогда же я смогу спокойно, как раньше — просто так, не по работе — прилететь на самолете и в Донецк. И в Киев…

У партнеров

    Реклама