Чукотка — территория черно-белых фотографий

Фотопроект
Москва, 07.07.2016
«Русский репортер» №15 (417)

Фото: Андрей Шапран

С 2005 года я самостоятельно работаю над проектом «Крайние земли». Единственная цель этого проекта, равно как и других моих экспедиций, — как можно ярче рассказать о территориях, которые находятся за пределами внимания обычных людей. И о тех, кто живет на таких территориях. «Крайние земли» — это пространство на севере Российской Федерации, закрытое для посещения и засекреченное в советский период и не менее труднодоступное в наши дни. Четырехмесячная поездка на Чукотку в этом году стала очередным этапом проекта.

Одно из мест, которое надолго привлекло мое внимание в чукотской экспедиции, — Северный мыс, северная территория полуострова, названная так еще англичанином Джеймсом Куком. На протяжении всего советского периода Северный мыс был одним из самых закрытых мест на Земле: здесь располагались воинские части, база противовоздушной обороны, сюда летали только военные самолеты. Сегодня эта территория почти полностью свободна от присутствия людей.

* * *

Я прихожу один. Пытаюсь поймать какую-то связь между ушедшей эпохой и настоящим временем. Удастся ли создать свою фотографическую историю Северного мыса? В первые дни было сложно сказать. Я действительно стараюсь, но зима и снежные заносы на открытых пространствах (а практически все пространства на побережье являются открытыми) действуют быстрее, чем я передвигаюсь. Пурга держится одну неделю за другой. И не просто дует, а ежеминутно заносит снегом. Меняются и очертания брошенных объектов, перекрашенных арктическими снегами.

* * *

Пурга и отсутствие видимости, неровные порывы ветра и одинокие человеческие фигуры за окном. Где-то за поселком качается море… Тяжело, местами очень тяжело вытаскивать ноги из вязкого снега, которого намело выше колена. Делаешь шаг, другой, раскачиваешься, чтобы вытащить ногу, ботинок — и так всякий раз, пока не преодолеваешь возникшее препятствие. Короткий северный день; свет, который в условиях полярной ночи лишь слегка и ненадолго обозначает свое присутствие…

В пургу освещение становится рассеянным и ровным. Света не хватает, один снежный заряд следует за другим. Разрывы между этими зарядами я использую для фотосъемки. В начале декабря за два-три часа успеваю обойти всю горную часть мыса и уже в глубоких сумерках возвращаюсь в поселок.

* * *

Выбираюсь на побережье. Снег местами на уровне пояса — такие переметы. И накат на море вперемежку со снежной шугой — тяжелый и тягучий, временами просто жуткий из-за той силы, что движет им. Волны, наполненные морским льдом, разбиваются со страшным шумом. В тех местах, где лед стал преобладать, море застыло, превратившись в сплошное белое покрывало, и граница, разделяющая воду и небо, исчезла напрочь. Ощущения бескрайности, неотвратимости и полного отсутствия уюта и комфорта на чукотских просторах.

* * *

На побережье и в окрестностях — безлюдье. С таким Севером до сих пор я знаком не был. Слишком суровые места, и каждый день обещает еще большие трудности.

* * *

Цвет в эти дни (бесконечная пурга днем и ночью) уходит — картинка становится практически черно-белой. Я выхожу на поиски в снегопады, возвращаюсь с отмороженными пальцами на руках, с посеченными колючим снегом лицом и глазами. Нужны защитные очки. Снимать против ветра бессмысленно. Все мои кадры в такую погоду сделаны по ходу движения. Иногда мне удается на короткое время спрятаться за какую-либо старую постройку или контейнер и отдышаться. Иногда я снимаю с головы капюшон, шапку и слушаю ветер.

* * *

Удачей оказываются снимки в редкие минуты затишья. Безмолвное спокойствие обманчиво. Пять-десять минут — и тишина сменится очередным мощнейшим снеговым зарядом. Снимаю на свою камеру в этот заряд, в метель или в пургу, поворачиваюсь спиной к несущемуся вдоль земной поверхности снегу, на ощупь пытаюсь определить очертание корабля на горизонте или заброшенного дома, определить границы кадра…

Фотография превращается в охоту за редкими паузами, когда чуть проясняется и за стеной снега угадывается явь. Съемка простейших объектов в подобных условиях превращается в испытание.

Добавьте сюда возможность столкнуться в пургу с белым медведем! Осенью и зимой это его территория. Я помню об этом, но готов или нет к подобной встрече, однозначно сказать не могу. Не знаю, как поведет себя дикое животное, не знаю, как буду вести себя сам.

* * *

Море встало также неожиданно: два последних дня непогода была катастрофической, температура в моей комнате опустилась до плюс тринадцати, а на кухне, в коридоре, в ванной комнате не доходила и до десяти. Ветер можно было бы еще пережить, но метель или пургу остановить невозможно — колючий снег таранит и ранит глаза.

* * *

Места эти впечатляют своим разнообразием и стопроцентной зависимостью от стихии. Собственно, стихия и создает этот брошенный людьми мир. Окрестности тонут в прибрежном песке, их поглощает море, разъедает морская соль. На морозе покрытые толстенным слоем серого морского льда остатки кораблей становятся похожими на чудовищ.

* * *

Видеть такой местную природу, Чукотку и Север, мне не приходилось. Это редкое счастье — оказаться здесь и стать свидетелем подобных картин. Мне кажется, это огромная удача для фотографа.

Выражаем благодарность представителю компании «Никон» в России Владимиру Волкову за помощь и поддержку во время съемки фотоистории

 068_rr15_2.jpg
Андрей Шапран

Родился в Риге, но уже на протяжении нескольких десятилетий живет в Сибири. В 2008 году его фотоистория «Чукоткие похороны» вызвала огромный интерес публики. Одна из основных работ Андрея — фотопроект «Крайние Земли» — включает серии фотографий «Южные Курилы: люди на краю земли», «Камчатка. Кочевники», «Чукотка. Зверобои».

Фотограф совершил экспедиции в Якутию, на Ямал и в Норильск. А одна из последних серий «Северный мыс» взяла первое место на конкурсе компании «Никон». «Русский репортер» также не раз публиковал работы фотографа.

У партнеров

    Реклама