Судьба обезьяны

От редактора
Москва, 24.03.2018
«Русский репортер» №6 (445)

Умер Стивен Хокинг, самый известный ученый нашего времени. С ним прощались всей сетью. Удивительно было обнаружить, как много вроде бы не увлекающихся физикой людей оказались неравнодушными к исследователю черных дыр, сингулярностей и прочих непонятностей, бесконечно далеких от всего насущного и повседневного.

О месте Хокинга среди великих — не по абсолютному счету, в который я не верю, а в нашем сегодняшнем понимании — лучше всего говорят однотипные заголовки заметок о прощании с ученым: «Хокинга похоронят рядом с Ньютоном и Дарвином». Кто еще мог бы претендовать на такое?

Впрочем, о его вкладе в науку судить потомкам. Сейчас даже физики не смогут этого сделать: ведь его последняя большая научная работа была завершена за несколько недель до смерти.

Мы любим его (глупо говорить «любили» — конечно, и сейчас любим) не за его открытия. Важно другое — он победил судьбу. Когда-то судьбу воспринимали как волю высших существ, теперь — как физиологию, неумолимые причинно-следственные связи. Но характер у судьбы остался прежним: она слепа, выбирая нам испытания, она неумолима, и рано или поздно она нас убьет.

Хокинг должен был умереть рано: в 1963 году врачи считали, что жить ему осталось лишь два с половиной года. Он выжил, но разве это не ад — год за годом терять контроль над своим телом, перестать двигаться, потом навсегда замолчать, оказаться запертым в неподвижном теле, как в тюрьме, не потеряв при этом способности мыслить и чувствовать?

Почему-то Хокинг себя как в аду не чувствовал, умудряясь жить жизнью, о которой другие лишь мечтают. Он написал множество книг, прославившись как популяризатор не меньше, чем как ученый, дружил с интереснейшими людьми своего времени, побывал в невесомости, был счастливо женат, вырастил троих детей, развелся, женился опять, снова развелся… Возможно, главное, что он показал нам, касается не природы черных дыр, а человеческой природы, которая оказалась неуязвимой для физиологии. В чем секрет этой неуязвимости?

С одной стороны, секрет жизни, до краев наполненной жизнью, известен каждому, мудрецы веками повторяют его на все лады: найди в своей жизни смысл, живи ради чего-то высшего и большего, чем ты сам. С другой стороны, так легко обмануться! История только и учит: поверишь во что-то вроде бы высокое и светлое, и вот тебя уже послали убивать за это.

Мне кажется, Хокинг, как и положено настоящему ученому, жил ради познания истины и преобразования мира в соответствии с ней. Киборг поневоле, он не боялся вмешательств в то, что мы обычно считаем человеческой природой, не раз заявляя, что хорошо бы иметь возможность корректировать не только поломки в человеческом геноме, но и, например, гены, связанные с агрессивными инстинктами. Очень ждал он и возможности напрямую управлять своим синтезатором речи с помощью нейрокомпьютерного интерфейса. Его пугало не то, как технологии меняют людей, а то, что это происходит слишком медленно — если люди останутся прежними до зубов вооруженными агрессивными обезьянами, то неизбежно погубят себя уже в этом веке, считал он.

Но как не остаться обезьяной, если физиология — по-прежнему наша судьба, и до момента, пока мы будем решать, какие гены включить, а какие выключить, еще очень не близко? Может все-таки рискнуть посвятить жизнь тому, во что веришь? Вот только во что мы верим?

У партнеров

    «Русский репортер»
    №6 (445) 24 марта 2018
    Когда мы полетим на Марс
    Содержание:
    Волонтеры не рвутся в политику

    О причинах волонтерского бума, о превращении добровольцев в политических активистов и о том, как рост волонтерства соотносится с ростом гражданского общества, «РР» поговорил с социологом, деканом школы социальных и гуманитарных наук Санкт-Петербургского филиала Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», профессором Даниилом Александровым

    Реклама