7 вопросов Алексею Паршину, адвокату Ангелины Хачатурян

Интервью
Москва, 01.07.2019
«Русский репортер» №12 (477)
В Басманном суде продолжается процесс по делу трех сестер, убивших годами насиловавшего их отца. В середине июня следствие предъявило обвинение Марии, Ангелине и Крестине по самой тяжкой из возможных квалификаций — убийство группой лиц по предварительному сговору. Девушкам грозит от 8 до 20 лет колонии. Это обвинение возмутило общественность и уже вызвало волну протестов

из личного архива Алексея Паршина

1. Когда Ангелине Хачатурян было предъявлено окончательное обвинение, вы назвали его странным. Почему?

Оно действительно странное и вызывает недоумение. Во-первых, следствие установило и признало, что в отношении девочек отец совершал преступления, в том числе сексуального характера. Их психическому здоровью причинен вред, который считается тяжким. Во-вторых, следствие умолчало о том, что спусковым крючком в день убийства стали издевательства отца, который брызгал дочерям поочередно в лицо из газового баллончика, после чего Крестина (старшая) потеряла сознание. Девочки были испуганы и, как подтвердили эксперты, опасались за свою жизнь, угрозу которой воспринимали как реальную. Иного выхода они не видели. Эти факты и выводы экспертов были сознательно проигнорированы, так как они подтверждают, что девочки находились в состоянии необходимой обороны. Очевидно, что их действия были направлены на предупреждение дальнейших преступлений, защиту от агрессора, защиту своего здоровья и своих жизней.

В-третьих, версия обвинения полна домыслов, выдумок и нестыковок. И, в-четвертых, для необходимой обороны, с точки зрения закона, не имеет значения, действовали девочки порознь или сообща, был между ними сговор или нет. Это имеет значение, если устанавливать, было ли превышение необходимой обороны, а для этого надо признать, что необходимая оборона имела место. Мы уже подали жалобы на имя Бастрыкина.

2. Как вы думаете, почему следствие не смягчилось, несмотря на результаты экспертизы, показавшие, что сестры систематически подвергались насилию?

Я думаю, что следствие в очередной раз заняло позицию «есть труп — должен кто-то ответить». Или не желает брать на себя ответственность.

3. Общественная кампания в поддержку сестер важна для исхода этого дела?

Конечно. Это дело как лакмусовая бумажка показывает разницу в отношении государства и общества к жертвам насилия. Государство встает на сторону преступника и защищает его интересы, а не интересы лиц, которые, обороняясь, спасали свои жизни. Общество с таким отношением не согласно. Годами девочки не получали защиту от государства, а когда им пришлось защищаться самим, государство в лице правоохранительных органов начало преследовать их. Очевидно, что назрела необходимость принятия специального закона о профилактике домашнего насилия, назрело изменение правоприменительного подхода по делам о необходимой обороне.

4. Еще недавно казалось: вина отца девушек Михаила Хачатуряна доказана, и у сестер появилась крепкая надежда не сесть в тюрьму. Что изменилось?

Было перепредьявлено обвинение, которое всколыхнуло общественность. Идет кампания, направленная на дискредитацию сестер, их защитников, в том числе меня.

5. Как себя чувствует Ангелина?

Ангелина спокойна. Доучилась в школе, сдала ЕГЭ на пятерки, прошел выпускной. Ангелина знает, что не виновата. Она очень рада поддержке людей.

6. Как себя чувствуете вы?

Я настроен на работу и борьбу. Мне нравится, что есть оппоненты, есть противодействие, есть другие мнения. Мне интересно с этим работать.

7. В телеграм-каналах вчера опубликовали показания сестер Хачатурян. Это не подделка. Вы хотите это как-то прокомментировать?

Действительно в интернет кто-то (думаю, наши процессуальные противники) выложил первичные показания, которые были даны без моего участия — с назначенными защитниками (это было 29 июля, а мы вошли в дело только в августе). Эти показания давались девочками в шоковом состоянии и лишь частично отражают ту обстановку, тот ад, в котором они жили несколько лет. Потому что следователя это мало интересовало — он пытался все подвести к умышленному убийству группой лиц по предварительному сговору. В этих показаниях больше личного творчества следователя, чем показаний сестер. При анализе текста видно, что показания копируют друг друга вплоть до грамматических ошибок и специфических фраз, которые девочки сказать не могли! Сейчас мы направили тексты на исследование, чтобы получить по этому поводу официальное заключение.

Позже девочки объясняли, почему показания были даны в таком виде и как проходили допросы. Также добавлю, что более подробные показания давались позднее по всем обстоятельствам — девочки добавляли совершенно жуткие вещи. Да и то, что опубликовано, уже показывает, в каком кошмаре жили сестры… Кстати, эффект, которого добились наши оппоненты, слившие первичные показания девочек, получился обратный: теперь ни у кого нет сомнения, что девочки подвергались насилию.

У партнеров

    Реклама