Понять Грузию

Актуально
Москва, 01.07.2019
«Русский репортер» №12 (477)
Российско-грузинские отношения снова резко ухудшились на фоне антироссийских и антиправительственных протестов в Тбилиси, возникших по мелкому, на взгляд стороннего наблюдателя, поводу. Россия отменила прямое авиасообщение с Грузией, возможны новые санкции. О том, что на самом деле произошло и почему Россия так плохо понимает Грузию, «РР» беседовал с героем движения против режима Саакашвили, известным грузинским общественным деятелем и интеллектуалом Сосо Манджавидзе

Shakh Aivazov/AP/TASS

— Мы живем между молотом мирового неолиберализма и наковальней российского империализма, смысл которого не понятен даже самим русским, — говорит Сосо Манджавидзе.

«РР» выбрал его в качестве собеседника для понимания ситуации не случайно. Манджавидзе — фигура, вовлеченная в ключевые общественные процессы Грузии последних лет; при этом он не принадлежит ни к партии власти, ни к оппозиции. Он грузинский патриот, консерватор, но при этом постоянный участник и организатор неформальных контактов между общественными силами Грузии и России, которые, естественно, происходят с соблюдением тончайших ритуалов грузинского застолья и традиций самого душевного гостеприимства. Кроме того, Сосо Манджавидзе — один из лидеров движения против Михаила Саакашвили, который был вынужден бежать из страны. Именно Манджавидзе с коллегами в сентябре 2012 года опубликовал видеодоказательства пыток и изнасилований в тюрьме Глдани в Тбилиси, что привело к массовым народным протестам. Нужно как минимум понимать такой исторический контекст, чтобы разобраться в текущих событиях.

— Последние годы правления Саакашвили были отмечены тотальным подавлением инакомыслия и бесчинствами, — рассказывает Манджавидзе. — При нем система породила предельно бесчеловечный метод контроля над обществом. Противников режима и вообще независимых людей арестовывали и угрозами изнасилования или изнасилованиями в тюрьмах ломали их личность. Грузинская культура консервативна, в ней есть (как и в России, но, возможно, еще более сильная) стигма. Человек, которого таким образом замучили, еще и сам себя считает оскверненным, и он чаще всего не будет ничего рассказывать — он будет жить с этим срамом. Именно поэтому так трудно было добыть фактические доказательства пыток и изнасилований в тюрьмах, самого существования этой бесчеловечной системы унижения людей. И все же доказательства были добыты. Я был одним из лидеров движения сопротивления, нашей целью было рассказать грузинскому обществу и мировому сообществу о злодеяниях режима Саакашвили. Это история длинная и достойная детектива, я готов предоставить множество документов. Но если коротко, мы добыли данные и опубликовали их накануне парламентских выборов, что сыграло решающую роль в свержении Саакашвили.

Сосо Манджавидзе признает, что это был не единственный фактор. Важен был и раскол в грузинских элитах, прежде всего — позиция главного грузинского олигарха Бидзины Иванишвили, его деньги и влияние. Но без ясных доказательств отвратительных преступлений режима у Саакашвили был шанс удержать власть при наличии однозначной поддержки из США.

С тех пор в Грузии правит партия «Грузинская мечта», а фактически — Иванишвили, но его власть сбалансирована при явном и публичном участии западных представителей. Американцы, в частности, настояли на том, чтобы политическая сила Саакашвили «Национальное движение» осталась частью системы.

— После наших видеокадров члены «Национального движения» даже не смели заходить в свои офисы. Но по настоянию американских кураторов оно было сохранено. У нас это называется «коабитация» — что-то вроде сожительства. Не были наказаны преступники — только малая их часть; Саакашвили и его ближайшие сподвижники не были арестованы, огромная часть дел пылится в прокуратуре. Те же, кто боролся за справедливость, были вытеснены из системы, остались без работы.

Партия власти осознает угрозу реванша со стороны близких к Саакашвили сил — сам Саакашвили всегда подчеркивал, что невозможно поменять власть Иванишвили без революции. Но власти ничего не делают для нейтрализации угрозы.

«Противников режима и вообще независимых людей арестовывали и угрозами изнасилования или изнасилованиями в тюрьмах ломали их личность. Грузинская культура консервативна, в ней есть стигма. Человек, которого таким образом замучили, еще и сам себя считает оскверненным»

У нас в политике несколько комическая, водевильная ситуация. Время от времени в правительственных СМИ появляются записи разговоров Саакашвили с его рупором «Рустави-2», где они строят планы госпереворота во всех деталях. Однако никакой реакции правоохранительных органов нет. Значит, можно предположить, что есть набор неприкасаемых политических фигур, входящих в американскую «номенклатуру».

Сосо Манджавидзе признает и позитивные сдвиги в стране во время правления «Грузинской мечты»:

— То, что режим Саакашвили пал, — большое благо. Мучения людей прекратились, мы имеем десятилетнюю историю без большой войны, были предприняты усилия для улучшения отношений с Россией. То, что улучшения невелики, — вина не только наших властей, но и России. Однако «Грузинская мечта» не смогла удовлетворить и требование грузинского народа к справедливости, ничего не сделала для изменения неолиберального курса. Нищета, в которой пребывает страна, при таком обилии природных, человеческих и геополитических ресурсов объяснима только плохой политикой.

Поэтому все эти годы нарастало консервативное сопротивление против неолиберального курса правительства.

Главное для понимания Грузии — это то, что она осознает себя в многовековой героической борьбе за сохранение самобытности в окружении более сильных держав. Любой разговор с грузинскими интеллектуалами неизбежно переходит на темы древней истории; события двухтысячелетней давности для них — актуальная повестка. Патриотизм, национальное чувство, религия здесь невероятно сильны. Патриарх-католикос Илия II невероятно уважаем всеми независимо от политических взглядов. И вот в этих условиях правительство проводит неолиберальную политику, причем не только в экономике, но и в сфере культуры и уклада жизни. Так, администрация города Тбилиси популяризирует «ночную экономику» с клубами, казино, не сильно замаскированными борделями, что нравится туристам, в том числе из стран мусульманского Востока, между тем как консервативное грузинское большинство просто в ужасе. Вместо защиты своих традиций, развития промышленности и науки — «глобальная» культура и «ночная экономика».

Накануне текущего политического кризиса этот конфликт дошел до пика. Но непосредственно перед кризисом главным вопросом в Грузии стало не отношение к России, а отношение к ЛГБТ-неделе, которая должна была пройти в Тбилиси — с фестивалями, конференциями и гей-парадом в завершение. В столице нарастал протест, были постоянные митинги. Лидером протеста стал православный предприниматель, поэт и филантроп Леван Васадзе, соратником которого является и Сосо Манджавидзе.

Общественный деятель и интеллектуал Сосо Манджавидзе  022_rusrep_12-2.jpg из личного архива Сосо Манджавидзе
Общественный деятель и интеллектуал Сосо Манджавидзе
из личного архива Сосо Манджавидзе

«Вы понимаете, из какого сора растет история? Всегда в истории работают не только и не столько рациональные соображения, интересы, но и ценности, вера, ощущение правды. Предельное унижение, атака против ценностей народа играет в истории большую роль, чем расчет»

— Была огромная напряженность. Но послы 19 государств настаивали на проведении ЛГБТ-мероприятия. Особенно активно почему-то было посольство Германии. Правительству, которое, конечно, не хотело еще больше терять популярность в народе, буквально выкручивали руки. Кульминацией стала встреча в американском посольстве, на которой присутствовали и власти, и общественность. МВД выступило против парада — а это тот самый министр Георгий Гахария, отставки которого требуют сейчас протестующие. Когда стало ясно, что ЛГБТ-парад все-таки не состоится, то давление на ТВ достигло пика. Вы, наверное, представить себе не можете, насколько наши СМИ натаскиваются извне, фонд Сороса финансирует все местное телевидение, СМИ агитируют в духе бескомпромиссной неолиберальной повестки. Для демократической партии США тема защиты прав меньшинств принципиальна, в том числе в споре с республиканцами. Барак Обама прямо увязал вопрос о правах ЛГБТ-сообщества с помощью странам, а Грузия, конечно, зависит от внешней помощи.

В Европе и отчасти в России может быть непонятно, почему такой вроде бы локальный вопрос, как проведение гей-парада — мероприятия, которое мирно проходит во многих странах, — в Грузии послужил поводом для самого острого конфликта. «РР» делал репортаж о гей-параде в Амстердаме (см. «Русский человек на rendez-vous», «РР» № 17 (456) от 25 августа 2018 года), и это действительно мирное, веселое и свободное мероприятие, не отталкивающее ни большинство, ни меньшинство. Но идеология защиты прав меньшинств на Западе развивалась органично, изнутри обществ, а не была навязана извне — это не было политикой переделки народа, которое понимается обществом как «политическое изнасилование». И уж точно конфликт и столкновения на улицах мало могли бы помочь самим меньшинствам — это явный способ давления на правительство. Либеральная политика в западных странах естественно сбалансирована консервативными партиями, в то время как в Грузии консерваторы представляют чаяния народа, но никак не представлены в политике, что дестабилизирует страну.

— Вы понимаете, из какого сора растет история? — говорит Сосо Манджавидзе. — Всегда в истории работают не только и не столько рациональные соображения, интересы, но и ценности, вера, ощущение правды. Предельное унижение, атака против ценностей народа играет в истории большую роль, чем расчет. Не только патриарх, но и вся церковь, притом не одна, а представители разных вероучений и конфессий — и Армянская апостольская церковь, и мусульмане (сунниты и шииты), и иудеи — все были против. Но наши «партнеры» решили переломить всю Грузию через колено. В итоге не смогли — и в отместку решили наказать страну, привести ее во власть ультрарадикальных либералов.

18 июня экс-советник вице-президента США Джо Байдена, старший директор Центра Байдена по глобальному взаимодействию Майкл Карпентер заявил: «Только что провел три дня в Грузии. Я не уверен, что правительство полностью осознает последствия политики открытых дверей с Россией. С таким количеством “туристов” (гм, ФСБ) и земель, скупаемых российскими бизнесменами, в один прекрасный день они могут проснуться и обнаружить себя оккупированными не на 20%, а на 100%».

Так сменилась политическая повестка. И то, что казалось началом роста влияния умеренных и консервативных сил в Грузии, за пару дней было умножено на ноль. Вместо обсуждения внутренней политики страна снова стала обсуждать «российскую угрозу».

 023_rusrep_12-1.jpg Shakh Aivazov/AP/TASS
Shakh Aivazov/AP/TASS

— Поводом стало проведение Межпарламентской ассамблеи православия. Но у нас об этом все знали по меньшей мере за шесть месяцев. Правящая партия почему-то не предвидела угрозу и не предупредила господина Сергея Гаврилова, что неразумно, чтобы в такой горячей ситуации председателем этого собрания был он — ну или во всяком случае не убедила его вести себя максимально сдержанно! Насколько я знаю, как раз из-за внутригрузинского контекста было согласовано, что собрание должен вести не председатель ассамблеи, российский депутат Гаврилов, а заместитель председателя, греческий депутат Андреас Михаилидис. Но получилось, что Гаврилов все-таки сел в это злополучное кресло, что послужило сигналом для радикалов от «Европейской Грузии» (а они готовились еще с утра), и они ворвались в зал заседания с амуницией и флагами. Это не было спонтанной акцией. Буквально по мановению дирижера начались протесты. Какие лозунги у них были, вы тоже видели.

В первые дни оппозиция рассчитывала взять парламент штурмом. По словам Сосо Манджавидзе, среди протестующих было много искренних людей, но протест явно имел лидеров из «Национального движения» (в прошлом — партия Саакашвили) и их союзников из «Европейской Грузии». Полиция применила резиновые пули, есть раненые; жертв, к счастью, удалось избежать. Ранены были 240 человек, порядка 300 человек арестованы, но почти все отпущены. Иванишвили пошел на уступки оппонентам и объявил, что выборы в 2020 году пройдут по партийным спискам, что выгоднее оппозиции.

— С Божьей помощью все устаканится. Но меня удивляет реакция Москвы. Она ведет себя громко и агрессивно, полностью оправдав ожидания лидеров протеста, — говорит Сосо Манджавидзе.

Виток обострения отношений с Россией вызвали не протесты оппозиции, а комментарий президента Грузии Саломе Зурабишвили: «Раскол страны и общества и внутреннее противостояние никому не идут на руку, кроме России… Россия — наш враг и оккупант». Это заявление вызвало реакцию в России на высшем уровне. Но даже Сосо Манджавидзе не понимает, с чего это Москва так резко отвечает; все-таки, по его мнению, антироссийская риторика — это просто слова, что-то вроде слов-паразитов, применяемых во многих странах, когда нечего сказать по существу.

— С одной стороны, представитель МИДа России Мария Захарова намекает на то, что правительство Грузии является марионеточным и управляемым из Вашингтона, с другой — говорит вещи, оскорбительные для всей страны, не только для правительства. Если у нас марионеточное правительство (что отчасти верно, конечно), то отвечать надо не марионеткам, а кукловоду. А если мы самостоятельны, то разумнее не обвинять весь народ и всю страну. Захарова, на мой взгляд, смешивает политику с эмоциями. Конечно, отношения России и Грузии невозможно понять рационально, в них присутствуют и иррациональные моменты. То, что происходит в Грузии, очень болезненно воспринимается в России, — высокая обидчивость. В отношении других стран (а их очень много), которые допускают антироссийские высказывания, никаких санкций не вводится. Почему-то Грузия становится всегда удобной грушей для выплескивания злости и эмоций. Конечно, в Грузии многие способствуют такому развитию событий, но это как раз на руку деструктивным силам, антироссийские деятели того и добиваются.

После того как «РР» спросил у Сосо Манджавидзе, что, на его взгляд, нужно было бы делать России, чтобы добиваться взаимопонимания с обществом, а не с отчасти зависимым правительством, разговор перешел в то русло, из которого уже можно было и не выплыть:

— Это трудно в условиях, когда несколько сотен тысяч людей изгнаны из своих мест проживания, где они жили всегда, и им отказывают в праве вернуться в свои дома в течение 30 лет! Мы понимаем — была война, эти конфликты происходили в хаосе развала СССР, эти события вообще достойны сожаления — гибли люди. Но сейчас-то там стоят российские войска, а грузинам все равно отказывают в праве вернуться! После 2008 года дома, в которых проживали грузины, и даже их церкви были сравнены с землей. Конечно, грузины это помнят. Мы помним события и двухтысячелетней давности, а это происходит вот сейчас, на наших глазах. Даже следы грузин стараются выкорчевать в Абхазии и Цхинвальском районе. Россия поддерживает наших братьев (которые стали сепаратистами) даже в фантазиях насчет истории — нашей общей, в том числе и духовной истории. Если бы правящая элита России умерила спесь и сделала хоть малейший шаг в решении по крайней мере гуманитарных проблем, она бы имела в Грузии понимание и поддержку. Конечно, вражде способствуют те, кто не хотел бы, чтобы на просторах Евразии было согласие, чтобы были дружеские отношения между православными народами. Но и Россия из-за спеси и имперской традиции ведется на провокации наших общих недоброжелателей. А наша молодежь выросла в ситуации, когда каждый восьмой житель в Грузии является беженцем, они знают тех, кто был убит и чьи дома сожгли! В Абхазии вообще происходит апартеид в течение 30 лет — людям запрещают учиться на своем языке. Я понимаю, как больно русским после принятия на Украине закона о языке, это тоже, конечно, дико; для меня как грузина и как человека это катастрофа. Но влезьте и в нашу шкуру — в Абхазии оставшимся грузинам запрещают говорить и учить детей на своем языке. Местные спецслужбы придумали какую-то дикую версию: будто бы грузин там и не было. А все эти храмы и эта культура с неба, что ли, свалились?

Здесь корреспондент «РР» не стал возражать на тот предмет, что осетин и абхазов можно понять. В 2008 году Саакашвили инициировал войну, прикрываясь риторикой о необходимости защиты грузинских сел, и пока нет гарантии ненападения, невозможно решать и гуманитарные вопросы. Но, по большому счету, основной тезис Сосо Манджавидзе рационален: нужно пытаться делать шаги навстречу и поумерить амбиции. Пока политические вопросы нерешаемы, нужно хотя бы пытаться решать вопросы человеческие и гуманитарные. США использует шантаж и санкции по всему миру, но при этом и мягкую силу — в сферах медицины, образования, защиты прав. А Россия — только санкции и ругань.

— Удивляться нужно не антироссийским настроениям, а тому, что грузинский народ все-таки сохранил свое дружелюбие по отношению к России, — продолжает Сосо Манджавидзе. — Еще меня удивляет то, что в России удивляются антироссийским настроениям Грузии. Оказывается, если слушать ваших политиков, то грузины — фашисты, всех угнетали! Надо пересмотреть представления, основанные на накопившихся после кровавого распада Советского Союза обидах, и рационально подойти к нашему общению. Не надо гнобить и обзывать Грузию и грузинский народ. Да, нам самим тоже часто не нравится, насколько зависимо наше правительство. Но какие бы ни были правительства, нужно сохранять отношения на уровне общества и людей. И вы должны понимать, в каком сложном положении мы находимся. У нас, грузинских патриотов, очень тревожные ожидания в отношении нашего будущего. Мы живем между молотом мирового неолиберализма и наковальней российского…

— Идиотизма? — пошутил корреспондент «РР».

— Нет, как бы сформулировать красиво… непонимания… империализма, смысл которого непонятен.

У партнеров

    Реклама