Фотограф Александр Гусов: «Когда у вас есть только 36 кадров, вы работаете как снайпер»

Среда обитания
Москва, 23.09.2019
«Русский репортер» №17-18 (483)
Жизнь русского фотографа Саши Гусова журналисты сравнивают с плутовским романом: родился в Таганроге, переехал в Москву, занимался фарцовкой, перебрался в Лондон (приглашение помогли сделать случайно встреченные на Красной площади туристы), там работал официантом, в фотомастерской… А потом снял гастроли Большого театра в Альберт-холле и проснулся знаменитым. Среди тех, кого снимал Гусов, — Джордж Клуни, Борис Березовский, Мстислав Ростропович, Джуд Лоу. Книгу с фотографиями Гусова Путин подарил Папе Римскому. Снимает Гусов на черно-белую пленку. Корреспондент «РР» поговорила с фотографом о его карьере, кризисе индустрии и кадре мечты

Александр Гусов/gusov.com

— Знаю, что вы не любите, когда вас называют Александром. Как к вам обращаться?

— Саша.

— Хорошо. Саша, что нужно, чтобы вы приехали в Россию?

— Да ничего. У меня два паспорта — российский и английский, никаких специальных приглашений мне не нужно. Сейчас я делаю третий фильм с Андреем Кончаловским — я фотографировал на съемках «Белых ночей почтальона Алексея Тряпицына», «Греха» про Микеланджело. Теперь работаю на съемках нового фильма о рабочих из Новочеркасска, действие происходит в 1962 году. Я же закулисный человек — сцена как таковая меня не интересует. Все самое интересное происходит за кулисами — и театра, и кино, и даже аукционов Sotheby’s и Christie’s. Мне интересна магия, которой не видит обычный зритель.

— Печатные СМИ переживают кризис уже не первый год. Вам важно, чтобы ваши снимки были именно напечатаны?

 073_rusrep_17-1.jpg Александр Гусов/gusov.com
Александр Гусов/gusov.com

— Конечно! Если фото не напечатано, оно не существует: важно, чтобы фотография была напечатана и выставлена. Инстаграм нельзя воспринимать серьезно. Но я давно понял, куда все движется, и давно не работаю на печатные и глянцевые СМИ — делаю книжные проекты. Выпустил уже пятнадцать книг. Хотя работал много на кого: ездил в Африку и в Индию для Conde Nast, снимал портреты известных людей для Vogue. Меня интересует несколько иной кризис: мы просто тонем в имиджах, но при этом не всякий имидж становится образом. Вокруг миллиарды изображений, каждый считает себя поэтом и писателем — это прекрасное время для бездарей. Раньше, чтобы издать книгу, приходилось проходить некую селекцию, это требовало гораздо больших усилий, чем сейчас…

— Но при этом интернет и, в частности, Инстаграм дают возможность заявить о себе.

— Может быть. Но я считаю так, как считаю. Я до сих пор снимаю на черно-белую пленку. Конечно, у меня есть цифровой фотоаппарат, но все основные работы я делаю на пленку и аналоговую камеру. Если вы лишаете себя процесса в лаборатории и сразу же можете посмотреть то, что сняли, вы превращаетесь в робота. Сделал кадр, посмотрел, сделал кадр, посмотрел — это невозможно! Так вы не концентрируетесь на самой съемке. Когда же у вас есть только 36 кадров, вы работаете как снайпер, как охотник. И только потом можете в лаборатории закричать от восторга или схватиться за голову. Все творчество вот в этом. В пленке 36 кадров, и каждый из них — ваша пуля. Если вы промахнулись, фотошоп вас не спасет.

 073_rusrep_17-2.jpg Александр Гусов/gusov.com
Александр Гусов/gusov.com
 073_rusrep_17-3.jpg Александр Гусов/gusov.com
Александр Гусов/gusov.com

— Известна история начала вашей карьеры — когда вы переехали в Лондон и соврали, что вы известный фотограф. Сняли гастроли Большого театра и проснулись знаменитым.

— О да, переехал я с десятью долларами в кармане. Однажды Telegraph Reporter сделал со мной большое интервью, и я вспомнил, что фотографировать и врать научился в одно время, в Таганроге, когда мне было десять лет. Мой дядя Валерий был известным фотографом. Он брал меня к себе в лабораторию и платил за каждую проявленную пленку по рублю. Я проявлял, а он шел гулять с девушками. И когда звонила моя тетя, я отвечал, что дядя не может взять трубку — а то пленка будет засвечена. Так я покрывал дядю и учился фотографии. В Англию я уехал в 1989 году, а Большой и Григорович приехали на гастроли в 1992-м. С горем пополам я получил разрешение на съемку — приврал, что я знаменитый русский фотограф в эмиграции. Так началась наша взаимная любовь с Большим театром. В The British Journal of Photography я пришел с письмом от Григоровича — он писал, что лучше Гусова никто не снимал Большой. Сразу решили напечатать разворот и обложку. Так стартовала моя карьера фотографа.

В 2015 году издали первую книгу о Большом, которую спонсировал Абрамович. В 2017-м ее переиздали на английском.

— У вас есть съемка, которая не случилась и вы об этом сожалеете?

— Не случившаяся съемка у меня случилась: я мечтал вернуться в прошлое и снять Пазолини, настолько меня в свое время поразил его фильм «Евангелие от Матфея». Я осознавал всю неосуществимость этой мечты, и тем удивительнее было окунуться в атмосферу Ренессанса на съемках у Кончаловского. Но самое интересное, что актер, который играл Микеланджело, Альберто Тестоне, сыграл и Пазолини (в фильме «Пазолини, скрытые истины». — «РР»).

— А сегодня у вас есть кадр мечты?

— Есть такая фраза: бойтесь сбывшихся мечтаний, им на смену приходят новые. Так что не могу ответить на этот вопрос — завтра может появиться другая мечта. Люди рвутся на край света, в Новую Гвинею, в Сирию, фотографировать войну. А фотографировать же можно в любом месте. Если вы сконцентрируетесь, то непременно сможете увидеть в обыденном что-то необычное. Поэтому я так люблю просто бродить с камерой и снимать. Моя главная работа — видеть.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №17-18 (483) 23 сентября 2019
    Нитки «Московского дела»
    Содержание:
    Фотография
    Краудфандинг
    Репортаж
    Прогрессор
    Реклама