Труба не врет

Антон Веселов
22 декабря 2003, 00:00
  Сибирь

В Новосибирске в рамках Международного рождественского фестиваля искусств выступил квартет Гая Баркера (Великобритания). Знаменитый трубач, бэнд-лидер и композитор оказался первым в истории фестиваля джазменом, кому удалось выдержать джазовую первооснову в совместной программе с академическим коллективом

Появлением в столице Сибири одного из лучших трубачей мира новосибирская публика обязана художественному руководителю Камерного оркестра новосибирской филармонии Александру Полищуку. Однажды он уже играл с Гаем Баркером. Это было в Англии, на благотворительном концерте принцессы Анны в пользу России - тогда Полищук дирижировал Русским камерным оркестром Лондона, и Баркер исполнил с этим оркестром пьесу Нэт Кинг Коула "Мона Лиза". С тех пор Гай ни разу не выступал со струнным оркестром.
Гай Баркер

"Каждый из джазовых музыкантов мечтает исполнить какую-нибудь романтическую балладу со струнными", - уверял Гай журналистов перед своим концертом. Казалось, он готовит очередную "сладкую бомбу" для рафинированной филармонической публики и готов наступить на горло собственной песне. Таким приемом пользовались многие участники рождественского фестиваля и неизменно имели шумный успех. В этом году воздушные самбы, румбы и баллады с поддержкой биг-бэнда новосибирской филармонии под руководством Владимира Толкачева выпевал другой участник рождественского фестиваля, саксофонист Бобби Уотсон, знакомый новосибирской публике по памятному хард-боповому выступлению с тромбонистом Кертисом Фуллером в 1997 году.

Впервые оказавшийся в Новосибирске Гай Баркер продемонстрировал истовую веру в модерн-джаз, соткав программу из боповых тем и сложных баллад. Никого не удивило, что Баркеру доступны и верхний регистр, и гулкий низ. Кажется, он может все и не боится "нырять" в сложные пьесы и вдохновленные импровизации. Редкая удача, когда на концерт несгибаемого джазмена собралась академическая публика, привлеченная участием в проекте Камерного оркестра.

Принято считать, что в Новосибирске у джаза очень преданная филармоническая аудитория. Наиболее последовательный джазовый менеджер Сергей Беличенко, надеясь на лояльность образованной публики, до последнего времени ежегодно устраивал по 2-3 фестиваля импровизационной музыки, непременно привозя кого-нибудь из Европы или Америки. Но в последние годы публика вдруг стала бойкотировать сложную музыку, переключившись на поп-аранжировки джазовых стандартов. У многих непосвященных сложилось впечатление, что это и есть джаз.

Гай Баркер с самого начала концерта показал себя принципиальным джазменом - первое отделение отыграл "всухую", квартетом. Пьесы Телониуса Монка, Билли Стрейхорна, Дейва Брубека и самого Баркера были весьма экспрессивно исполнены квартетом Гая: пианистом Джимом Уотсоном, контрабасистом Орландо ди Флемингом и барабанщиком Себастианом де Кромбом. Второе отделение, разделенное Баркером с Камерным оркестром новосибирской филармонии под руководством Александра Полищука, открыла пронзительная вещь в духе Гарри Джеймса "Пингвины". Потом последовали "Глаза ангела" со сложными контрапунктами струнных, "Закрой свои глаза" с "выдвинутым" звуком контрабаса, смирными ударными и пиццикато струнных, "Мона Лиза" (как если бы одноименную картину выставили на новоорлеанской улице) и другие. На первый бис музыканты сыграли первопроходца неформатной джазовой музыки Орнетта Коулмена... И только вторым бисом прозвучала романтичная баллада Стрейхорна.

Гай Баркер, знакомый неджазовой публике благодаря эпизодической роли неаполитанского трубача в фильме "Талантливый мистер Рипли" и участию в гастрольном турне Стинга, согласился ответить на вопросы журнала "Эксперт-Сибирь".

- Какое место занимает Великобритания на джазовой карте мира? Традиционно считается, что Америка хранит традиции, Германия и нью-йоркские музыканты смело экспериментируют, а Дания продвигает "смурную" музыку...

- Если вы не станете делать выводов по музыке известных рекорд-лейблов, а лично окажетесь в названных странах, побываете в клубах, на концертах и дансингах, вы поймете, что везде разная музыка. Интерпретаций всегда больше, чем оригинальной музыки. В той же Дании исполняют и традиционный джаз, и бибоп, и экспериментальную музыку. Настало время музыкальных пересечений, деление по жанрам стало невозможным: все используют все. Великолепный российский саксофонист Игорь Бутман, с которым я играл в рамках "Хеннесси-тура" в этом году, дал мне понять, что и в России всюду тот же фьюжн, сплав.

- Старт вашей профессиональной карьеры был очень удачным по времени - в середине 80-х трубачи пользовались особенным спросом благодаря очередному пику популярности Майлза Дейвиса и международному признанию Рэнди Баркера. Эпоха помогла вам утвердиться на музыкальном Олимпе?

- Тут дело не в инструменте, а в персоналиях. Конечно, Дейвис - великий человек. Музыканты всего мира преклонялись перед ним и пробовали играть на трубе так же, как он, и даже играть на других инструментах так же, как он играл на трубе. Таких важных персонажей в джазе было не слишком много - Чарли Паркер, Джон Колтрейн, Дюк Эллингтон... Они поднимали интерес к музыке вообще. Не мастерское владение инструментами заставило звучать их имена - своей музыкой они вывели инструменты на тот уровень обожания, на котором они находятся сейчас.

- Вам удавалось работать с таким гением, как саксофонист Орнетт Коулман, открывший миру free jazz и новые горизонты импровизационной музыки. Что вы почерпнули из общения с ним?

- Я вообще очень счастливый человек - мне удалось поиграть со многими великими мира сего. И в каждой ситуации я старался учиться, с любой звездой я вел себя как студент, которому необходимы новые знания о музыке. Если так рассуждать, я вечный студент. Что касается Орнетта, как-то он играл со своим оркестром на фестивале в Лондоне для 2000 зрителей, среди которых был и я. И вдруг посреди выступления он позвал меня: "Сыграй со мной!" Я чувствовал себя как привязанный за ноги и готовый к прыжку на тарзанке. Я с трудом вымолвил: "Что мне делать?" Он ответил: "Ничего, просто дуй в свою трубу". Мы сыграли дуэтом. Для меня это было настоящим откровением.

- Как получается, что "студента" приглашали звезды самых разных жанров - от Стинга и Лайзы Минелли до Фрэнка Синатры? Как эти разные люди узнавали о вас?

- Все дело в том, что Лондон, в котором я живу, - самый лучший город для музыкантов. В каждом европейском городе есть симфонический оркестр. А в Лондоне их пять! Там очень активные студии звукозаписи, тысячи клубов и джаз-кафе, где постоянно звучит музыка. В этом городе постоянно что-то происходит, причем граница между стилями все сильнее стирается. Сегодня трудно определить жанровую принадлежность музыканта, и меня в том числе. Я по-разному представлен, и обо мне узнают самые разные музыканты. Стинг, например, видел, как я работаю в джаз-клубах, и пригласил поиграть в его бэнде. Человек, который пригласил меня к Синатре, слышал, как я делаю студийную запись. Все настолько переплетено и из одного в другое перетекает, что остается только сказать: "Хвала Лондону!"

- Ваша труба всегда звучит с потрясающим свингом. Сотрудничество с академическими музыкантами не сковывает возможности импровизации? Даниил Крамер несколько лет назад, будучи на гастролях в Новосибирске, предположил, что джаз - эпоха классического искусства. Нужно ли разделять подходы к музыке?

- Какова бы ни была структура, всегда есть место для импровизации, которая позволяет туда вплести все, что душе угодно. Я за здоровую смесь профессионализма и свободы.

- Какое отношение вы имеете к кино?

- Мой отец, Кен Баркер, актер и каскадер. Мама, Барбара Ашкрофт, тоже актриса. С папой я бывал на съемках, даже участвовал в съемках телерекламы. Я написал музыку к трем короткометражкам, аранжировал 6 джазовых пьес для своей группы для "Талантливого мистера Рипли".

- Значит, вы пишете пьесы не только в качестве тем для импровизаций?

- Я написал несколько классических произведений, пьес для телевидения. Если вы спрашиваете, для кого я пишу - на публику или для себя, то это сложно объяснить - я играю то, что есть в голове. Я открытый и честный - это вам любой скажет.

- Вы уже исполняли программу What love is, представленную в новосибирской филармонии в рамках Международного рождественского фестиваля?

- Да, я играл эти пьесы на концертах с Гонконгским филармоническим оркестром, даже записывал на диск. Но это было так давно...

- Чем вы заняты сейчас?

- Я только что закончил и исполнил произведение, написанное для моей группы и симфонического оркестра. В марте в Барбикан-холле в Лондоне состоялась премьера моей сюиты "Музыка в черно-белом". Это произведение было исполнено джаз-группой Гая Баркера и Metropolitan Simphony orchestra of London. А сейчас я пишу пьесу для альтовой флейты и струнных. И все это в перерывах между гастролями в Новосибирск и Соединенные Штаты.