Ноктюрн для малого барабана

Антон Веселов
5 апреля 2004, 00:00
  Сибирь

Три дня фестиваля "Разрешенные барабанщики" изменили систему ценностей новосибирских зрителей: теперь перкуссионисты котируются не меньше, чем скрипачи и пианисты

Бум популярности исполнителей на ударных инструментах (перкуссионистов) пришелся на 70-е годы прошлого столетия. Именно тогда в Родчестере (США) был проведен первый фестиваль академических барабанщиков. Современная серьезная музыка возвысила литавристов, вибрафонистов и исполнителей на маримбе. Вчерашние аутсайдеры академической сцены, призванные лишь расставлять акценты в произведениях для большого оркестра, сегодня они на виду не меньше, чем исполнители на струнных инструментах. Интерес к "организованному шуму" привел к появлению особой формы "продвинутого" концерта для большой подготовленной аудитории: десятки перкуссионистов на сцене, пританцовывая и подпевая, сменяют сложные ритмы под "аккомпанемент" света. Такая агрессивная форма музыкального шоу для интеллектуалов просто взорвала прогрессивную Европу.
Иован Живкович

Почему это случилось, популярно объяснил гость фестиваля "Разрешенные барабанщики" Небойша Иован Живкович. "Сам посуди, - сразу переходя на ты, говорит обаятельный Небойша, - в Новосибирске начинается концертный сезон. В программе - скрипичный концерт Бетховена, потом концерт Чайковского, потом - Мендельсона... Каждый год одно и то же. Концертная традиция давно должна была во что-то переродиться. И вот теперь, кажется, найдена нужная тональность. Не обязательно под стоящей музыкой воспринимать произведения XIX или XVIII века. У нашего времени есть свой звук. И это звук барабанов".

Чувство ритма в России не спасает

В России немного самодостаточных исполнителей на ударных инструментах. В основном сфера применения таких музыкантов - это рок-н-ролл, где необычный звук перкуссии призван скрасить унылые гитары. Играть на ударных продуманное соло по нотам, а тем более писать для барабана отдельные произведения - удел единиц. Если в Москве есть Ансамбль ударных инструментов Марка Пекарского, то в Новосибирске таким полюсом "ударного" искусства является профессор Новосибирской консерватории Владимир Сурначев и его ансамбль. Среди учеников профессора - лучший вибрафонист СССР 80-х годов Игорь Уваров и другие знаменитые на всю Россию перкуссионисты. Именно Сурначев стал художественным руководителем, движущей силой и гарантом фестиваля.

По его словам, мероприятие "кроилось в муках почти полтора года". Одна из главных проблем - отсутствие в Новосибирске хороших инструментов, - к счастью, была решена генеральным спонсором "Разрешенных барабанщиков". Германская Королевская пивоварня Sobol подарила городу пятиоктавную маримбу Yamaha. Еще одним приобретением филармонии "под фестиваль" стал африканский народный инструмент джембо. Авторитет Сурначева и солидный инструментарий убедили приглашенных звезд - исполнителей на маримбе Небойшу Иована Живковича (Германия) и Людвига Альберта (Бельгия), а также вибрафониста Билла Моленхофа (Германия) - приехать в Сибирь.

Распрямляющий души Живкович

Небойша привык выступать голым по пояс ("Чтобы древнее животное начало музыки буквально вырывалось наружу"), но в Новосибирске он выступил в костюме. "Здесь же филармония", - объяснил он.

Его музыка не щадит воспитанного на благозвучных гармониях слушателя. Жесткая, раскаленная атмосфера монументального произведения "Ультиматум 1" сменяла нежность композиции "Илияш". Пьеса "Мертвее скрипки", посвященная девушке Небойши, выпускнице Московской консерватории, стала полноценным гимном барабанщиков. "Моя девушка долго выбирала себе смычок: этот звучит как песок, этот слишком звонкий, тот трескучий... А у нас, барабанщиков, все просто: барабан и есть барабан".

За кулисами музыкант рассказал еще одну историю про девушку-москвичку: "Однажды она говорит: "У меня нет денег". А я напоминаю: у тебя есть скрипка! Но она не унимается: "У меня нет работы! Я закончила консерваторию и не хочу идти играть на улицу!" Как раз в это время у меня проходили концерты в Кельне. И я просто выкатил на улицу города свою маримбу. В итоге за час я заработал нам на еду на месяц вперед! Но на русскую девушку это никак не подействовало".

Живкович сыграл несколько изящных песен своих учеников, но в целом его программа повторяла содержание авторского диска Uneven souls ("Кривые души").

Приверженцы традиционной музыки воспрянули на вполне элегической "Песне гондольеров". Небойша не смог воздержаться от комментариев: "Недавно в Венеции я попросил гондольера спеть. Он как завопит: "Ля-ля!" А я много лет назад написал нежную распевную песню", - подытожил автор. Сам Живкович легко соединяет искусство перкуссиониста с голосом.

Но в его программе голос и маримба звучат на одном уровне. Больше всего аплодисментов досталось масштабной композиции "Кривые души", исполненной совместно с солистами ансамбля ударных инструментов Владимира Сурначева. Живкович за две недели прислал новосибирским музыкантам ноты, а когда приехал, с удивлением выяснил, что сложная программа готова. "Есть такое русское слово - "кайф". Вот это оно и было", - пояснил Живкович.

После концерта я задал маэстро традиционный вопрос: "Почему вы выбрали именно маримбу, а не более популярный в 80-е вибрафон или просто ударные?" Он ответил: "В маримбе нет металла. Лес есть лес! Я начал играть на барабанах еще до того, как переехал из Сербии в Германию, но именно в Германии в первый раз увидел маримбу. Известно, что играли на барабанах раньше: "секс, джойнт, рок-н-ролл". Когда тебе 15 лет, ты не любишь народную музыку, а любишь только рок-н-ролл и американские грампластинки. А когда тебе 40, ты понимаешь, что твоя народная музыка, звук твоего инструмента не идут ни в какое сравнение с американской культурой. Сейчас я уже понимаю, откуда я и что я сам по себе значу".

Семидесятник Билл Моленхоф

Во второй день фестиваля выступил вибрафонист Билл Моленхоф с ансамблем Between Two Worlds. В Сибири музыканта ждали, как коллегу по ансамблю выдающегося джазмена Пэта Мэтени и как автора сборника сольных пьес для вибрафона "Музыка дня", который до сих пор является одной из самых популярных в мире записей ударных инструментов. Впрочем, все эти заслуги относились к эпохе 70-х, о двадцатилетней истории работы Билла с ансамблем "Между двух миров" (синтез классики, джаза, поп- и фолк-течений со всего мира) сибирским слушателям ничего не было известно. Пришлось начинать знакомство с вопроса: "Что вы потеряли как солист, разделив свой успех с группой?" "Я бы не сказал, что потерял. Я изменился. С возрастом я понял, что не хочу быть солистом, а хочу стать просто очень хорошим музыкантом, синтезируя все, что было мной наработано", - последовал ответ.

На концерте Билл доказал, что он крепкий профессионал эпохи джаз-рока 70-х годов. Выступление началось с яркого театрального шествия из зала с исполнением "сибирской" композиции на полых трубках. Но тезис, брошенный Моленхофом на пресс-конференции: "Мы играем креатив", не удалось поддержать концертом. Кажется, заслуженному бойцу вибрафона мешала его "армия". Моленхофу легко удается нежный, как человеческое дыхание, тембр, к которому стремятся все вибрафонисты-романтики. Но ритм-группа все портит. Мне пришла в голову идея заняться вопросами кадров ансамбля Моленхофа. Скрипку его подопечного я отдал бы солистке ансамбля "2+1" Вере Егоровой, обаятельной и свободной от музыкальных стереотипов. Барабаны с характерной "бухающей" бочкой доверил бы барабанщику биг-бэнда под управлением Владимира Толкачева Михаилу Беляеву, бас - напористому Олегу Петрикову. В этом случае коллектив мог бы стать "гвоздем" фестиваля. Впрочем, в этом случае не имело бы смысла везти в Сибирь гастролера Моленхофа - достаточно было бы попросить "нашего" Игоря Уварова.

Эстетствующий романтик Альберт

Людвига Альберта сибиряки уже знают по прошлогоднему концерту с Большим симфоническим оркестром Новосибирской филармонии. На этот раз он выступил с Kaтрин Дрейтс (сопрано) - некогда они вместе учились музыке, а в 1995 году организовали дуэт Patrasche.

Десять лет назад, после поступления в токийскую музыкальную школу Toho Gakuan (Япония) к Кейко Абэ, Альберт начал разрабатывать "японскую" технику игры на маримбе. В репертуаре Людвига и Катрин, в основном, пронзительные бельгийские и японские песни. Академическая, статичная подача ничуть не мешает постигать тщательно выверенные, по-азиатски тревожные и загадочные звуки.

В пьесах Альберта много несозвучий, музыкант явно любит писать "белым по белому" - в его соло достаточно исчезающе тихих нот. Но иногда маримба для него становится как арфа для сказителя эпоса (в роли сказителя выступает Катрин), звуча ровно и "полноводно". В памяти от концерта остались японские темы, потусторонние, робкие. А в зрительном зале потрясли "Танец с саблями" Хачатуряна с Сурначевым на литаврах и "Колыбельная", в которой участвовали 17 барабанщиков.

Нет шума без огня

Успех фестиваля и особенно концерта Людвига Альберта лишний раз доказал, что филармоническая публика давно томится в ожидании чуда. Реальность в виде традиционных программ и обыкновенных переложений классических произведений утрачивает волшебство музыки даже для "профессиональных" слушателей.

Немаловажно и то, что несколько поколений академических барабанщиков сибирской школы впервые получили право голоса. С появлением в Новосибирске современной концертной маримбы филармоническая сцена сможет снова завоевать титул экспериментальной площадки, утраченный вместе с исчезновением джазового бума 90-х.