Головная боль России

Олег Носков
12 апреля 2004, 00:00
  Сибирь

Никакие усилия общества и государства не могут пока решить одну из вечных наших проблем

Перефразируя известного историка, о России можно сказать - пьют. О Сибири - крепко пьют. И ничто не может пока поколебать чеканности этих формулировок. Наоборот, из года в год проблема становится все актуальнее. А в противовес надвигающейся беде - заезженные рецепты: повышение акцизов, введение государственной монополии, запрет рекламы пива и даже введение "сухого" закона. Последнее вызывало бы смех, если бы не все набирающая силу дискуссия на эту тему.

И вряд ли что-то сегодня сможет помешать введению "сухого" закона в стране Трезвого Президента. Не "Единая Россия" же, в конце концов.

А вопрос требует изучения, он не так прост, как кажется на первый взгляд. Это тот вопрос, который может легко и непринужденно расколоть страну, возбудив в ней самые низменные инстинкты, - достаточно только начать кампанию "за моральное и физическое оздоровление нашего народа путем искоренения пьянства и алкоголизма".

Начиная писать на эту тему, предполагаю выступить последовательным противником подобных подходов. Хотя бы потому, что никто и никогда толком у нас не пытался разобраться, почему в России не перестанут пить, каким образом это связано с культурными традициями, с мировоззрением россиян. Интуитивные противники "сухих" подходов, даже при полном и отчетливом понимании их бесперспективности, не могут выстроить систему ясных и убедительных аргументов в защиту своей позиции. Нередко они просто демонстрируют полное безразличие к судьбе своего народа, чем дают повод для обвинений в непатриотизме. Чаще их доводы напоминают аргументы в защиту пьянства и потому в каком-то смысле отражают так называемое "алкогольное мышление" (самое распространенное суждение - в России, дескать, "всегда пили и будут пить"). Другая слабая сторона - злоупотребление либеральной риторикой ("не указывайте, как мне жить, что хочу, то и делаю"). Это уже социальная безответственность, а серьезный политик или уважаемый гражданин не может выстраивать общую позицию, исходя из личных пристрастий и привычек. Даже в условиях демократии приходится порой от чего-то отказываться, если это необходимо для общественной пользы. Демократия не подразумевает абсолютной личной свободы. Поэтому аргументация должна быть конструктивной и взвешенной. Ведь если вам нравится, скажем, нюхать кокаин, то это еще не значит, что нужно легализовать его продажу. Также малоубедительны ссылки на опыт других стран, принимавших "сухой" закон. Вам могут возразить, что отмена "сухого" закона всего лишь продемонстрировала недостаток политической воли, тем более что проблема пьянства до сих пор остается актуальной и для развитых стран - например той же Америки. И наконец, самый неудачный аргумент - экономический, ссылка на материальный доход от продажи спиртного. Серьезным и социально ответственным гражданам от него лучше воздерживаться, так как совершенно очевидно, что текущие выгоды не оправдывают будущих потерь от деморализации и физической деградации народа.

Интересно отметить, что тогда, в 80-е, шла довольно бурная полемика между радикалами-трезвенниками и сторонниками так называемого "культурного пития". В принципе, сама реформа предполагала возможность развития по одному из двух сценариев - либо по радикальному, либо по "культурному". Как мы знаем, возобладал радикальный вариант - очевидно, в силу своей простоты. Но не только. К сожалению, участники той дискуссии не смогли договориться по поводу того, что они разумеют под пьянством. Поразительно, что этот термин, фигурировавший в указе, не получил должной проработки - ни философской, ни научной, ни юридической. Каждый понимал пьянство в силу своего ума, привычек, воспитания, образования и личной культуры. Слово же "алкоголизм", будучи чисто медицинским термином, в сочетании с "пьянством" вообще создавало невообразимую путаницу. Необходимо четко понять - нельзя проблему пьянства смешивать с проблемой алкоголизма. Пьянство есть феномен социальный, и его невозможно обсуждать в медицинских терминах. Это не есть некая начальная стадия алкоголизма. Как раз этой путаницей пользуются сторонники радикальных мер, выставляя свои сугубо медицинские аргументы.

Кто в России пьяница: обращение к традиции

Наши предки потребляли хмельное. Это факт исторический. Еще князь Владимир заявил: "Веселие на Руси есть питие". Но алкогольные напитки были знакомы практически всем народам еще с глубокой древности. Древние египтяне, вавилоняне, греки, римляне, славяне и их соседи германцы - все они имели свою национальную культуру потребления спиртного, освященную религиозной традицией. Хмельной напиток с момента своего появления использовался исключительно в культовых целях, поэтому его потребление было строго регламентировано и чаще всего приурочивалось к религиозным праздникам.

В древности хмельное веселье, согласованное со строгими правилами религиозной традиции, воспринималось как своего рода священнодействие, приобщение к миру сакрального. Питие как таковое не осуждалось и не считалось грехом. Подобно тому, как христианская церковь устанавливает постные и скоромные дни, так и древняя традиция выделяла особые дни для хмельного веселья. Та же традиция, хотя бы чисто формально, продолжается и в христианстве. Поэтому человек, пьющий со своими единоверцами во время религиозного праздника, не попадает в число грешников, даже если пьет достаточно много. Это, пожалуй, и имел в виду русский князь, говоря о "веселии пития". По праздникам пить не только не возбраняется, наоборот - уклонение от общего хмельного пиршества рассматривается как неуважение к принятым святыням, а стало быть - к единоверцам. Другое дело - отшельники, иноки, аскеты. Им абсолютное воздержание полагалось по статусу, поскольку они при жизни уже как бы пребывали в иных мирах. Здесь воздержание диктуется установленной практикой духовного очищения и самосовершенствования. Но жизненный распорядок мирян не строился по образцу монастырской братии (такое происходило только в замкнутых сектах). Христианская церковь, надо отдать ей должное, в данном вопросе проявила больше благоразумия, нежели иные современные "борцы за народную трезвость".

Итак, если рассматривать пьянство в духе древней традиции, то оно не находится в прямой зависимости от потребления спиртного и даже не определяется мерой выпитого. Пьяница - не тот, кто позволяет себе потреблять или потреблять много (некультурно, выражаясь по-современному). Пьяница - тот, кто потребляет исключительно в силу личного пристрастия в неположенное время и в неположенном месте. Быть пьяным во время праздника за общим столом - это совсем не то, что пить с горя, от тоски, пить просто так, чтобы отвлечься от реальности. В нашей якобы "вечно пьяной" России народ всегда отчетливо понимал разницу между первым и вторым. Даже в советские годы пьяницы - в указанном здесь смысле - однозначно воспринимались отрицательно. "Веселие пития" сохранялось, пить в компании за праздничным столом для большинства граждан считалось нормальным явлением и никогда не осуждалось.

Судя по всему, такое понимание пьянства сохранялось в нашей стране вплоть до революции. Русские крестьяне во время праздников нередко довольно сильно напивались. Однако пьяницами считали только тех, кто позволял себе напиваться по будням и делал это систематически. Пьяница - тот, кто пил в страду, пил без причины, пил, не думая о последствиях для себя и для семьи. Осуждалось не само принятие спиртного, а безответственная привязанность к нему.

Если подытожить сказанное, то можно сделать следующий вывод. Потребление хмельных напитков, строго согласованное с религиозной традицией, само по себе не ведет к моральной и физической деградации народа. Поэтому пьянство нужно ставить в причинную связь не с потреблением спиртного (как это делают борцы за трезвость), а как раз с отходом от норм религиозной традиции.

А кто пьяница в Европе?

Не стоит забывать, что Россия - далеко не единственная страна, столкнувшаяся с пьянством как с величайшим социальным бедствием. Этот порок знаком почти всем странам Европы. История русского пьянства началась примерно так же, как это происходило в европейских государствах. Западную Европу пьянство стало одолевать примерно с конца XV века. В следующем столетии пьянство в таких, например, странах, как Англия и Германия, стало приобретать катастрофические масштабы. Известный религиозный реформатор Мартин Лютер с гневом набрасывался на своих соотечественников, порицая их за губительное пристрастие к зелью. "Каждая страна, - заявлял он, - должна иметь своего дьявола. Наш немецкий дьявол - это добрая бочка вина". В Англии дела обстояли не лучше. Промышленная революция породила невиданное количество маргиналов - главных распространителей этого порока. В XVIII столетии английская беднота настолько погрязла в пьянстве, что правительство вынуждено было принять срочные меры по исправлению ситуации.

В России события развивались примерно в той же последовательности. Пьянство как угрожающее обществу явление было впервые осознано в XVII веке, при царе Алексее Михайловиче. Именно при нем были приняты первые меры по борьбе с этим злом (речь идет о Земском соборе 1652 года). Можно сказать, что это был первый и не очень удачный (как обычно) опыт нашего государства в деле искоренения пьянства и алкоголизма. Спустя ровно 333 года, в 1985 году, этот опыт во всех своих основных чертах был воспроизведен советскими аппаратчиками (антиалкогольные проповеди, ограничение продажи спиртного, наказание за изготовление спиртных напитков). Впрочем, речь сейчас идет не о том, как с пьянством надлежало бороться. А о том, почему пьянство в таких угрожающих масштабах возникло и распространялось именно в указанный период. То есть с конца XV по XIX век включительно.

Здесь сразу можно указать на несколько взаимосвязанных факторов. Во-первых, как раз в это время происходил слом традиционного общественного уклада. Начался рост городов, развитие промышленности и торговли. Многочисленные потомки патриархальных общинных крестьян оказались в непривычных для них социально-экономических условиях. Так появились вынужденные маргиналы. Освобожденные от норм традиции и лишенные буржуазного честолюбия и расчетливости, они первыми стали пополнять легионы европейских пьяниц. Во-вторых, с этого времени начинается массовая продажа спиртного. Иначе говоря, формируется алкогольный рынок. Торговцы спиртными напитками, одержимые жаждой наживы, стимулируют потребление алкоголя, запуская в продажу относительно недорогое, рассчитанное на широкое потребление хмельное зелье. Изобретение водки было как нельзя кстати для ушлых торговцев. Именно появление крепких напитков, полученных путем дистилляции, существенным образом сказалось на росте пьянства. Недорогие по себестоимости, но в то же время максимально "эффективные" с точки зрения опьянения, они стали самым главным товаром питейных заведений и излюбленным напитком бедных и беспечных маргиналов.

Головная боль государства

Связь между появлением в широкой продаже крепких недорогих напитков и резким ростом кривой пьянства хорошо прослежена на примере многих стран. Так, в самом конце XVII века в Англии началось массовое производство джина, рецепт которого был получен от голландцев. Спустя пару десятилетий джин - тогда еще недорогой и не очень качественный - стал самым популярным напитком английской городской бедноты. В Лондоне, например, развелось немало любителей, в частном порядке изготовлявших джин у себя дома и продававших его всем желающим (как сегодня у нас торгуют самогоном). Результаты не замедлили себя ждать - Англию захлестнула невиданная волна пьянства. Дело приняло такой оборот, что правительство в спешном порядке стало исправлять ситуацию. Английское государство, обычно сдержанное в отношении частного капитала, вынуждено было предъявить жесткие требования к производителям и торговцам спиртного в плане качества и количества продукции. Прежде всего путем многократного повышения акцизов и жесточайшей борьбы с подпольными производителями зелья. Нельзя сказать, что благодаря этим мерам ситуация резко улучшилась. Скорее всего, она слегка стабилизировалась. Однако примечательна сама тенденция - государство, повышая акцизы и беспощадно наказывая изготовителей низкосортного пойла, способствует значительному повышению качества алкогольной продукции. К концу XIX столетия джин из популярного дешевого напитка бедноты становится изысканным напитком знати.

Что-то подобное, надо сказать, намечалось и в дореволюционной России, где вместо джина свою печальную роль сыграла знаменитая русская водка. Нашу страну водочное безумие охватило уже в Московский период. Именно тогда в России начинает складываться алкогольный рынок, правда, под бдительным оком централизованного государства. И как раз водка, в производстве которой мы так преуспели, стала главным напитком в многочисленных питейных заведениях страны. Есть все основания утверждать, что само Российское государство принимало активное участие в спаивании своего народа водкой. И оно же, государство, периодически начинало бороться с этим злом, им самим порожденным. О мерах, предпринятых при царе Алексее Михайловиче и при Генеральном секретаре ЦК КПСС Михаиле Горбачеве, уже говорилось. Эти меры очень похожи как по своему основному замыслу, так и по характеру исполнения (не говоря уже о схожести результатов). Но были и другие, более, так сказать, продуманные и цивилизованные.

В самом конце XIX века российское правительство решило отменить акцизную систему и возобновить государственную водочную монополию. Государство вознамерилось отучить простой народ от неумеренного пьянства и привить ему высокую культуру потребления спиртного. Для этого необходимо было существенно повысить качество водочной продукции, о чем совершенно не заботились частные производители, ориентировавшиеся на массовое потребление (в их числе, кстати, был знаменитый Петр Смирнов, создатель известной за рубежом "смирновки", которая при нем не отличалась высоким качеством). Эта задача была возложена на специальную комиссию, во главе с великим русским ученым Дмитрием Менделеевым. Плодом их усилий стала химически чистая водка "менделеевка" - "Московская особая". Она-то, между прочим, впоследствии стала основным эталонным образцом для советских водочных производителей. Так что в основу нашего отечественного водочного производства легли не столько народные рецепты, сколько достижения русской химической науки. И знаменитая "genuine Russian vodka" есть изобретение относительно недавнее, вызванное к жизни не изощренным вкусом водочных мастеров, а политической волей государства в содружестве с учеными-химиками.

Однако само намерение российского правительства стоит оценить высоко. Основной замысел - повысить качество самого популярного спиртного напитка как первый шаг к повышению культуры пития - представляется здравым и конструктивным. По крайней мере, более конструктивным, чем грубые волевые указы по ограничению времени продаж спиртного, совмещенные с назойливой пропагандой абсолютной трезвости. К сожалению, оценить дореволюционный опыт практически невозможно, так как в начале следующего столетия Россию захлестнули кровавые потрясения, включая Первую мировую войну.

В советский период сталинское руководство в какой-то степени пыталось повысить культуру народного потребления спиртного, что происходило на фоне невиданного, целенаправленного слома традиционного патриархального уклада жизни. Возможно, если бы не трепетное отношение Иосифа Сталина к качеству спиртных напитков и к традиционной культуре их потребления, наша страна еще до войны оказалась бы в страшном сивушном угаре. Однако хоть какое-то внимание (пусть во многом декларативное) к культуре быта, совмещенное с невероятно строгими нормами морали, в некоторой степени предотвратило преждевременное поголовное спаивание советского народа. Неприятие Сталиным "сухого" закона было вполне резонным. У нас как-то мало пишут о том, что за годы так называемого "военного коммунизма", когда спиртное было категорически запрещено, произошел резкий всплеск наркомании. Отсюда пошла первая советская мода на кокаин, которым в 20-х годах иногда баловались даже "ответственные работники". Простой же народ вовсю упивался самогоном. Сталин в определенном смысле спас ситуацию, узаконив праздничные хмельные застолья, хоть в какой-то степени повернувшись лицом к традиции: пьянство считалось тяжким грехом, но по праздникам пить было не только можно, но даже и нужно ("выпьем за Родину, выпьем за Сталина").

Хваленая хрущевская "оттепель" внесла свои коррективы, весьма печальные по своим последствиям. С этого времени начинается заметное падение культуры потребления спиртного, главным образом среди советских горожан (в большинстве своем - типичных маргиналов, обитателей спальных районов). Интересно отметить, что до хрущевских нововведений, при всей строгости тогдашней морали, даже в обычной рабочей столовой можно было заказать рюмку водки или бокал вина или же посидеть в свободное время за кружкой пива в нормальном кафе.

И только ханжеский запрет Никиты Хрущева на продажу в рабочих столовых спиртного привел к такому уродливому явлению, как коллективное распитие водки в подворотнях. Для наших работяг выпивать по сто грамм водки "с устатку" было делом привычным. И до 1958 года они могли делать это на самых законных основаниях, в нормальной, более или менее культурной обстановке. Хрущевский запрет не отучил их от этой привычки, зато дал повод "соображать на троих" в самых неподходящих для того местах. Таким образом, сама власть, без всяких на то серьезных оснований, взяла курс на снижение культуры потребления спиртного. Эта тенденция выразилась и в создании дешевых и менее качественных сортов водки, рассчитанных опять же на массовое потребление. В так называемые застойные годы сюда добавился поток особо низкосортных дешевых вин.

Советское государство тех лет уже откровенно, что называется, грело руки на спаивании своего народа, в моральном отношении почти ничем не отличаясь от нечестивого дельца.

Это было наглядным свидетельством духовного состояния представителей советского госаппарата.

Государственный патернализм - война с собственным народом

Не удивительно, что горбачевская антиалкогольная кампания стала развиваться по самому простому и грубому сценарию, соответствовавшему моральному облику и интеллектуальному уровню ее инициаторов и исполнителей. Идея "культурного пития" осталась за бортом. Радикальные методы возобладали не потому, что они были эффективны, а потому, что они не требовали ни особого ума, ни таланта, ни личной культуры, ни чувства социальной ответственности за содеянное. Повышать качество отечественных вин куда сложнее, чем бульдозерами выкорчевывать виноградники. Но главное, что за этими якобы спасительными действиями властей скрывалось знакомое и очень характерное отношение к своему народу. Народ все так же воспринимался как большая толпа неразумных холопов, как тупое быдло, которое, в государственных интересах, можно вначале окунуть в хмельной угар, а потом, опять же в государственных интересах, в срочном порядке заставить трезветь. Однако патология обнаруживает себя не в одном лишь спаивании людей и не в глупых антиалкогольных кампаниях. Это лишь вершки. Корень зла - в самой практике патерналистского подхода к решению проблем. Патернализм приучает людей к безответственности, отсюда - низкая самооценка и безразличное отношение к собственной судьбе и судьбе своей страны. Так и создается та нездоровая моральная атмосфера, которая способствует возникновению пьянства и его укоренению. Самое печальное, что особо ярыми проводниками патернализма являются у нас поборники абсолютно трезвого образа жизни, именующие себя не иначе как "патриотами России".

Наши радикалы-трезвенники совершенно не осознают, насколько пренебрежительно они относятся к якобы горячо любимому ими русскому народу, когда предлагают свои методы для его "спасения". Один такой разгоряченный "патриот" как-то заявил в газете "Завтра", что, дескать, необходимо срочно повысить цены на "пойло", а если нужно, то и на сахар. Заявление очень красноречивое. Наверное, под ним подпишется не один трезвенник. Какая связь между сахаром и "пойлом", объяснять, думаю, не надо. Примечательно другое. Когда-то Господь пообещал Аврааму не уничтожать Содом ради десяти праведников. Нынешние "патриоты" считают себя "круче" Господа и готовы ради наказания десяти грешников наказать вместе с ними и тысячи невиновных. То есть пускай бремя греха злостных самогонщиков ложится на плечи всего общества. Так у нас некоторые "патриоты" понимают заботу о народе. Если мы всерьез хотим решить проблему, то прежде всего следует отказаться от скептического и навязчиво-покровительственного отношения к народу.

Идеи наших трезвенников о радикальном "искоренении" пьянства ничуть не ближе русской традиции, как и либеральные теории западников. Кроме того, патерналистские методы только усугубляют ситуацию, поскольку максимально стимулируют распространение маргинальной психологии. Народ всегда переходит в глухую оппозицию к государству, когда ему силой пытаются навязать нежелательный образ жизни. Безответственное стремление к хмельному угару может легко стать пассивной формой социального протеста.

Культура на смену традиции

Все народы Европы, включая русских, прошли через слом традиционного жизненного уклада. В этом смысле мы все пережили маргинальный опыт. Традиция сохраняется, но только как воспоминание или странный пережиток прошлого. Разумеется, никакими декретами ее не восстановишь. Да это и невозможно в новых политических и социально-экономических условиях. Но мы должны признать, что там, где не действуют нормы религиозной традиции, приходится ради спасения ситуации апеллировать к так называемым культурным ценностям. Если уж мы и впрямь намерены строить цивилизованное общество, нам ничего другого не остается, как заботиться о приемлемом уровне нашей культуры. К потреблению спиртного это имеет прямое отношение.

Говоря о культуре потребления, мы должны иметь в виду устранение тех распространенных явлений, которые самым откровенным образом входят в противоречие с общепринятыми культурными стандартами. Это значит, что производитель не имеет права предлагать населению низкосортный продукт, не дотягивающий по своему качеству до приемлемого уровня. Точно так же необходимо запретить питейные заведения, ориентированные на непритязательный вкус опустившихся маргиналов (вроде пивных ларьков с бронированными окошками, вокруг которых царит полная антисанитария).

Весь этот тяжкий груз ложится исключительно на плечи государства. Водочная монополия тут ничего не решит. Ведь и государство, как показывает советский опыт, способно ради текущих интересов производить откровенную дрянь. Государство должно проявить всю полноту власти в другой сфере - в сфере контроля за качеством и утверждения стандартов. Совершенно бессмысленно уповать на то, что сам рынок приведет к повсеместному высокому качеству. Алкогольный рынок - вещь довольно специфическая, учитывая многочисленный контингент очень неприхотливых потребителей спиртного. Иному производителю гораздо выгоднее в огромном количестве выпускать низкосортное пойло для бедных, чем совершенствовать технологии и создавать высококлассные рецептуры.

Указанную проблему вполне можно решить законодательно, на государственном уровне. Необходимо разработать хорошо продуманный закон о качестве алкогольной продукции, выработать четкие нормативные стандарты. Каждый производитель должен знать ту планку качества, ниже которой он не имеет права опуститься. В противном случае его ждут очень серьезные штрафные санкции, изъятие лицензии, вплоть до уголовного наказания. Название каждого напитка должно быть обязательно запатентовано, а его состав приведен в полное соответствие с установленными государством стандартами качества. Если такие нормы появятся, то дешевый алкоголь исчезнет с наших прилавков без всякой госмонополии. И это намного лучше, чем вырубать виноградную лозу и создавать очереди за водкой и пивом.

Параллельно следует предъявить высокие требования к питейным заведениям. Необходимо запретить свободное создание всяких заплеванных пивных "пятачков" и распивочных стоек, особенно в оживленных местах, вблизи школ, детских садов и высших учебных заведений (все это должно оговариваться в законе). За организацию подобной распивочной в неположенном месте (иногда их устраивают прямо в продуктовых магазинах) - предусмотреть суровое наказание. Владельцам легальных питейных заведений нужно будет привести свой бизнес в соответствие с высокими узаконенными нормативами. Здесь должна действовать своя планка качества - как и в случае с производителями спиртного. И за снижение этой планки - безжалостно наказывать. Потребитель должен привыкать к приличной обстановке.

Высказанные здесь мысли не стоит рассматривать как набор каких-то конкретных срочных мер. Моя задача - очертить прежде всего контуры самой концепции, принципы подхода к рассматриваемой проблеме.

Ведь есть примеры эффективного государственного регулирования частного производства, есть тонкие механизмы воздействия на социальную ситуацию. Франция получает от экспорта вина и коньяка не меньше, чем Россия от экспорта энергоносителей. И потребляют французы спиртного очень даже много. Но никому не приходит в голову говорить о "вечно пьяной" Франции. Наоборот, говорят о "прекрасной Франции". И эту "прекрасную Францию" трудно представить без ее знаменитых виноградников и всемирно известных марок вина. Эти виноградники существуют там со времен римских императоров. Они пережили нашествие варваров, Столетнюю войну, реформы Ришелье, пять революций и две недавних мировых войны. Вино для французов не стало символом пьянства - оно стало предметом гордости за свою страну, ее историю и культуру. И заслуга здесь принадлежит не только мирным сельским труженикам и владельцам виноградников, но и французскому государству, которое, надо отдать ему должное, никогда не боролось с пьянством с помощью бульдозеров.

Может быть, и нашим государственным мужам пора уже оставить в стороне кувалду при решении сложных и деликатных проблем?