Безымянное большинство

Тема недели
Москва, 19.04.2004
«Эксперт Сибирь» №8 (22)
Самая большая социальная группа России до сих пор не имеет определенного статуса. Почему? Об этом в беседе с корреспондентом журнала "Эксперт-Сибирь" размышляет директор Независимого института социальной политики Татьяна Малева

- До сих пор в ушах звенит хор голосов "в пользу бедных" в исполнении различных СМИ от "Свободы слова" до "Эха Москвы". Что это было? Внезапное открытие в России проблемы бедности, которую раньше не замечали? Или бедности у нас раньше не было?

- Проблема бедности в нашем обществе привлекает к себе внимание, как правило, во время предвыборных кампаний. В минувший политический сезон она выполнила роль солиста в хоре, исполнявшем предвыборные куплеты. В последнее время с этим спорить трудно, общественный интерес к разным аспектам бедности как явления возрос, но не более того. Неясна прежде всего позиция государства, по-прежнему не очерчены границы и степень его социальной ответственности ни в общественном, ни в научном, ни тем более в массовом сознании. В результате каждый из нас эти границы чертит сам, от чего возникают и разные ожидания, и разные степени разочарования или очарования. Пытаясь разобраться в том, что же такое сфера ответственной социальной политики, сплошь и рядом смешивают два направления возможной деятельности в этой области. Первое - ликвидация последствий рыночных реформ, внесших свою лепту в имущественное расслоение жителей России, второе - восстановление и создание на новой основе целых отраслей деятельности общества, направленных на защиту своих граждан, на восстановление вектора развития государства. Речь - о здравоохранении, образовании, пенсионном обеспечении. Эти два противоречия часто провоцируют споры. Мы, социологи, в той или иной мере оценили эту разноголосицу, эту полемичность в определении социальной политики на последних этапах предвыборных кампаний, и парламентской, и президентской. Давайте вспомним: кто о чем говорил. Говорили о реформе пенсионной системы, понимая, что этот социальный институт управляет процессом жизнеобеспечения пожилого населения России. Говорили о социальных последствиях изъятия природной ренты. Одни рассуждали о реформе образования, другие ломали голову над тем, что делать с естественными монополиями. Но все сошлись на том, что главной проблемой России является проблема бедности. Очень дружно мы ее обнаружили. Это был праздник социальной политики, когда на одной неделе почти все теле- и радиоканалы провели передачи на тему бедности. Сложилось впечатление, что бедность обнаружилась только что, в период экономического роста, а до сих пор ее не было. Хотя понятно, с чем это было связано. С тем, что президент сформулировал задачи на следующий политико-деловой цикл, предусматривающие приоритет борьбы с бедностью. СМИ дружно отреагировали. Хотя реакция явно отстала на несколько лет, а может быть, и десятилетий.

- Значит, этот приоритет можно было объявить и вчера, и позавчера. Почему это было сделано именно сегодня?

- Мне не нравится сам термин - преодоление бедности. Строго говоря, бедность преодолеть нельзя. Она будет всегда и везде. Ни одно общество не обходится без существования этого феномена. Бедность существовала и в доперестроечной России, но она была спрятана, поэтому не бросалась в глаза. Сторублевая зарплата абсолютного большинства делала людей равными в бедности. Когда бедны все, то никто не беден, потому что нет объекта для сравнения. Реформы 90-х годов положили начало доходной дифференциации и появлению масштабной зоны бедности, непривычной для России. Остальной мир борется с бедностью давно. Борьба то затухает, то обостряется. Особенно активно она ведется, когда бедность начинает представлять либо политическую, либо экономическую опасность. В нашем случае она стала угрожать экономическому росту. Но за скобками есть еще один аргумент - сегодня появились ресурсы, которые государство, общество могут направить на борьбу с бедностью. Вопрос: как ими распорядиться, куда направить в первую очередь. Ведь их никогда не бывает много. Во всем мире существуют традиционно бедные группы населения - безработные, беженцы, эмигранты. Им оказывается адресная помощь в рамках специальных программ, которые отрабатывались десятилетиями. В России проблема помощи бедным приобретает дополнительный драматизм. Для того есть объективные причины. Одной из них является некий феномен, для которого появился специальный термин "работающие бедные", который несет в себе некие противоречия. Ведь в нормально развивающемся экономическом обществе наличие работы пусть не всегда является гарантом процветания, высокого дохода, но уж, во всяком случае, от нищеты спасает. А в России, даже работая, можно пребывать в бедности. Это обстоятельство придает нашему обществу своеобразное политическое звучание. Если в других странах достаточно расширить рынок труда, чтобы решить проблему, то нам требуются дополнительные меры. И это осложняет борьбу с бедностью.

- Каков масштаб проблемы? Много ли бедных в России?

- По оценкам специалистов нашего института, масштабы российской бедности колеблются в диапазоне от 7% до 70% населения. Это не шутка. Дело в различных подходах к вопросу. Если оценивать по самоощущению людей, то действительно 70% позиционируют себя как бедные. А если взять за критерий такую позицию, как хроническое недопотребление на витальном уровне, то показатель снизится до 7%.

Но если даже согласиться с оценкой 70%, то, значит, есть и 30%, которые к бедным не относятся. Чем одни отличаются от других? Сразу скажу, что речь пойдет о таком дискуссионном понятии, как российский средний класс.

- О среднем классе в последнее время политологи говорят немало. Одни утверждают, что это "светлое будущее" России. Вот он родится и как мессия решит все наши проблемы. Другие утверждают, что он существует, но в виде призрака, контуры которого размыты, четко не обрисованы. Кто прав?

- Действительно, палитра мнений по поводу среднего класса достаточно богата. Есть тезис, что в России среднего класса нет. Другая точка зрения основана на том, что в середине 90-х в России начал зарождаться средний класс, который бесславно погиб 17 августа 1998 года под руинами валютно-финансового кризиса. Но мы понимаем, что классы не появляются в одночасье, но и не исчезают просто так. Класс, который погиб при пробивании валютного коридора, - это миф. Мы будем говорить о предмете, который существует в реальности. Немалый отряд социологов предлагают относить к среднему классу членов общества по признаку социально-профессионального статуса, уровню образования. Поскольку в России, как общепризнано, высокий уровень образования, то, утверждают приверженцы этой точки зрения, чуть ли не большинство относится к среднему классу, только вот он неприлично беден. Само определение "среднего класса" тоже имеет ряд аспектов. Есть экономисты, считающие, что понятие "средний класс" связано с уровнем дохода. Более искушенные в науках экономисты понимают, что не только текущий доход определяет уровень потребления и уровень материального и имущественного положения. Они имеют в виду не только доход, но и имущество, движимое и недвижимое, материальные активы, отличные от заработной платы или пенсии. Если вы спросите об этом социолога, то он прибегнет к терминам социально-профессионального статуса, где на первый план выйдет образовательный уровень, устойчивость положения на рынке труда мелкого или малого собственника.

В последнее время многие социологи стали придавать большое значение такому показателю, как самоидентификация. Это субъективное самоощущение людей в социальном пространстве. В обществе с развитой рыночной экономикой перечисленные критерии выстраиваются в логическую цепочку. Высокий уровень образования обеспечивает доступ к высокооплачиваемому, престижному рабочему месту с хорошими доходами, которые и позволяют дать высокую оценку такому положению в обществе. Иное дело в России. В конце 2000 года, с момента начала экономического роста, наш институт провел большое исследование по определению структуры социальных слоев. Исследование охватило почти 5 тыс. респондентов в 12 регионах России. В результате этой работы мы пришли к выводу, что около 20% российского населения составляют так называемый русский средний класс. Много это или мало - зависит от угла зрения. С одной стороны, в сравнении с развитыми странами это, конечно, прискорбно малая величина. На Западе 60%, 70%, а то и 80% населения можно отнести к среднему классу. На этом фоне наши 20% теряются. С другой стороны, при почти двукратном сокращении ВВП в течение 1990-2000 годов, при драматическом падении уровня жизни и других социальных параметров, когда назывались оценки, что чуть ли не 90% населения России относятся к бедным, я думаю, что 20% - это не такая уж низкая величина. В любом случае, она слишком весома, чтобы ее не замечать.

Не более трети домохозяев, которые обладают набором признаков среднего класса, имеют удовлетворительное материальное положение. Это означает, что не более трети людей с высшим образованием научились зарабатывать. Только треть умеющих зарабатывать относительно образованы. Точно так же высокий достаток не является гарантией высокой самооценки. Интересно, что субъективно к среднему классу относят себя больше людей, чем объективно могут на то претендовать. Их объединяет высокая адаптивность к социально-экономическим условиям, неважно - к хорошим или плохим. И в этом смысле не надо их идеализировать, приписывать несвойственные им черты. Есть еще такой миф, что средний класс во всем мире - гарант социальной стабильности и законопослушности. Не факт. Средний класс таков, каково общество, и он не может быть другим. Не может быть идеального класса в неидеальной экономической среде.

- По вашим оценкам, 10% населения относятся к бедным. Еще 20% составляют средний класс. Не кажется ли вам, что 70% где-то потерялись?

- В какой-то мере с вами можно согласиться. Самая большая социальная группа населения России действительно чувствует себя потерянной с точки зрения жизненных перспектив. Это плохо очерченное социальное образование, которое можно описать так: уже не бедные, еще не средние. Собственно говоря, вся социальная политика государства сводится к вопросу: что делать с этим социальным слоем. Это проблема общего национального экономического курса и общей социально-экономической политики. На мой взгляд, самый главный вопрос - что делать с социальной группой, находящейся между средним классом и бедными. Об элите мы вообще не говорим: у нее значительные материальные и финансовые активы, но ее доля настолько мала (1-3%), что данную тему можно оставить за скобками. Уже не бедные, но еще не принадлежащие к среднему классу 70% населения, у которого нет четкого названия, являются головной болью государства. Ведь речь идет о большей части российского общества. Эта группа не однородна, она разделилась примерно пополам - у 33% есть шанс приблизиться к среднему классу, а 37% больше похожи на бедных. В ближайшие 5 лет при условии экономического роста 33% могут пополнить средний класс. Другая группа (37%) балансирует на грани зоны бедности и легко может в ней оказаться, особенно, если государство проведет радикальные варианты реформ, например в сфере ЖКХ, или если тарифы на электроэнергию многократно вырастут. Шансы у этих групп не одинаковы. Их объединяет слабая мотивация участия в экономической жизни. И вот почему.

Реальный рост российской экономики, как известно, начался только в 2003 году и составил 14% по сравнению с предыдущим годом. Его первый результат - устойчивый рост доходов населения в наиболее успешно развивающихся отраслях (нефтяной, газовой) в виде заработной платы работников, включенных в эти отрасли, то есть представителей среднего класса. Другой результат - рост доходов населения, которое относится к бедным, в связи с мобилизацией государственных ресурсов на реализацию социальных программ для низших групп. Мобилизация позволила провести индексацию минимальных зарплат в бюджетной сфере, минимальных пенсий и пособий. В итоге доля лиц с доходами ниже прожиточного минимума сократилась на 3%. Таким образом, подросли доходы верхних 20% и нижних 10%. А 70% оказались между небом и землей, они получили меньше других. Но если большинство населения не являются участниками экономического роста, потребителями его результатов, а довольствуются ролью наблюдателей, то признать успешной такую парадигму развития процесса вряд ли можно. Если мы будем по-прежнему рассчитывать только на нефтедоллары, расслоение общества продолжится. Средний класс укрепит свое нынешнее благополучие, маргиналам будет оказана гуманитарная помощь, а 70% трудоспособного населения, которое находится между ними, останется без всяких социальных перспектив, без надежды на свой персональный успех. Двери в соседний средний класс могут захлопнуться перед ними если не навсегда, то надолго.

- Как, по вашему мнению, будут развиваться эти процессы? Что нужно сделать, чтобы безымянное большинство стало участником экономического роста?

- Социальные процессы более инерционны, чем валютный курс, и даже чем экономический рост. В обозримой перспективе их трудно будет расшатать. Кстати, это объясняет, почему самый тяжелый период реформ обошелся без социального взрыва. В начале 90-х годов сложился некий баланс, равновесие формальных и неформальных практик, старых и новых механизмов. Равновесие обладает инерционной силой, стремится сохранить состояние покоя, начинает работать само на себя вне зависимости от того, как меняются внешние обстоятельства. Поэтому факт экономического роста не обязательно означает, что социально-политическое положение российского населения в одночасье должно измениться. Этому может способствовать дальнейшее развитие реформ. Обнадеживает то, что власть продемонстрировала волю к продолжению начатого дела, изменила свое отношение к социальной политике. Не могу утверждать, что она поняла нарастающую роль социального фактора, который является стратегическим ресурсом. Боюсь, что власть все еще не понимает, что человеческий капитал - это не следствие экономического роста, а его предпосылки. Просто ей стало не под силу содержать социальную сферу в том виде, в котором она пребывает. Поэтому и состоялся переход от слов к делу. Худо-бедно пошла пенсионная реформа, реформа образования, принят новый Трудовой кодекс.

Что касается безымянного большинства, то его переход в средний класс можно стимулировать прежде всего через доступ к качественному высшему образованию. Но чтобы не допустить девальвации высшего образования, надо не каждому, кто хочет поступить в вуз, предоставлять такую возможность, а только человеку, имеющему способности, в том числе и шанс получить образование за рубежом. Это поможет в будущем выйти нашему большинству на престижный рынок труда.

Образовательный уровень опрошенных по всем членам домохозяйства) и его влияние на вероятность попадания в средний класс по материальному признаку
Вероятность попадания в средний класс по материальному признаку в зависимости от должностного статуса
Социальный состав опрошенного населения и шансы попадания в средний класс по критерию материальной обеспеченности
Распределение отдельных характеристик материальной обеспеченности по уровням интегрального критерия
Группы домохозяйств по признаку материального положения
Параметры материального положения среднего класса
Отдельные характеристики уровня материальной обеспеченности в разрезе типов поселения

Новости партнеров

Реклама