2004 N 14 (28)

19 июля 2004, 00:00
  Сибирь

События вместо артефактов

Безусловно, едва ли не главным в сегодняшней культурной жизни является дефицит событий. Одним из побочных эффектов этого явления становится деформированная интерпретация тех немногих мероприятий, которые заполняют полупустые ниши культуры.

Всерьез рассуждать о культурном импорте, колониальном типе отношений в художественной среде и автономности проектов Алексея Казаринова можно или в случае существования государственной границы между Сибирью и Российской Федерацией, или при отсутствии свободного обращения идей, людей и ресурсов на территории пока еще единой России. Странно читать рассуждения о культурной идентичности сибирских проектов и тут же - о возможной потере государственности. Это вдвойне странно, потому что хорошо известно, что упомянутые "мировые звезды этномузыки" появились на "Живой воде" все-таки благодаря московским экспертам и западным деньгам.

Среди образованных людей не закрепляется спрос на сибирское искусство. У них, научившихся зарабатывать и ценить свободное время людей, тех самых жителей крупных городов, возникает естественное ощущение нехватки доступных культурных событий, и "Живая вода" - одно из немногих явлений, ликвидирующих этот дефицит. Сибирского искусства не существует, а раскрутка "Живой воды" как воплощения этой пресловутой "сибирскости" может обладать только маркетинговой ценностью, призванной повысить капитализацию локального бренда для привлечения инвестиций. Вероятнее всего, вложения будут не местного, а общенационального или иностранного происхождения. Удивительно то, что именно негосударственные менеджеры, знающие, что такое "фандрейзинг" и "проектное мышление", стали носителями инструменталистского подхода: культура для них - это лишь средство реализации политики (в широком смысле слова), а художественная суть культурного явления оказывается несущественной или нерелевантной проектной технологии.

В тот момент, когда "Живая вода" станет частью подобного "большого проекта", фестиваль умрет. Уникальное культурное явление может существовать только в уникальной эстетической и социальной нише. Жители Новосибирска помнят, что переезд театра Сергея Афанасьева из подвальчика "Кобры" в большой зал не способствовал творческому расцвету театра. "Живая вода" - фестиваль не столько этнической музыки, сколько ее интерпретаций, созданных образованными горожанами для образованных же горожан. Ценность этого события в том, что до сих пор заинтересованная аудитория получала возможность одновременно утолить жажду не только художественной, но и бытовой экзотики. Норман Лебрехт писал про ситуацию с музыкальными фестивалями конца 1990-х: "Фестивали были уже не способом убежать от тягот повседневности, а рыночной площадкой для музыкального бизнеса и его корпоративных участников". К счастью, это не относится к "Живой воде".

Не станем переоценивать значение фестиваля или подсознательно компенсировать дефицит событий обилием их интерпретаций. "Живая вода" хороша именно тем, чем она стала за эти годы, - местом встречи мультикультурного, космополитического искусства и открытого новым художественным смыслам зрителя, образцом точного применения современных технологий арт-менеджмента к внешне архаичному, но на самом деле модному материалу. Можно лишь пожалеть о том, что подобных - точных по формату, месту проведения и знанию ожиданий аудитории - событий мало не только в Сибири, но и во всей России.

Михаил Калужский

2004 N 18 (32)

Ковчег для предпринимателей

Тимофей Сальников - фигура эпическая. Рассказывать о его проектах нужно хорошим литературным языком - они не укладываются в сухую финансовую прозу. Чего стоит его первое большое коммерческое предприятие! Еще в ранние студенческие годы Тимофей с партией приборов ночного видения "Филин" застрял на российско-китайской границе, приборы конфисковали. И вот Сальников остается в Китае почти без денег с сознанием, что "Филины", купленные на заемные деньги, ему не вернут. Но предпринимательская жилка не дрогнула. На базаре возле таможни он увидел обезьян, вспомнил статью в "АиФ" о том, что это дорогой товар в Москве, и купил двух на последние деньги.

Правда, продать их удалось только месяцев через 8 - Тимофей освободил свою комнату в новосибирской квартире и исправно кормил их морковкой. В результате обезьяны принесли ему 650-700% прибыли.

Проект фермы тоже рождался в муках. В одной из серьезных экспедиций в алтайские горы Тимофей сломал ногу, друзья не смогли спустить его вниз. Только через двое суток его забрали на вертолете в город. А потом Сальников еще 2,5 месяца лежал не вставая. В общем, у него было время подумать. Когда он начал ходить, ему пришла в голову мысль, что больше в городе жить он не хочет и не станет. Лучше строить ферму там, где благодать, чем дышать всю жизнь плохим воздухом. И он уехал.

Единомышленник