Сибирь как бизнес-единица

Судьба России неразрывно связана с развитием Сибири. Причем развиваться экономика региона должна темпами, опережающими общероссийские. Это станет возможно, если в Сибири будут созданы условия для роста перерабатывающей промышленности и инновационной деятельности

Отношение федерального центра к Сибири можно сформулировать, пользуясь аналогией с практикой управления любой крупной корпорацией. Если посмотреть, как распределяются в компании накладные издержки, станет понятно, по каким принципам ее руководство определяет, что ему выгодно, а что - нет. Другими словами, бюджет предприятия формируется по направлениям бизнеса в зависимости от общих приоритетов деятельности компании.

Если рассматривать Россию как корпорацию, а Сибирь (равно как и остальные шесть ее федеральных округов) как бизнес-единицу, нам откроется скрытая картина взаимоотношений центра и регионов. Судя по последним веяниям, вкладывать средства в Сибирь центр не торопится. И реформа межбюджетных отношений с перекладыванием на плечи местных бюджетов львиной доли расходов - ярчайшее тому подтверждение. Но справедлива ли такая позиция? К чему приведет Сибирь положение вечного сателлита, насколько привлекательна она в инвестиционном плане, только ли добывающие отрасли обречены здесь на рост, а остальные - на прозябание?

Приоритетные не значит лучшие

Исторически на протяжении нескольких столетий Сибирь рассматривалась российской властью как территория-придаток, из которой можно было качать необходимые ресурсы. Например, в царские времена Сибирь была крупнейшим поставщиком пушнины и леса, эта продукция поставлялась на экспорт и давала существенный доход российскому государству. В советский период приоритетной отраслью стала добыча нефти и газа. Изменилось ли что-нибудь сейчас?

Теперь все чаще говорится о кластерном типе развития сибирской экономики. Это означает, что власть делает ставку на отрасли, способные стать основой экономического роста.

Приоритет Сибири в этом плане известен: добыча полезных ископаемых. В одной только Западно-Сибирской нефтегазоносной провинции можно добывать нефть и сопутствующий ей газовый конденсат в объеме 255-270 млн тонн ежегодно. В Сибирском регионе сосредоточенно 77% извлекаемой в России разведанной нефти, 85% газа, 80% угля, 70% меди, 77% цинка, 99% металлов платиновой группы.

Но сосредоточение усилий на ударных отраслях экономики не всегда приводит к ожидаемому эффекту. Кластерный путь развития экономики опасен тем, что когда крупные добывающие компании сворачивают свою деятельность, как это сегодня порой происходит на севере Сибири, проблемой целых городов становится массовая безработица. Таких городов по мере истощения природных ресурсов будет все больше.

Например, типичным монофункциональным городом, ориентированным на одно-единственное производство, связанное с добычей полезных ископаемых, является Норильск. Он образует огромный промышленный центр, полностью обслуживающий ОАО "ГМК "Норильский никель". Город, население которого составляет 250 тыс. человек, - второй по численности в Красноярском крае. Здесь есть индустриальный институт, педагогический колледж, гидроэлектростанция, газопровод, развитая социальная инфраструктура. Вся жизнь этого немаленького городского хозяйства полностью зависит от благополучия ГМК "Норильский никель". Город будет развиваться, пока есть запасы разведанных месторождений для комбината, на долю которого приходится более 20% мирового производства никеля, 10% кобальта, значительная доля платины и палладия.

Подтверждением точке зрения, что опасно делать ставку только на приоритетные отрасли экономики, служат и официальные данные. Например, в Красноярском крае, как отмечает заместитель губернатора Сергей Козаченко, "наибольшее количество безработных - в городах, главным профилем деятельности которых является угольная или лесная промышленность. В результате край находится в числе регионов с высоким уровнем безработицы. В то время как в России коэффициент безработицы (отношение числа зарегистрированных безработных к численности трудоспособных в трудоспособном возрасте) составляет 2,3%, по Сибирскому федеральному округу (СФО) - 2,9%, а в Красноярском крае - 3,5%". Но и с освоением и добычей полезных ископаемых в Сибири сегодня тоже не все гладко. В основном добыча идет по уже разведанному слою - вырабатываются недобранные когда-то скважины и шахты, покупаются лицензии на уже разведанные давным-давно месторождения.

Геологоразведка, по сути, полностью была свернута в Сибири более 10 лет назад. Государство перестало финансировать разведку новых месторождений, а бизнесу вкладывать в нее деньги оказалось не интересно. Это становится сейчас настоящей государственной проблемой. Например, чтобы нефтедобыча держалась на постоянном уровне, должна быть кратность запасов: месторождений разведывается больше, чем используется. Точно такая же ситуация и в других отраслях нашей экономики - практически сегодня "проедаются" ресурсы советского времени.

Территориальная рента

Как считает доктор экономических наук, профессор, заведующий отделом территориальных систем Института экономики и организации промышленного производства СО РАН (Новосибирск) Сергей Суспицын, любой народ (и любая территория) живет в современном мире за счет того, что пожинает плоды созданной ренты. Для США своеобразным насосом, перекачивающим в страну ресурсы всего мира, является доллар, ставший мировой валютой. Япония построила свое благополучие на технологическом опережении: после Второй мировой войны японские инженеры просто прочесали весь мир в поисках разработок, которые уже находились на грани технологического внедрения. На них и построили новую экономику. Швейцария получает свою ренту на том, что является мировым банковским центром, через который прокачиваются огромные финансовые потоки. Англичане и голландцы до сих пор собирают плоды своей имперской политики прошлых столетий. Создаваемый ими режим протекционизма для стран - бывших колоний заставляет тех активно торговать с Великобританией и Нидерландами - не без выгоды для бывших метрополий.

Малоразвитые страны выигрывают на дешевой рабочей силе. В 1960-е годы индустриальные страны, стремясь снизить издержки, стали размещать производство в странах третьего мира. Ведь любой товар можно производить хоть где, надо лишь поставить линию, обеспечить технологии, зато и платить, скажем, малазийскому рабочему можно в несколько раз меньше. Именно за счет этой ренты экономика стран Юго-Восточной Азии за последние 30 лет показывает просто фантастический рост.

Есть, наконец, страны, поставляющие на мировой рынок свои полезные ископаемые. Можно в связи с этим вспомнить сверхблагополучную Саудовскую Аравию. Но Сибири, равно как и всей России, пока далеко по уровню жизни до этой страны. Хотя и у нас налицо ставка на экспорт природных ресурсов.

Кому нужны сибирские ресурсы

Сибирь - это не Урал, где существуют столетние традиции промышленного производства. Большинство предприятий были переброшены сюда во время Великой Отечественной войны. Масштабы Сибири предполагали строительство заводов-гигантов. Это хорошо видно на примере Новосибирска, вся промышленность которого фактически выросла на четырех предприятиях - заводе имени Чкалова, Новосибирском заводе химконцентратов, Сибсельмаше и Новосибирском оловянном комбинате. Вокруг каждого из них разрослись жилые районы, и эти огромные предприятия были эффективны в советской экономике, поскольку были встроены в существовавшую систему размещения производства.

Дело в том, что все сибирские ресурсы очень транспортоемки: руда, уголь, нефть, газ требуют высоких затрат на перемещение, огромного количества подвижного состава и ниток трубопроводов. Это утяжеляет продукцию по стоимости. Конкурентоспособность наших ресурсов, несмотря на их востребованность, достигается с большим трудом - в основном путем снижения издержек за счет больших объемов. Отсюда и необходимость строительства в Сибири столь масштабных предприятий.

В то же время в мировой экономике уже есть рецепт существования стран, которые удалены от основных рынков. Они устраивают свою экономику, наращивая внутренний рынок сбыта, растут, работая на своего же внутреннего потребителя.

Например, не слишком высока интегрированность в мировую экономику тех же Австралии и Новой Зеландии. Тем не менее, это страны с очень высоким уровнем жизни. При этом они не присутствуют на мировом рынке с какими-то энергетическими ресурсами, во всем обеспечивая себя за счет внутреннего рынка. Что мешает Сибири избрать тот же путь развития, развивая и строя экономику на внутреннем потреблении?

Основная проблема - недостаточная плотность сибирского населения. Не хватает здесь людского потенциала ни на нормальное освоение территорий, ни на обеспечение достаточного спроса на произведенный продукт. В России плотность населения к концу 1990-х годов составляла 8,7 человека на 1 кв. км, что в 14 раз меньше, чем в Китае, в 17 раз меньше, чем в Западной Европе, в 30 раз ниже, чем в Японии. Еще хуже ситуация в Сибири, где на 1 кв. км проживает в среднем 2,5 человека.

Плотность населения - показатель, который, как в зеркале, отражает степень развитости всей экономики. Все остальные параметры так или иначе пропорциональны ему - индустриальную экономику создает живой труд. Пока в этом отношении ситуация в Сибири неблагополучна.

Поэтому, если рассуждать о том, кто станет основным потребителем сибирских ресурсов в ближайшее время, нетрудно сделать вывод, что в условиях недоразвитого внутреннего рынка отказаться от ресурсного экспорта будет невозможно. При этом чем меньше будет транспортная составляющая в цене этих ресурсов, тем они будут конкурентоспособнее. Так что ориентироваться придется со временем все больше не на рынок США, Европы или Японии, а на значительно более близкий Китай - страну с растущей экономикой, которая нуждается в угле, лесе, нефти и полезных ископаемых.

Свою заинтересованность Китай не скрывает. Достаточно вспомнить многолетние, начавшиеся еще в 1998 году, переговоры с российскими властями о строительстве нефтепровода Ангарск-Дацин. Однозначно и стремление Китая получить в свое распоряжение газовые ресурсы. Сегодня, когда во всеуслышание заговорили о разработке Ковыктинского газового месторождения, российские специалисты называют одним из его потребителей Китай. Запасы этого месторождения оцениваются в 1,47 трлн куб. м газа, что легко может обеспечивать энергетические потребности Восточной Сибири (они оцениваются в 4 млрд куб. м в год), оставляя при этом достаточное количество газа для экспорта. Северные регионы Китая легко смогут поглощать в три раза больше газа - около 12 млрд куб. м в год.

Судьба инвестиций

Инвестиционную привлекательность Сибири невозможно отделить от инвестиционной привлекательности страны в целом. В ноябре 2004 года международное рейтинговое агентство Fitch Sovereigns Group повысило долгосрочный рейтинг России в иностранной и национальной валюте до инвестиционного уровня - с ВВ+ до ВВВ- (ранее рейтинг России был спекулятивным).

Сразу после сообщения о присвоении повышенного рейтинга вместе с ценами на акции российских компаний начал расти индекс РТС. Впрочем, в конце прошлого года, после аукционной продажи "Юганскнефтегаза", индекс РТС пошел на снижение. Несмотря на это аналитики фондового рынка говорят о том, что в 2005 году ожидается приток инвестиций в Россию. Что касается привлекательности Сибири как отдельной территории, то пока 70% инвестиций в нашу экономику - это денежные средства местных компаний.

И увеличить финансовые потоки, направляемые на развитие сибирской промышленности, возможно только путем совместных усилий федеральной и местной власти.

Как отмечают участники III Байкальского экономического форума, прошедшего в сентябре 2004 года в Иркутске, заинтересованность зарубежных инвесторов вызвало намерение российской стороны создать особые технико-внедренческие зоны на территории Сибири, которые помогут перестроить лесопромышленный комплекс и ускорить освоение новейших технологий.

В текущем году планируется выделить 15 млрд рублей государственных средств на геологоразведку - в два раза больше, чем в 2004-м. Это поможет несколько снизить напряженность по упоминавшейся выше проблеме кратности ресурсных запасов.

Конечно, инвестиционно привлекательной территорию Сибири делает и реализация больших, значимых для ее экономики проектов. Большинство из них - и это нетрудно предугадать - связаны с добычей полезных ископаемых.

Среди самых важных, привлекающих к себе пристальное внимание инвесторов, можно назвать уже упоминавшийся проект разработки Ковыктинского газового месторождения.

"Этот газ позволит наладить в Иркутской области полноценное газовое снабжение в 2006-2007 годах, - отмечает генеральный директор Восточно-Сибирской газовой компании (Иркутск) Алексей Соболь. - Газ будет использоваться как для промышленных потребителей, так и для коммунальной теплоэнергетики. Появление нового вида топливного ресурса неизбежно будет сдерживать уровень цен на другие энергоносители - нефть, уголь - в нашем регионе". Весь проект оценивается более чем в 700 млн долларов.

Много говорится в последнее время и о перспективах разработки Ванкорского нефтяного месторождения в Красноярском крае. "Безусловно, этот проект принесет огромные дивиденды, в том числе и местному бюджету, - считает генеральный директор ЗАО "Ванкорнефть" (Красноярск) Евгений Попов. - Но он требует больших вложений: предварительные затраты только на начальной стадии составят от 3 до 3,5 млрд долларов". Нельзя не отметить также строительство Богучанской ГЭС и нового целлюлозно-бумажного комбината в Красноярском крае, который будут возводить, скорее всего, на иностранные средства. Предварительная договоренность об этом достигнута с китайскими инвесторами, вложения составят около 1 млрд долларов.

Помимо столь масштабных проектов, в каждом крупном городе Сибири существуют свои городские инвестиционные программы, направленные на поддержку малого и среднего бизнеса. Не радует во всей этой картине лишь то, что суммарная стоимость всех инвестиционных проектов ничтожно мала по сравнению с огромной цифрой, которую называют специалисты: только для того, чтобы довести Сибирь до среднеевропейского, с точки зрения инфраструктуры и условий жизни людей, уровня, необходимо вложить в ее экономику около 30 трлн долларов (для сравнения: расходная часть годового бюджета России составит в 2005 году 101,6 млрд долларов).

Еще одна проблема, которая загоняет Сибирь в незавидное положение, - изношенность и опережающее выбытие из производственного оборота основных фондов. Если учесть, что на их обновление сегодня в Сибири в среднем требуется отчислять более 20% от стоимости основных фондов, а отчисляется в целом только 3%, стоит задуматься о грозящих нашей экономике новых потрясениях.

Стратегическая программа: перезагрузка

В 2002 году российское правительство приняло Стратегию экономического развития Сибири до 2020 года - документ, который должен был стать концепцией жизни нашего региона. В его разработке участвовали и чиновники, и сибирские ученые.

Достижение целей экономического развития Сибири, согласно программе, планируется осуществить в три этапа. Время первого, реализация которого намечалась на период с 2002 по 2004 год, уже прошло. Подразумевалось, что это будет этап создания организационно-экономических и институциональных условий для осуществления глубоких преобразований в экономике Сибири. Сейчас уже можно с уверенностью сказать, что такие условия остались лишь в проекте. На втором этапе (2005-2010 годы) должно быть обеспечено проведение реструктуризации и модернизации экономики, а также достижение оптимальных темпов экономического развития региона. На третьем (2011-2020 годы) предполагается достижение наибольших результатов в сокращении дифференциации отдельных регионов Сибири по уровню их экономического развития.

"Министерство экономического развития и торговли РФ, к сожалению, почти до неузнаваемости переделало созданную сибирскими учеными Стратегию экономического развития Сибири, - говорит Сергей Суспицын. - Выхолощенными оказались основные положения. Например, обойден вопрос природной ренты. Мы не утверждали, что абсолютно все доходы от использования природных ресурсов должны оставаться в бюджете сибирских территорий. Но вариант, когда не остается вообще ничего, - это совсем уж крайность".

Другое направление, которое оказалось довольно невнятно прописано в конечном документе, - это использование инновационного потенциала региона. По мнению сибирских ученых, именно внедрение научных разработок способно стать основным фактором повышения инвестиционной привлекательности Сибири. Так, уже есть много разработок, направленных на комплексное использование ресурсов. Есть инновационные разработки по использованию уникального биологического сырья - дикоросов Алтая, Томской области, других регионов Сибири - в производстве фармацевтической продукции и пищевых добавок.

Но пока одним из наиболее масштабных проектов сотрудничества крупнейших предприятий с местными учеными является подписанное в конце прошлого года соглашение между ОАО "ГМК "Норильский никель"и Российской академией наук. Ученые по заказу комбината предполагают разработать программу исследований, направленных на создание и промышленное освоение конкурентоспособных технологий и материалов с использованием палладия, в том числе для высокотехнологичных и наукоемких изделий. Научный центр " Норильский палладий" появится на базе Объединенного института катализа СО РАН.

"За программой стратегического развития Сибири должны стоять конкретные мероприятия, механизмы ее функционирования и финансирования, - полагает Сергей Суспицын. - Но пока она не работает. Сегодня российская власть занята геополитическими интересами, и на практике реализуются только три региональные программы - по Дальнему Востоку, Северному Кавказу и Калининградской области. Федеральная власть тем самым демонстрирует всему миру, что Россия не забыла про эти регионы".

Форпост развития Сибири

"Если говорить о далеких перспективах Сибирского региона, то все позиции для того, чтобы стать не хуже, а еще и лучше многих европейских районов, есть у юга Западной Сибири, - утверждает Сергей Суспицын. - Он может стать опорной территорией, своеобразным катализатором для экономики всей остальной Сибири".

Даже в высокоразвитых Нидерландах, стране, в которой живут 15 млн человек (население, сопоставимое с Западной Сибирью, но на площади в четыре раза меньшей, чем Новосибирская область), есть так называемый красный треугольник, то есть опорная территория роста экономики. Это пространство между городами Антверпен, Роттердам и Утрехт. Население в них в совокупности составляет 5 млн человек, и при этом объем произведенной продукции там - более половины от всего ВВП страны.

По мнению экономистов, юг Западной Сибири, а именно пространство между Омском, Новосибирском, Томском, Барнаулом и Кемеровом может стать ударным центром всей сибирской экономики, центром, несущим ее основную нагрузку. Здесь идет основная инновационная волна, здесь аграрный центр региона - с производством новых сортов, с оптимальными для Сибири сельскохозяйственными технологиями. Сюда едут получать образование молодые люди со всей Сибири. То есть существуют все условия для самодостаточного развития территории.

Кроме того, на юге Западной Сибири есть практически сложившаяся система расселения на перспективу. Она включает в себя несколько крупных центров, между которыми существует уже второй пояс расселения - небольшие города. На плече между Новосибирском и Омском - это Барабинск, Куйбышев, Татарка, на юг, к Барнаулу - Бердск, Искитим, Черепаново, Тальменка, в сторону Кемерова - Болотное, Юрга.

Это значит, что здесь всегда будет население, достаточное для развития перерабатывающих, работающих на конечное потребление отраслей. Нет смысла строить крупные заводы по производству товаров народного потребления в Сибири и возить продукцию за тысячи километров. Но такие заводы непременно вырастут, если будет достаточный местный спрос.

В долгосрочной перспективе Сибирь вынуждена строить свою экономику на перерабатывающей промышленности. В том числе развивая и переработку сырья. Как раз на этом и живут страны с цивилизованной рыночной экономикой. И все большую роль в регионе будет играть малый и средний бизнес. Потому что именно он создает рабочие места, служит интересам конкретных людей, реагируя на малейшие колебания конъюнктуры рынка. В западных странах мелкий бизнес производит 60-70% от ВВП. В России доля малого бизнеса в общем национальном производстве немногим более 20%.

Простой пример: российские нефтяные компании стремятся у нас контролировать сбыт продукции, как говорится, от скважины до крана на бензоколонке, создавая для этого соответствующие подконтрольные структуры. Их можно понять, такой сбыт позволяет не снижать, а перекладывать на потребителя свои издержки. В то время как на Западе бензозаправки принадлежат в большинстве своем малому бизнесу.

Возвращаясь к идее развития опорного региона в Сибири, следует сказать, что пока ее реализации мешает отсутствие соответствующей макрорегиональной программы.

И не только это. Мешает то, что Сибирь не едина как регион. Сибирские территории разъединяет сегодня ситуация оперативного управления. Тактические выгоды для губернаторов обращаются зачастую стратегическими потерями для региона. Например, власти видят некорректные действия соседей, их протекционизм по отношению к собственным товаропроизводителям и начинают раскачивать маятник дальше. Разъединяет порой сложившаяся конъюнктура, различия по уровню зарплат и доходов в разных регионах. В самых крайних случаях это приводит к барьерам на пути движения товаров из региона в регион.

Деятельность Межрегиональной ассоциации " Сибирское соглашение", аппарата полномочного представителя Президента РФ в СФО позволяет снимать часть противоречий, формировать механизмы межрегионального взаимодействия, но необходимы и консолидирующие усилия федерального центра.

Еще в 1980-е годы сибирские ученые рассчитали, что для оптимального развития всей страны Сибирь должна расти в экономическом плане чуть быстрее. Было найдено и оптимальное соотношение по темпам роста: экономика округа должна расти быстрее российской на 20-30%.

Местной власти следует понять, что времена раздела прошли, настала пора объединения на основе общих интересов Сибирского региона.

Можно не сомневаться, что сильная и развивающаяся Сибирь выгоднее чахлого региона, играющего роль сырьевого придатка.