Оно, конечно, Александр Македонский - герой...

Для истории кино "Александр" - проходной высокобюджетник. А вот для учителя истории - вполне пригодный наглядный материал и повод подискутировать с детьми о личности прославленного македонца

Новый ренессанс "античного" кино в Голливуде, начатый "Гладиатором" (2000) и в прошлом году подаривший нам "Трою", "Страсти Христовы" и "Короля Артура" (где действие отнесено к последним годам Римской империи), в конце ноября ознаменовался еще одной внушительной премьерой - фильмом Оливера Стоуна "Александр". То, что к личности великого македонского завоевателя обратился постановщик уже классических фильмов о современной войне ("Сальвадор", "Взвод", "Рожденный 4-го июля") и кинобиограф Джона Ф. Кеннеди, Ричарда Никсона и Фиделя Кастро, делало проект особенно многообещающим.

Кто, как не Стоун, умеет показать яркого харизматика, со всей его цельностью и противоречивостью - не только на войне и в политике, но и в бизнесе ("Уолл-Стрит"), в музыке ("The Doors") и за чертой морали и закона ("Прирожденные убийцы")?

Увы, на этот раз результат не слишком оправдывает ожидания. В предыдущей американской версии "Александра Великого" (1956) тридцатилетний Ричард Бартон играл главного героя с юных лет перезрелым, волевым и откровенно скучным. Александр Колина Фаррелла, наоборот, молод, психически пластичен, но волевой мощи ему откровенно не достает.

Образ македонского царя постоянно двоится - видимо, таков замысел. Как эллин, убежденный, что он несет греческую культуру и греческую идею свободы на варварский и рабский Восток, Александр оказывается сам покорен Востоком - не только его богатством и роскошью ("Войти в Вавилон легче, чем выйти из него"), но отчасти и признанием его культурных традиций ("Больше всего меня злит ваше презрение к миру, который намного древнее вашего"). Утверждая себя как личность, он стремится избавиться от противоборствующих влияний отца и матери, но женится на подобии матери и повторяет не лучшие черты отца. Как мужчина он определенно гомосексуален, но чтобы продолжить род и символически связать Грецию и Восток, вступает в брак, а со временем заводит еще пару жен. Как политик и военачальник он опирается на тесный круг македонской аристократии, но в конце ведет себя, как мнительный и упрямый деспот и окончательно разрушает этот круг своей смертью, когда все сподвижники начинают биться за власть. Как "сын Зевса" он тянется от темного Диониса (Дионису по-разному служат и его отец, и его мать) к солнечному Аполлону, но заканчивает пьяным призыванием бога вина. Образ получился живой, но мелкий. Слова "великий" в оригинальном названии закономерно нет. Главный герой не вытягивает даже трехчасовую громаду фильма - трудно поверить, чтобы он смог 13 лет строить грандиозную империю. Драматургия настолько провисает уже в середине, что эффектный эпизод с предательским убийством Филиппа Македонского авторам приходится ретроспективно перекидывать в последнюю треть. В конечном счете, родители Александра - Филипп (Вэл Килмер) и Олимпиада (Анджелина Джоли) оказываются наиболее сильными фигурами в фильме и в актерском, и в содержательном плане. Визуально фильм, безусловно, красив, даже иной раз с избытком. Когда македонская армия вступает в Вавилон, в одном кадре мы видим и нефритовые ворота Иштар, и висячие сады Семирамиды, и, как ни удивительно, недостроенную Вавилонскую башню прямо со знаменитой картины Брейгеля.

Уделив много внимания психологическим изыскам, Стоун показал всего два сражения Александра. Первое - при Гавгамелах. Учитывая, что Гавгамелы находятся на территории современного северного Ирака, весь эпизод не может не вызывать определенных ассоциаций. Для македонцев это как бы и не завоевательная война, а освободительная миссия - героический поход свободных людей Запада против огромной армии рабов, согнанных плетью сатрапа. Персы, разумеется, не мусульмане, но рельефно показанные "ближневосточные" типажи с завитыми бородами точно проецируются на популярный сегодня "образ врага". Победу приносит не число, а превосходство идеологии, духа солидарности и военного гения - Саддам, пардон, Дарий трусливо бежит с поля боя. Привыкшие к скупым мужским ласкам македонцы вступают в царский гарем, как в воплотившийся мусульманский рай, и Александр проявляет прославленное в веках великодушие к пленницам.

Только заключительная батальная сцена неожиданно напоминает о настоящем даровании автора "Сальвадора" и "Взвода". Македонская фаланга - совершенный танк древности, перепахивая джунгли, сталкивается с еще более сокрушительной "техникой" - строем боевых слонов. Апокалиптическая бойня повергает на землю неуемного завоевателя и его проект, но хотя бы под конец поднимает общий драйв фильма.

В финале старый Птолемей ( Энтони Хопкинс), сподвижник Александра, в чьи воспоминания вписана вся сюжетная канва, произносит длинное и невразумительное резюме, общий смысл которого примерно таков: в своих замыслах Александр потерпел неудачу, но такая неудача стоит многих удач. Жаль, что о фильме Оливера Стоуна не скажешь даже этого.