Хоть трава не расти

Андрей Маланов
7 февраля 2005, 00:00
  Сибирь

Закон о залоговых платежах может стать реальным инструментом влияния на недропользователей Кемеровской области, у которых пока нет собственных программ рекультивации земель

Земельный фонд Кемеровской области составляет 95,7 кв. км. На долю лесов приходится 63%, на земли сельскохозяйственного назначения - более 28% территории. Остальное - земля, занятая населенными пунктами и коммуникациями. Причем самые плодородные почвы находятся в так называемой Кузнецкой котловине, под которой и залегают крупнейшие месторождения угля. В угольной отрасли Кемеровской области работает свыше 200 предприятий. Запасы каменного угля в Кузбассе - 55-57 млрд тонн, в том числе для открытых работ - порядка 11 млрд. При годовой добыче 200 млн тонн этого должно хватить на 250-275 лет. Освоено-то всего около 10%.

Есть ли жизнь на Земле?

В Восточном Кузбассе сырьевой сектор продолжает планомерно осваиваться: открываются маленькие разрезы (с объемами добычи от 500 тыс. до 1 млн тонн угля в год), а те, что уже не представляют для недропользователей интереса из-за выработки и выросших затрат на добычу, закрываются. Дешевле создать новую шахту, чем разрабатывать старую.

Сейчас угольщики готовы к активной разработке Терсинского месторождения на правом берегу Томи. Балансовые запасы угля здесь составляют 2 млрд тонн, а прогнозные - 32 млрд. Понятно, что при ведении столь масштабных горных работ естественный ландшафт края изменится до неузнаваемости. Пройдемся по окрестностям городов Белово или Прокопьевск. Пейзаж здесь, без преувеличения, местами больше напоминает лунный. Поле, поросшее бурьяном, обрывается огромными провалами глубиной 100-200 м, кругом отвалы породы. В Беловском районе 23% территории нарушено и выключено из хозяйственной деятельности.

По результатам исследований, проведенных кемеровским Институтом угля и углехимии Сибирского отделения Российской академии наук, можно проследить динамику изменения отношения к среде обитания. В худшую сторону. Начиная с 1960-х годов и вплоть до кризисных 1990-х площадь земель, потревоженных цивилизацией в результате угледобычи, неуклонно увеличивалась. Впрочем, человек, действуя в союзе с природой, успевал в основном восстановить нарушенные земли.

Согласно государственному докладу "О состоянии окружающей природной среды Кемеровской области в 2002 году", подготовленному Главным управлением природных ресурсов МПР РФ по Кемеровской области, на 1 января 2003 года в Кузбассе имелось 64 743 га нарушенных земель. По прогнозам специалистов Института угля и углехимии СО РАН, до 2010 года их площадь увеличится еще на 23 тыс. га. Рекультивировано же с 1990 года только 10 406 га. Этап перехода к "дикому капитализму" стал роковым для природы региона.

На пороге Эдема

Пришла пора всерьез задуматься о рекультивации земель Кузбасса. "Этот вопрос откладывать уже нельзя, - говорит доктор биологических наук, заведующий отделом растительных ресурсов недавно созданного Института экологии человека СО РАН Андрей Куприянов. - Сибирское отделение РАН до сих пор не имеет целевой программы по восстановлению нарушенных экосистем. Сотрудниками нашего института выработаны основные методологические подходы к рекультивации нарушенных земель: подбор новых видов растений, использование специальной агротехники". По словам Андрея Куприянова, сейчас за лесную рекультивацию 1 гектара земли горняки платят 12 тыс. рублей. На самом деле она стоит в 5-6 раз дороже.

Существуют шесть направлений рекультивации: сельскохозяйственное, лесное, водно-хозяйственное, рекреационное, санитарно-гигиеническое и строительное. Проще говоря, все, что можно засеять, нужно засеять или засадить деревьями. Непригодные для сельского хозяйства земли могут застраиваться либо затопляться, а полученные в результате водоемы - использоваться для ирригации или разведения рыбы. Проблема в том, что фундаментальные изыскания по теме восстановления земель в последние несколько лет в Кузбассе не ведутся.

Отечественным специалистам есть к чему стремиться. Интересно, как подходят к вопросам реабилитации земель за рубежом. В Европе стараются восстанавливать нарушенные территории. Например, в Великобритании ботанический сад "Эдем" построен на месте старого 60-метрового карьера, в котором когда-то добывали белую глину для производства фарфора. На приведение в порядок заброшенной территории и строительство впечатляющих стеклянных куполов потребовалось 2 года и 110 млн долларов. Такова истинная цена возвращения земли к жизни.

Проклятый вопрос

Где взять деньги? С точки зрения здравого смысла, платить за рекультивацию должны добывающие компании. Надо только придумать, как подвигнуть их это делать. Кемеровские ученые уже в течение трех лет требуют принять закон о рекультивации земель. Один из разработчиков проекта закона (в прошлом - директор Кемеровского ботанического сада), главный научный сотрудник Института водных и экологических проблем СО РАН (Барнаул), доктор биологических наук Леонид Баранник предлагает взимать с добывающих организаций залоговые платежи еще на стадии выдачи разрешения на добычу. Получается, что предприятие заранее расплачивается и за размещение отходов, и за будущую рекультивацию. Для принятия и аккумулирования залоговых платежей проект закона предусматривает учредить внебюджетный залоговый фонд при администрации области. По замыслу разработчиков законопроекта, властям региона самим надлежит решать, где необходимо провести глубокую рекультивацию, а где достаточно ограничиться только "косметическим ремонтом".

Но как определить сумму залогового платежа? Разработчики закона предлагают руководствоваться "расчетной величиной суммы затрат на проведение рекультивационных мероприятий, определенной утвержденным проектом рекультивации". Значит, прежде чем приступить к разработке месторождения, владелец шахты или карьера должен иметь некий проект реабилитации земель. Возможно, в силу того, что механизм осуществления залоговых платежей оказался таким сложным и к тому же не был продуман в деталях, три года назад кемеровские законодатели этот документ не приняли. А теперь, когда все вопросы использования земли и недр перешли под юрисдикцию федерального законодательства, депутатам областного Совета остается только одно - обратиться в Государственную Думу с законодательной инициативой. Скоро будет два месяца, как в кабинетах комитета по вопросам аграрной политики, землепользования и экологии Кемеровского областного Совета готовится проект концепции восстановления нарушенных земель. Как сообщил консультант комитета Геннадий Агеенко, депутаты собираются закончить работу над документом к весне и лелеют надежду, что концепция придется по душе парламентариям в Госдуме и ляжет в основу так необходимого закона о рекультивации земель.

Но ученые, прекрасно осознавая, что бездействовать нельзя, ждать не хотят и предлагают как можно скорее создать специальный фонд рекультивации земель. Будет ли он создан при каком-нибудь институте, при областной администрации или при любой из общественных экологических организаций - не имеет значения. Важно разработать механизм, позволяющий аккумулировать и перераспределять денежные средства. Чтобы можно было провести если не качественные восстановительные мероприятия, то хотя бы консервацию земель в Белове, Киселевске и Прокопьевске для предотвращения их дальнейшего разрушения.

Кемеровские ученые обратились в президиум СО РАН с просьбой принять целевую программу по восстановлению нарушенных земель Кузбасса и выделить на ее реализацию дополнительное финансирование в размере 3,9 млн рублей в течение трех лет. Кроме того, они просят администрацию Кемеровской области предусмотреть в бюджете 2006 года 1,8 млн рублей на рекультивацию. Угледобывающим компаниям ученые рекомендуют выделить в общей сложности 4 млн рублей на развитие специализированных стационаров, где проводится разработка современных методов рекультивации земель.

Думать о будущем

Эффективных экономических рычагов воздействия на угледобытчиков фактически нет ни у власти, ни у общества. "Я не хочу обвинять угледобывающие предприятия в варварском отношении к природе, прекрасно понимая, что их хозяева - бизнесмены. Добывая уголь, они зарабатывают деньги, - говорит Леонид Баранник. - В себестоимость продукции необходимо закладывать расходы на эффективную рекультивацию. По нашим оценкам, 10-15% от затрат на добычу угля. Но никто этого делать сегодня не будет. Вполне естественно, что если у хозяев шахт есть возможность не делиться ни с кем, они и не делятся".

Если в сфере экономики проблема восстановления нарушенных земель решения не имеет, значит, необходимо политическое решение, которое переломит интересы "угольного лобби" в администрации Кузбасса, коль скоро уголь - это политический фактор, не менее мощный, чем нефть.

Степан ДубковРуководитель пресс-службы ОАО "УК "Кузбассразрезуголь" (Кемерово) Степан Дубков

Проблема рекультивации земель в регионе существует. Отмечу, что "Кузбассразрезуголь" - единственная в Кузбассе компания, которая сохранила в своей структуре управление рекультивации. К сожалению, другие угольные предприятия отказались от этой деятельности и восстановление нарушенных земель ведут эпизодически.

В Кемеровской области нет токсичных вскрышных пород - на поверхность выносятся аргиллиты, алевролиты, песчаники и суглинки, которые являются потенциально плодородными. Подвергать такие отвалы горнотехнической рекультивации нецелесообразно ни экономически, ни экологически. Их необходимо дополнить лесопосадками там, где нет естественного зарастания. В условиях густонаселенного Кузбасса предпочтение следует отдавать лесным насаждениям. Они благотворно влияют на окружающую среду. Примечательно, что проведение лесной рекультивации не требует полного выравнивания нарушенных земель: для этого достаточно частичной планировки, срезки вершин гребней отвалов.

Чтобы усилить эффективность принимаемых мер, необходимо ввести в Кузбассе систему залоговых платежей для угледобывающих компаний. Вырученные средства должны направляться на восстановление нарушенных земель. Кемеровской области как региону, ведущему активную разработку недр, просто необходим закон об обязательной рекультивации нарушенных земель. В нем необходимо отразить особенности восстановления земель в угольном бассейне, а также механизмы использования и хранения плодородного слоя, снимаемого с земель.