Вихри рейдерских атак

Сибирь настигла волна недружественных поглощений бизнеса. Это может привести к снижению стоимости сибирских компаний и инвестиционной привлекательности региона в целом

В 5 часов утра 14 марта произошла попытка силового захвата одного из крупнейших в Иркутской области предприятий в своей отрасли — ОАО «Ангарскцемент». Люди в камуфляжной форме с надписью «Родон» (представители одноименного московского частного охранного предприятия) установили контроль над пропускными пунктами цементного завода. Но службе безопасности ОАО «Ангарскцемент» удалось отбить атаку «Родона» и не допустить «новых хозяев» в здание заводоуправления, не дав им доступа к документации.

По сообщению руководства ангарского завода, ЧОП «Родон» осуществляло захват по заказу группы «РАТМ» (один из акционеров ОАО «Ангарскцемент»), которая мотивирует свои действия решениями внеочередных собраний акционеров от 3, 4, 5 марта, проведенных по ее инициативе. Другой совладелец комбината — холдинг «Сибирский цемент» — легитимность этих собраний не признает и намерен оспаривать их решения в суде.

На следующий день, но уже в Новосибирске, группа неизвестных захватила склады компании «Сибпластком» (управляет розничной сетью магазинов под брендом «Посуда-Центр»). Молодые люди в черном ночью, без объяснения причин, силой выдворили двух охранников склада за забор. Как выяснилось позднее, этот инцидент также вызван спором хозяйствующих субъектов. Дело в том, что «Сибпластком» арендует склад у компании «Агроснаб», за которую с мая 2005 года ведут борьбу в судах две группы акционеров.

Эти внешне не связанные между собой события можно было бы принять за описание эпизодов сценария плохого сериала на тему криминальных разборок. Если бы это не было суровой действительностью, свидетельствующей о том, что по всем признакам пришло время нового передела собственности. Каждый бизнесмен должен задуматься, что он может реально противопоставить атакам рейдеров на его активы.

Ничто не ново

По своей сути, рейдерство — это захват акций (или долей) предприятия с целью установления над ним контроля. После чего предприятие перепродается целиком, либо разделяются и перепродаются по частям его активы, или, наконец, оно включается в собственную бизнес-структуру рейдера.

Рейдерство — это не российское изобретение. Слово происходит от английского raid (внезапное нападение, налет). Подобный способ захвата предприятий процветал еще в США в 1920–1930-е годы, когда — мы знаем это по фильмам, описывающим времена Великой депрессии, — Америку подмяли под себя мафия и коррумпированные полицейские.

«Сегодня тема рейдерства широко обсуждается в СМИ, но захваты бизнеса существовали в России и до этого, — говорит генеральный директор ОАО Холдинг «Люди дела» (Новосибирск) Борис Федосимов. — Вести отсчет этого явления следует с начала 1990-х. То есть с момента зарождения частной собственности в стране. Но в последнее время появилась любопытная тенденция: рейдеры стали обращать большее внимание на региональные рынки. Это неудивительно, поскольку в Москве и Санкт-Петербурге все поделено. Крупные рейдерские компании уже составили стратегические планы на несколько лет вперед, в которых в качестве объектов будущих атак на чужой бизнес обозначены региональные предприятия».

Механизм уже отлажен

По большому счету, сегодня в России от грамотно проведенного захвата бизнес защищаться не может. Рейдерские схемы проработаны, обкатаны на сотнях компаний и используют всевозможные лазейки российского законодательства.

Захват начинается со сбора информации об интересующем рейдера предприятии. Для этого в компаниях-захватчиках созданы целые аналитические отделы. Причем они могут получать информацию вполне законным способом — подав запрос в органы государственной власти (например, налоговые, таможенные), которые ведут информационные реестры. По закону о государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, сведения и документы в Едином государственном реестре юридических лиц являются открытыми. Так что данные об учредителях, размере уставного капитала, имени и фамилии директора, лицензиях, номерах банковских счетов общедоступны.

«Ваше предприятие стоит ровно столько, сколько нужно, чтобы его отобрать»

Не важно, каким именно способом получена информация. Любой захват — это дорогое удовольствие. Рейдер готов вложить в него до 30% от стоимости захватываемого бизнеса. Поэтому немногие захватчики, начав собирать информацию, так просто отстают от жертвы — после того, как деньги уже вложены в «разработку» этого предприятия, их надо «отбить» любым способом. А это значит, что очень скоро рейдер переходит к активным действиям. На этом этапе может начаться скупка акций захватываемого бизнеса — чтобы потом провести «свое» акционерное собрание и переизбрать совет директоров.

Применяется и практика получения так называемых «кривых» — то есть фактически незаконных, купленных решений судов (например, о переходе доли собственности предприятия во владение рейдера). Как правило, для этого захватчик выбирает отдаленный от места событий суд, где и проводит нужное ему решение. Подкуп судьи доказать очень трудно, он всегда может сослаться на то, что вынес решение, исходя из представленных документов, и формально будет прав. А уж что ему предоставить — забота рейдера. Учитывая, что в России боле 2 500 судов, отследить все их решения физически нереально, так что начавшуюся атаку на бизнес его владелец почти гарантированно прозевает.

Добавьте к этим незаконным методам, широко применяемым рейдерами, мощную пиар-кампанию, ставящую своей целью дискредитацию настоящего владельца активов предприятия, и дело сделано, на стороне рейдера будет еще и общественность. Тогда и власть, и правоохранительные органы могут засомневаться: вдруг захватчики и правда делают благое дело?

Захватывают не только большие заводы или предприятия, преобразованные из советских госпредприятий в частные структуры. Рейдерам интересна любая компания, у которой есть хороший актив или какая-то ценность. Малоизвестный факт: в Москве одно время захватывали аптеки и прачечные, которые были расположены в центре города, — из-за огромной стоимости помещений.

Нападение — лучшая защита

Как защищаться предприятию, на которое начата рейдерская атака? Существуют методы как активной, так и пассивной защиты. В полном соответствии с названием, пассивные методы надо применять до того, как вами заинтересовались. «Немногие понимают, что 1 рубль, вложенный в пассивную защиту, равен 5 рублям активной защиты — то есть сумме, затраченной предприятием на действия, которые будут предприняты после начала захвата, — утверждает Борис Федосимов. — В то же время рейдеры будут тратить на захват 15 рублей на каждый вложенный вами рубль. Соотношение примерно такое».

По словам Бориса Федосимова, большинство компаний о методах пассивной защиты вообще не думают. Хотя они зачастую просты. Например, считается, что наиболее защищенной от посягательств рейдера формой собственности предприятия является общество с ограниченной ответственностью. Это не так. Если рейдер придет в налоговую инспекцию с нотариально заверенной доверенностью и договором о продаже ему всей доли владельца предприятия, инспекция, не являясь экспертным органом, не будет оспаривать подлинность договора. По закону, она должна внести изменения в реестр в течение 5 дней, на практике же этого можно добиться в течение 1 часа, по истечении которого ООО начнут продавать по цепочке — от одной подставной компании к другой. В результате оспорить такую сделку невозможно и владелец теряет свои активы безвозвратно. Выход — преобразовывать ООО в ЗАО.

Если компания большая, лучше ее переструктурировать, расчленить на части, создав управленческую компанию, компании для сбыта, закупок, производства, для аккумулирования активов. Между ними также можно установить сложные взаимоотношения: например, на фирму, которая занимается закупками, перевести все долги — тогда, если вдруг ее захватят, оставшаяся структура будет спокойно жить дальше.

Впрочем, как считает адвокат из Санкт-Петербурга, эксперт по корпоративным конфликтам Павел Федотов, «Расчленение компании — очень опасный шаг. Несколько компаний в одном бизнесе неизбежно будут играть на трансфертных ценах, тем самым нарушая статью 40 Налогового кодекса РФ и, как следствие, станут объектом атаки для правоохранительных органов. Пример — „дело ЮКОСа“».

Что касается активной защиты бизнеса, то тут есть один почти беспроигрышный метод: все, что использует против вас нападающая компания, делайте против нее. Подайте ответный судебный иск, возбудите ответное уголовное дело, скупайте их акции вместе со своими. Часто захватчики не ожидают, что компания начнет столь яростно защищаться. Но главный способ защиты от рейдерства — не нарушать закон самим.

Простой пример: любой завод сдает площади в аренду. При этом нечистые на руку руководители предприятия, как правило, ставят в договоре аренды меньшую сумму, получая с арендатора «откат» черным налом. (В основном, эта практика была повсеместно распространена раньше, но некоторые практикуют ее и поныне.)

Рейдер, купивший 1% акций этого завода, под видом потенциального арендатора получает от предприятия договор с указанной заниженной суммой, а потом просит оценщика оценить реальную рыночную стоимость аренды помещения в этом районе. Как правило, стоимость получается выше, и рейдер моментально подает в суд на управляющий орган предприятия, поскольку имеет на руках неоспоримое доказательство того, что руководство неэффективно использует собственность и наносит тем самым ущерб акционеру: недополученная прибыль приводит к недополученным дивидендам. Параллельно следуют обращения в ОБЭП и налоговую инспекцию. Начинается тяжба, в которую вступают высокооплачиваемые адвокаты. Результат — захват и приход на предприятие другого управляющего.

Рейдерство ослабляет всех

Почему вообще возникло рейдерство как направление бизнеса? Потому что любой, даже мелкий захват как минимум приносит 100% прибыли. Существуют примеры захватов бизнеса с прибылью в 1 000% и более. Ни один нормально действующий бизнес такой доходности не приносит.

Есть худшие варианты рейдерства, когда компанию захватывают только из-за земли или актива — чтобы потом выгодно продать. Бывает также, что компании захватывают по цепочке. Допустим, если нужно встроить перерабатывающий сырье завод в холдинг, включающий добычу полезных ископаемых.

Есть случаи, когда при захвате на предприятии меняется команда менеджеров, и оно работает дальше, но уже в интересах новых хозяев. Эти рейдеры называют себя «санитарами бизнеса» — их девизом стал слоган «Мы делаем экономику более эффективной».

Но есть у рейдеров и другая поговорка. В Москве и Питере рейдеры уже давно говорят: «Ваше предприятие стоит не столько, во сколько вы его оцениваете, а ровно столько, сколько нужно, чтобы его отобрать». Поэтому крупные предприятия вынуждены тратить баснословные суммы на упреждение рейдерских атак. Все это в целом ведет к снижению стоимости бизнеса, инвестиционной привлекательности регионов, — говорит Павел Федотов. — Единственный настоящий выход из сложившейся ситуации — активное вмешательство властей, организация в крупных городах специальных структур, противодействующих практике рейдерских захватов».

Подобные структуры созданы в Москве и Санкт-Петербурге. В Сибири пока власти ограничиваются выражением своего осуждения рейдеров и декларациями о необходимости обмениваться информацией обо всех случаях силовых захватов бизнеса. Между тем законодательные акты могут положительно повлиять на проблему защиты бизнеса от атак рейдеров.

Пример — история с законом о банкротстве: после принятия его редакции 2001 года обанкротить компанию стало очень легко. Достаточно было подтвердить факт, что она задолжала кому-либо 50 тыс. рублей. Если этот долг не погашался в течение трех месяцев, кредитор приходил в суд и без уведомления должника мог попросить ввести внешнее наблюдение и наложить арест на банковские счета и активы предприятия, а это мог быть огромный завод с многомиллионными оборотами. В нашей стране расцвет рейдерства связывают именно с введением этой редакции закона о банкротстве.

Сейчас, к счастью, в новой редакции закона такой лазейки для рейдеров нет. Это означает, что бороться с рейдерством вполне возможно, и законодательно в том числе. Нужна только политическая воля местных и федеральных властей.