Католики и их свобода

Католическая церковь не намерена проводить политику усиления своего влияния в России

После Великого раскола в конце XI века единое христианство разделилось на западное (римское) католичество и восточное (константинопольское) православие. Различие в историческом развитии выразилось в том, что на Западе католическая церковь сформировалась как самостоятельная надгосударственная структура, в то время как на Востоке православие существует в виде нескольких самостоятельных поместных церквей.

Нынешний глава католической церкви Папа Бенедикт XVI родом из Германии, а из 55,5 млн человек, проповедующих христианство в этой стране, 26,6 млн — католики, 26,3 млн — протестанты. О месте Римско-католической церкви в российском обществе мы решили побеседовать с епископом Иосифом Вертом и отцом Виктором Билотасом — священнослужителями Западно-Сибирской католической епархии.

— Ваше Преосвященство, отношения между Русской православной церковью и Римско-католической церковью одно время были несколько напряженными, особенно в начале 1990-х годов, когда Русская православная церковь выражала недовольство экспансией католицизма на территории России. По вашему мнению, есть ли причины для такого недовольства в настоящее время?

Иосиф Верт:

— Действительно, отношения между нашими церквями все еще отягощены наследием далекого и не очень далекого прошлого. Когда весной 1991 года я был назначен епископом вновь созданной структуры для католиков азиатской части России, один журналист спросил, что оказалось для меня самой большой неожиданностью. Я искреннее ответил: реакция Московского патриархата Русской православной церкви. До этого я знал о противостоянии наших церквей только из учебников истории. Мне трудно объяснить себе, как может одна церковь не радоваться об обретении религиозной свободы другой церковью. Мы, католические епископы Российской Федерации, пригласили немало священников и монашествующих из-за рубежа. Но чтобы хоть как-то окормлять рассеянное на огромной территории стадо Христово, нужно много служителей. Новосибирская область как центральный регион нашей Преображенской епархии имеет самое большое число священнослужителей — 17. Они задействованы прежде всего в управлении центральными структурами епархии: курии, духовной семинарии, кафедрального собора — и одновременно окормляют 60 групп верующих по всей области.

Другое дело, что католическая церковь в России должна ответственно и деликатно совершать свое служение в многоконфессиональной стране, где православие — вероисповедание основной массы населения. Для разрешения возможных недоразумений создана совместная православно-католическая комиссия, которая периодически обсуждает конкретную ситуацию, конкретные случаи. Тем самым я хочу сказать, что причин для противостояния сегодня нет.

— На ваш взгляд, роль и влияние католической церкви в России сейчас растет или нет?

И.В.:

— Надо понимать, что католики в России составляют меньшинство, но даже в этом меньшинстве можно назвать разные цифры. Во-первых, это те люди, которые имеют католические корни — польские, немецкие, литовские, украинские. Таких людей не так уж и мало — наверное, 1% от всего населения России, это где-то 1,5 миллиона человек. Но тех людей, которые практикуют католичество, ходят в храмы, намного меньше. Это явление свойственно не только католической церкви, но и православной. Когда так мало людей ходят в церковь, то о прямом влиянии католической церкви в России трудно говорить. В нашей епархии регулярно, каждое воскресенье, ходят в церковь, может быть, 10 тысяч человек, а на всей территории епархии проживают около 25 миллионов.

Но, конечно, можно и в другом контексте посмотреть: католическая церковь очень известна в России и в мире. Я думаю, что деятельность Папы Иоанна Павла Второго во всем мире, хотя ее старались сильно не освещать в российских массмедиа, не могла остаться незамеченной для многих людей. Ведь уже один только конец его жизни — смерть — оказал большое влияние на многих людей в мире. Говорят, только в России и Китае не транслировали похороны Папы, хотя все равно многие смотрели церемонию через Интернет или спутниковое телевидение.

Еще важнее внутреннее содержание, а не внешнее, не успех внешней церковной политики. А оно как закваска, которая медленно заквашивает все тесто. Так и церковь должна своей доброй закваской охватывать не только своих верующих, но и общество. Я смотрю в будущее оптимистично. Да, я бы мог сказать, что влияние католической церкви в России растет, но этот рост тихий, без большого шума.

— В культурных и политических кругах на Западе очень часто муссируется вопрос о том, что Россия должна стать частью европейской цивилизации, вернуться в ее лоно. Считаете ли вы, что Россия к ней принадлежит?

И.В.:

— Об этом очень хорошо говорил митрополит Кирилл на прошедшем в начале апреля Русском Народном Соборе в Москве. В своем выступлении он сказал, что, конечно, Россия со своей культурой и традициями относится к Европе. Но потом он заметил другие моменты: Европа сегодня развивается в своем направлении. Евросоюз и Европарламент навязывают всей Европе законы, которые далеко не всегда согласуются с нашей христианской точкой зрения. Здесь я полностью согласен с митрополитом Кириллом, что надо сопротивляться и сказать свое слово.

— Известно, что протестантское христианство относится к богатству с большим пиететом. Их отношение можно выразить в утрированной форме: всякое богатство от Бога. А как католическая церковь относится к такой форме и вообще к быстрому обогащению?

Влияние католической церкви в России растет, но рост тихий без большого шума

Виктор Билотас:

— На самом деле церковь считает, что зла в богатстве никакого нет. Богатство — благо от Бога для делания добра ближнему. Зло — быть чрезмерно привязанным к богатству, сделать его целью, а не средством. Вопрос не в скорости обогащения. Вопрос в том, какими способами это делается. Раз вы спрашиваете о Германии, то я впервые услышал о них в предсеминарии от учителя немецкого языка. Он говорил, что принципы социального учения церкви существуют в немецком законодательстве: персоналитет, солидаритет, субсидиаритет. Вот эти три основные принципа: личностность, солидарность и субсидиарность. То же и в отношении богатства: если люди накапливают богатства, не нарушая этих принципов, то все прекрасно. Если люди наступают на голову другим, своим работникам, ущемляют их права, то это совсем другой вопрос. Конечно, церковь негативно относится к таким проявлениям. Я покажу вам «Компендиум социального учения Церкви», где в седьмой главе говорится как раз о предпринимательстве. Очень хорошо, когда у людей есть инициатива, когда они находят возможность развиваться, способствовать прогрессу общества. Это все замечательно, если помнить об основных принципах: есть нерушимое достоинство личности, есть солидарность в коллективе, в обществе никто не должен быть на задворках, не должно быть слишком большой амплитуды между доходами людей, уровнем жизни. И субсидиарность — очень важный принцип, особенно для нашей страны. Он означает, что каждый на своем месте должен работать, проявлять инициативу, творчески подходить к работе, а не ожидать указки сверху, как привыкли люди при советском режиме. Каждый на своем участке старается в меру своих сил. И субсидия со стороны государства или вышестоящего начальства, эта поддержка или помощь, осуществляется только тогда, когда человек или маленькое предприятие не справляются.

Основные принципы социального учения образовались уже в конце XIX века в «Rerum novarum» — документе о новых вещах, когда начал активно развиваться капитализм и появились новые отношения между работником и работодателем. Ватикан отреагировал на это так: Папа написал энциклику, которая в то время была революционной. В ней определялось, как церковь смотрит на права трудящихся, на работу, на право на труд и другие вещи.

— В последние годы перед смертью Иоанн Павел Второй предпринял значительные попытки по примирению двух главных ветвей христианства — восточного православия и западного католицизма. Как вы оцениваете продолжение такой политики со стороны Римско-католической церкви?

И.В:

— После смерти Папы Иоанна Павла Второго можно было часто услышать о том, что он не успел исполнить одно желание в своей жизни — посетить Россию. Мы очень сожалеем, что этого не произошло. Вы правильно говорите, что он прикладывал много усилий для сближения наших церквей, католической и православной. Когда новый Папа, Бенедикт XVI, вступил на святой престол, в первой своей речи он обозначил приоритет именно в деле христианского единства.

— Возможен ли визит Папы в Россию в ближайшие годы?

И.В:

— Месяц назад я встречался с Папой и пригласил его в Россию. Хотя, знаете, мы, российские католические епископы, делаем это каждый раз, и Папу Иоанна Павла Второго мы тоже звали. Улыбка Папы Бенедикта XVI на мое приглашение показала мне, что он, конечно, осознает всю сложность этого вопроса. Чтобы он смог приехать к нам, мы должны еще преодолеть много препятствий, но надежда умирает последней. Если мы не могли приветствовать на нашей земле его предшественника, Иоанна Павла Второго, то, надеюсь, мы сможем увидеть здесь Бенедикта XVI.