Диалектика небытия

24 апреля 2006, 00:00
  Сибирь

Театр «ЧерноеНЕБОбелое» привез в Новосибирск свои самые страшные спектакли — «Imitator DEI» и «Игрушки Бертрана»: в последнем Доктор Да вскрыл метафизику смерти и Небытия

Будучи одной из первых ласточек московского театрального андеграунда, «ЧерноеНЕБОбелое» и по сей день остается ультраавангардным феноменом, не имеющим ни аналогов, ни конкурентов ни в России, ни в мире. Пантомима и хореография в самых радикальных формах — примерно такими словами можно описать те шокирующие перформансы, которые создает Дмитрий Арюпин. Впрочем, театр «ЧерноеНЕБОбелое» настолько авторский, что пытаться найти какие-то жанровые соответствия почти невозможно: ближе всего к детищу Доктора Да (таков псевдоним Арюпина) крайне популярный на Западе physical theatre. Европейская сцена оказалась ближе «…НЕБУ» и по формату, и по конъюнктуре — вот уже несколько лет театр с огромным успехом гастролирует по Европе, собирая награды крупнейших фестивалей и оставляя позади себя ведущих западных режиссеров. Нынешние российские гастроли «театра готического ужаса» (так его окрестила зарубежная пресса) прошли в Новосибирске под патронажем продюсерского центра «Sib-Altera».

Зрители смогли увидеть, пожалуй, наиболее харизматичные и эпатажные спектакли из репертуара театра Доктора Да. «Imitator DEI» — подобие смысловой и эстетической квинтэссенции того, что делает «ЧерноеНЕБОбелое», а «Игрушки Бертрана» Арюпин назвал своим самым страшным спектаклем.

С первых же скрежещущих звуков «Игрушек», с первых сполохов лазерного света стало очевидно, что отрицание Арюпиным какой бы то ни было идеи в своих спектаклях — это вовсе не режиссерское кокетство. Импульс леденящего ужаса, первобытного страха Тьмы — вот то единственное неартикулированное послание, которое актеры пытаются донести до зрителей. И ни одного слова, лишь свет, жест и потусторонняя музыка. На фоне клубов багрового дыма и алого инфернального света, бьющего из глубины сцены, в петле мерно раскачивается висельник (Андрей Ивашнев), мощные динамики в это время издают что-то психоделическое и низкочастотное. Вдруг из-за спины повешенного выплывает женщина-смерть, двухметровая злая клоунесса (Марчелла Солтан) в белом балахоне и колпаке. Она приближается к висельнику и, безумно ухмыляясь, забавы ради начинает мотать его из стороны в сторону — тот постепенно оживает, принимаясь биться в конвульсиях. Акустическое пространство зала наполняется звуками оглушительного лихорадочного техно-транса: ритм электронного drum’a напоминает ускоряющееся биение тахикардического сердца и, наконец, с ним синхронизируется. Пляску смерти продолжают нечеловеческих размеров белый клоун с затянутым тканью лицом; горбатая нежить с выпученными глазами и себе подобным младенцем на шее; насекомоподобное существо с вырастающим и пульсирующим животом, которое хаотично движется по сцене на паучьих лапах…

Дмитрий Арюпин с мастерством психоаналитика, помноженным на эстетическую мощь спектакля, сделал то, что сформулировал, но не смог претворить в жизнь Антонен Арто, создатель теории крюотического театра. В «Игрушках» нет персонажей, но есть образы и архетипы. Режиссер вскрыл зрительское подсознание, вывернул его наизнанку, извлек оттуда все скрытые страхи и кошмарные видения и как под микроскопом продемонстрировал их зрителю же. «Окружающие нас живые люди могут умереть в любой момент. И ничего нельзя будет переиграть. Не умирают только мертвые», — комментирует свое творчество Арюпин.

«Игрушки Бертрана» — спектакль, позволяющий на миг заглянуть за границу, за которую лучше не заглядывать. На этой границе кончается Бытие и начинается Небытие с его бесконечной пустотой и безвременьем. Ни полные адских извращений картины Босха, ни самые жуткие картины Гойи не в силах передать то, что передал в «Игрушках» Арюпин, — ясное ощущение того, что смерть неотступна и не так далека, как кажется.