Жестокий гуманист

Недружественные захваты чужого бизнеса стали настолько частым явлением, что все их сейчас трудно перечислить. Когда руководителя новосибирской компании «СибЛитПром» Сергея Репникова называют рейдером, он открыто говорит, что для него «игры» с захватом и переделом собственности компаний — разновидность спортивных соревнований вперемежку с юриспруденцией. «Я — активный юрист, рейдер», — говорит он. Нас заинтересовала специфика и идеология такой профессии.

— Сергей, вас не беспокоит мысль о правильности ваших действий?

— Я считаю, что правда на моей стороне. И — социальная справедливость. Вопрос о правильности скорее должен волновать многих руководителей новосибирских предприятий, бывших «красных» директоров, ставших хозяевами. Те четыре тысячи рублей, что получает, например, конструктор на каком-нибудь заводе сегодня, — это всего лишь воля и власть руководства, но никак не реальная стоимость такого специалиста на рынке труда и никак не деньги, на которые человек может прожить и содержать семью. Получают рабочие мало, голосуют за кого надо — благодать! Директор этим и подкармливает местных политиков. Бизнес и политэлита прочно срастаются и не дают друг друга в обиду. Борьба с таким положением дел и есть так называемые моральные основы рейдерства и самая большая компенсация за весь негативизм, сопровождающий рейдерскую деятельность.

— С какой целью вы приходите на предприятия? Какова обычно типичная судьба предприятия-жертвы?

— Кому-то из заказчиков поглощений «нравится» и нужно вот это предприятие для одних целей, кому-то — другое и для других. Цель — слияние предприятий в один большой отраслевой холдинг. Цель, надо признать, вполне конкретная.

Часто заказывают и формирование обычного производственного холдинга. Например, у хозяина есть рудник и предприятие, занимающееся грузоперевозками, в этой цепочке явно не хватает перерабатывающего предприятия и, быть может, еще некого набора активов — холдинг должен быть полным циклом производства. В итоге присоединяем к действующим новые предприятия.

— Какие еще задачи преследуют поглотители?

— Довольно распространенная задача — просто укрупнить ныне действующее предприятие. Чтобы выросла его стоимость, покупаются активы. Акции становятся дороже. Услуги рейдера вообще очень часто заказывают перед размещением акций на бирже. Владелец решил продать бизнес, а как продать его выгоднее? Вывести акции на биржу и, когда они начнут котироваться, опять же продать бизнес можно по гораздо более выгодной цене.

— Каков набор критериев, характеристик предприятия, которое способно заинтересовать рейдера?

— Неправильно считать, что рейдер ищет только слабые предприятия, с бестолковым менеджментом во главе, который так легко обмануть, а найдя — «съедает» такую компанию. Нет. Вернее, так тоже бывает. Но часто выполняется конкретный заказ на завладение собственностью предприятия — порой вне зависимости от реального положения дел на нем, от уровня грамотности руководства, от объема прибыли и так далее. Обычно есть заказчик, которому интересен бизнес, который готов вкладывать деньги. И не всякий рейдер знает о целях заказчика. То, о чем вы сейчас говорите («найди слабого и съешь его»), называется гринмейлом — это то, чем рейдеры любят заниматься для разминки.

— Можете описать механизм такого «поедания» чуть подробнее?

— Гринмейл имеет место, когда такие, как я, не имеют цели поглотить предприятие. Но базовые предпосылки соблюдены: структура собственности не отлажена, пакет акций «размазан». Наводишь справки о том, кто владеет предприятием, вдруг резко начинаешь массированную скупку. Руководство впадает в панику. Ну нет у нас безгрешных управленцев, нет и все! Страх, что «вся информация» об их делах вот-вот выйдет наружу, буквально захватывает действующий менеджмент. Скупив некий «кругленький» пакет, продаешь его самим заводчанам — они ведь знают больше, чем ты, что они натворили… Представляете, покупают втридорога! Это тоже бизнес — продать руководству предприятия часть этого самого предприятия.

— А как можно управлять страхом?

— Понимаете, когда распространяется слух о недружественном поглощении, предприятие попадает под пристальное внимание налоговых органов, ОБЭПа, всех вдруг начинает интересовать размер зарплаты, выплачиваемой в конвертах, количество предприятий-однодневок (у них завод якобы покупает шурупы по цене в два раза выше рыночной), которые десятками создаются вокруг крупных заводов. Рабочие волнуются, вот кто-то из них пообщался с правоохранительными органами, утечка внутренней информации произошла.

— Вы так легко говорите о психологической расправе над «красными» директорами, а были ли случаи, когда вы проигрывали?

— Не хочу хвастаться, но пока нет. Хотя новых жертв в лице менеджеров, которые, по сути, не знают, что вообще делать с предприятием и как им управлять, этаких пережитков перестройки остается все меньше. И речь идет скорее не о психологической расправе, а об экономической эффективности работы предприятия, о его прибыльности, в конце концов. Если человек в момент приватизации оказался у руля, это еще не повод доверять ему огромное производство и тысячи людских судеб! Я гуманист. Быть может, гуманист жестокий…
Ну нет у нас безгрешных управленцев, нет и все!

— Какой была ситуация до вашего прихода на поглощаемые предприятия и как она изменилась после вашего вмешательства?

— Как рейдер-одиночка я пока реализовался на трех предприятиях. Расскажу об одном из них — «Искитиммраморграните». Предприятие несколько лет назад «лежало на боку». 51% акций «Искитиммраморгранита» был у государства, которое не очень-то интересовалось судьбой предприятия. 30% принадлежало компаниям-москвичам, буквально высасывающим деньги с предприятия. Начал скупку акций у работников. Договорился с чиновниками, в ведении которых было это предприятие, чтобы они поддержали моих кандидатов в совет директоров. Начал собирать компромат на действующее руководство, нашлось очень много нарушений, много незаконных действий. Предложил владельцам этого 30-процентного пакета выкупить его — они назначили некую заоблачную цену, но в результате моих достаточно агрессивных действий в итоге продали свой пакет втрое дешевле. И не только пакет, но и кредиторскую задолженность предприятия перед этой московской компанией, которая, кстати, превышала рыночную стоимость предприятия. Кроме того, было много долгов по налогам…. В итоге мы щебеночный бизнес выделили в отдельное предприятие и продали стратегическому инвестору. Также отдельно продали котельную — предприятию из сферы энергетики, теплицу — сельскохозяйственному предприятию. Получилось, что на месте одного завода появилось несколько самостоятельно работающих организаций. Они стали конкурировать за рабочую силу поселка Ложок. Зарплата у людей существенно повысилась. Вот вам и социальная значимость.

Кроме того, все эти предприятия сегодня исправно платят налоги. Обновился парк оборудования. Понимаете, предприятие ра-бо-та-ет.

— Вспомните что-нибудь из последнего. О чем приходилось доносить контролирующим ведомствам?

— О незаконном принятии и хранении наличных денежных средств на предприятии. Кстати, даже сам действующий менеджмент признает: в результате работы рейдера на предприятиях многое исправляется — увеличивается налогооблагаемая база, у людей растут реальные и официальные зарплаты. Появляется миноритарный акционер в лице рейдера, который за всем этим начинает следить, пытаясь не упустить даже малейшее нарушение.

— Сколько предприятий в Новосибирске атакуются сегодня рейдерами?

— Думаю, такую цифру вам не назовет никто. Могу сказать, что за последние два года почти не осталось сфер, где не предпринимаются попытки насильственного поглощения предприятий. Даже элеваторы в Новосибирской области пытаются захватить! Рейдерам все виды бизнеса интересны. Этот интерес измеряется только прибыльностью предприятия, но уникальные производства в любом случае «под прицелом».

— Что ждет отрасль рейдерства?

— Главное направление развития, как вы говорите, отрасли — это атака производственных предприятий для создания вертикально интегрированых холдингов, в первую очередь создания полных циклов производств. Захваты иного рода обычно менее масштабны. Металлургия и машиностроение уже начали собираться «в кучу». Будущее — еще и за другими отраслями, где большой капитал только начинает ориентироваться.

— Рейдер — это на всю жизнь?

— Нет, я хочу стать обычным, рядовым управленцем, остаться в руководстве какого-либо крупного предприятия и подольше сохранять такое тепленькое местечко.