Синдром политического аутизма

Седьмое президентское Послание оказалось безупречным с точки зрения PR технологий, но довольно непоследовательным и утопическим применительно к решению реальных проблем

К

омментируя выступление Владимира Путина, лидер коммунистов Геннадий Зюганов бросил реплику, дескать, узнал свои мысли в словах президента. Действительно, в ожидании предстоящих думских выборов власть откровенно усиливает лево-патриотическую риторику. В этом — главная отличительная особенность нынешнего Послания, адресованного, прежде всего, страждущему обществу, нежели Федеральному Собранию. Путин, безусловно, нанес превентивный удар по левой оппозиции, перехватив значительную часть ее лозунгов. Только при таком рассмотрении Послание приобретает хоть какой-то рациональный и прагматический смысл. Взятое же само по себе в качестве некой национальной программы, оно порождает немало вопросов у тех, кто по природе своей не склонен выбирать сердцем абсолютно все, что исходит от власти.

Рузвельт и Путин: слишком сомнительная аналогия

Упомянутые в Послании «хорошие слова» американского президента, произнесенные на выходе из Великой депрессии, неявно бросают тень на репутацию российского главы государства. Американцам, напомню, понадобилась всего одна пятилетка, чтобы решить свои проблемы. Президент Путин возглавляет государство уже более шести лет. Если аналогия с Великой депрессией уместна (что следует из текста Послания), то мы вынуждены принять одно из двух: либо наш президент по своим способностям уступает Рузвельту, либо наши проблемы намного тяжелее тех, что были в США.

Из текста Послания совершенно неясно, с какого момента нужно вести отсчет нашей, российской депрессии: с прихода к власти Владимира Путина или с развала Советского Союза. Откровенные намеки на 1990-е годы, когда, по замечанию президента, был подорван авторитет власти и бизнеса, звучат как призыв отречься от наследия ельцинизма. Для официального преемника Кремля такой нонконформизм представляется неуместным, но подкупает часть традиционно левого электората. Видимо, на это и делался расчет кремлевских политтехнологов. Тем не менее оценка итогов шестилетки Владимира Путина представлена в Послании весьма неутешительно.

По сути, президент делает красноречивое признание в собственной недееспособности на посту главы государства. По его словам, руководству страны «до сих пор не удалось устранить одно из самых серьезных препятствий на пути нашего развития — коррупцию». Иначе говоря, наш президент откровенно сказал о том, что за время своего шестилетнего правления он оказался не в состоянии выполнить свою главную обязанность — обеспечить законность в стране. После такого признания все последующие заявления и предложения превращаются в лирику. Если коррупция (как «самое серьезное препятствие» на пути развития) так и не устранена, можно ли обсуждать программы государственного финансирования тех или иных направлений, где ключевую роль будут играть все те же коррумпированные чиновники?

С другой стороны, какой смысл содержат в себе дежурные заклинания о поддержке бизнеса, о придании экономике инновационного характера, если и в этих областях все проблемы опять же упираются в коррупцию? У любого вменяемого предпринимателя поддержка со стороны государства давно уже ассоциируется с бюрократическим учетом и контролем (со всеми вытекающими отсюда материальными и моральными издержками). В Послании ни слова не сказано о качественном изменении административной и налоговой политики, о реформировании правоохранительных органов, ответственных за коррупцию. Как не сказано и том, что сделано за прошедший год после предыдущего Послания, в котором вышеназванным проблемам было уделено немало внимания.

Не предложено никаких продуманных законодательных инициатив, способных изменить ситуацию к лучшему. Вместо этого — пространные философские рассуждения об эффективной организации государства, о развитии демократии и гражданского общества, о способности принимать справедливые законы. Все как в старые советские времена. Еще больше смущают до боли знакомые моралистические сентенции насчет «социальной ответственности» чиновников и бизнеса. В случае с коррупцией уместнее было бы говорить об ответственности уголовной.

Разговор о «главном»: лучше поздно, чем никогда

Симптоматично, что президент обеспокоился «сбережением народа» к концу своего второго срока правления, за полтора года до новых думских выборов. Перед нами в очередной раз возникает дилемма: либо пять лет назад с демографией было все в порядке, либо глава государства только сегодня задумался о будущем нации. Если принять первое, то тогда демографическая проблема предстанет как результат политики нынешнего президента, что, конечно, не так. Но если принять второе, то нам невольно придется задать неловкий вопрос: почему о «главном» президент заговорил так поздно?

Отсюда вытекает другое, еще менее привлекательное умозаключение: либо президент — человек недалекий, либо физическое и моральное состояние нации интересует его только накануне общероссийских избирательных кампаний. Поскольку отказать Владимиру Путину в здравомыслии невозможно, придется остановиться на втором варианте. Именно данное обстоятельство стало причиной особого огорчения Геннадия Зюганова, заявившего, будто программа поддержки материнства была заимствована у коммунистов. Это заявление наглядно подтверждает, что президентская речь о любви была наиболее продуманным пиар-ходом Кремля (вкупе с остроумным замечанием о десятилетней (!) программе государственной поддержки семьи).

Патриотическая эзотерика: как зовут страшного «товарища волка»?

В арсенале методов борьбы за доверие граждан обращение к патриотическим чувствам играет не последнюю роль. Эксплуатация образа врага — излюбленный прием любой власти. Было бы странно, если бы кремлевские политтехнологи в ответственный предвыборный период пренебрегли таким испытанным методом. Поэтому патриотические интонации прозвучали в Послании весьма отчетливо. Единственный недостаток — слишком размытый образ врага. Но недостаток существенный.

Из-за указанной неопределенности патриотическая часть Послания превратилась в грандиозный сюрреалистический сюжет, где парадоксальным образом переплелись террористы, ядерные ракеты, гонка вооружений и загадочный «товарищ волк», который «кушает и никого не слушает». Объявив дерзкий рейд вооруженных отрядов Басаева на Дагестан «масштабной агрессией международного терроризма» на Северном Кавказе, президент стремительно перешел к атомным субмаринам «со стратегическим оружием на борту». Эти субмарины, оснащенные ракетным комплексом «Булава», по его мнению, должны стать основой стратегических сил сдерживания.

Насколько мы понимаем, стратегические силы сдерживания предполагают и стратегического противника, на которого направлены наши ракетные комплексы. К басаевским головорезам это, разумеется, не относится. Тогда по каким объектам должен, предположительно, наноситься ответный удар? Из каких стран может исходить подобная угроза «нашему дому»? Президент дипломатично обошел этот вопрос, свалив всю вину на пресловутый международный терроризм и прозрачно намекнув на упомянутого «товарища волка». Кто конкретно скрывается за образом серого хищника, осталось за кадром. Судя по контексту, речь идет о США, нашем, кстати, партнере в борьбе с международным терроризмом (согласно официальной пропаганде).

Послание позволяет Кремлю в течение последующих двух лет без всякого смущения "затирать" левую оппозицию

Если на таком сюрреализме будет строиться все наше военно-патриотическое воспитание, то вместо «укрепления боевого духа» мы в скором времени получим армию убежденных альтернативщиков. Вопрос этот далеко не праздный: коль наша власть начинает противостоять «товарищу волку» на деле, то почему она не решается выразить данное намерение в слове — открыто и без намеков? Интеллигентская щепетильность как-то не к лицу лидеру великой страны (на что как будто претендует наш президент). Остается предположить, что излишняя дипломатичность поддерживается намеренно, дабы сохранить хоть какую-то дистанцию с коммунистами.

В целом можно сделать следующий вывод. Нынешнее президентское Послание — это не просто артподготовка перед выборами-2007–2008. Это, в свою очередь, — льготный кредит, выданный президентом партии власти. Несмотря на указанные изъяны, Послание позволяет Кремлю в течение последующих двух лет без всякого смущения «затирать» левую оппозицию — главного конкурента на предстоящих выборах. Что касается практического воплощения благих пожеланий президента (а иначе его предложения назвать трудно), то вряд ли хоть один серьезный человек задается теперь подобными вопросами. Времена, когда надежды на счастливую жизнь связывались с намерениями государства, уходят.