Комедия как она есть

Питерский театр «Комик-трест» привез в Новосибирск «Белую историю» — трагикомическую сказку для взрослых с интерактивным финалом

Театр «Комик-трест» (The Comic-trust) постигла такая же судьба, что и многие другие театральные коллективы, работающие в неопределенно-смешанных жанрах и не вписывающиеся в традиционные форматы драматургии. Отечественный фестивальный и театроведческий пуризм неизбежно «укладывает» современные театры в определенные номинации и категории, что приводит к вполне ожидаемым последствиям — гастрольной или буквальной эмиграции экспериментальных и «синтетических» коллективов за рубеж. И в первую очередь, конечно же, в Европу, где любое новаторство традиционно поощрялось.

Жанр неопределяем

Независимое театральное товарищество «Комик-трест» было образовано в Санкт-Петербурге Вадимом Фиссоном в 1991 году, в столь благодатную на смелые начинания эпоху конца 1980-х – начала 1990-х годов. Тогда в одном только Санкт-Петербурге существовало более 300 театров-студий, из которых до наших дней дожили единицы: большая часть распалась — прежде всего из-за финансовых проблем, какие-то коллективы успешно эмигрировали. «Комик-трест» оказался одним из немногих театров, которому в течение 15 лет своего существования удалось не просто удержаться на плаву, но стать одним из определяющих российскую пантомиму (в широком смысле слова) коллективов, активно работающих «на экспорт».

Впрочем, ориентация «Комик-треста» на западный драматургический формат определилась практически сразу и как-то сама собой. Уже в 1991 году состоялись первые европейские гастроли театра в Польше с дебютным спектаклем «Чушь во фраке», в 1992-м «Комик-трест» стал лауреатом театрального фестиваля Imagination Celebration в Колорадо-Спрингс (США). А уже с 1993 года в режиме нон-стоп начинаются европейские гастроли с двухгодичной остановкой в немецком Pomp Duck and Circumstance — одном из лучших в Европе театров, представляющем собой гибрид цирка, театра и ресторана. Собирая за рубежом немалое количество всевозможных наград, «Комик-трест» нечасто возвращается с гастролями в Россию, где, кстати, два месяца назад главная актриса театра и супруга Вадима Фиссона Наталия Фиссон была удостоена звания «Заслуженный артист Российской Федерации».

На российском театральном пространстве «Комик-трест», без сомнения, представляет собой своего рода феномен — как с позиции уникальной эстетики, так и с точки зрения сложности формы. Тот жанровый плюрализм, который противоречит всем канонам сочетаемости, но при этом весьма гармонично присутствует в спектаклях товарищества, заводит театральных критиков в тупик. Это и балаган с буффонадой, доходящий до откровенного шутовства, но ни в коем случае не скатывающийся в площадную пошлость; это и фарс, исполненный гротескных образов; это и лучших традиций клоунада, замешанная на тонкой и ироничной мелодраме; это, в конце концов, извечная конверсия комического и трагического — трагическая клоунада, как сами актеры называют столь эклектичный жанровый разнобой. Среди отечественных театров, пожалуй, лишь «Дерево» Антона Адасинского да полунинские «Лицедеи», из которых и вышла Наталия Фиссон, так или иначе генетически близки «Комик-тресту», хотя пытаться искать жанровые параллели — в данном случае занятие бессмысленное.

Сказка как жизнь

В Новосибирск «Комик-трест» (гастроли организованы продюсерским центром Sib-Altera) привез свой самый известный спектакль — так называемую сказку для взрослых «Белая история». Более смыслообразующим, хотя, возможно, менее концептуальным и неоднозначным, выглядит английский вариант названия, с которым театр выступает заграницей, — White Side Story. История некой Белой страны, крошечного государства, затерянного в пространстве и времени бытия, государства, которого в широтах истории не могло существовать никогда, но которое вместе с тем существует вечно.

На сцене — ландшафт, будто из сказок Андерсена: белоснежный, укрытый шелком холм, у подножия которого крутится ветряная мельница, а на вершине стоит ювелирный готический замок c мерцающими в нем огнями. Полная луна взошла над холмом, и под музыку этников «Dead Can Dance», мимикрирующую под средневековые песнопения, над замком, словно крупные хлопья снега (ну как тут не вспомнить Вячеслава Полунина с его «Снежным шоу»!), — кружатся сотни мыльных пузырей. Но вдруг кукольный пейзаж оживает, шелк летит прочь, и холм оказывается распрямившимися во весь рост седовласой, совсем старой королевой и солдатом ее караула, замок венчает королевский жезл, а полная луна превращается в медный гонг. И так до самого конца спектакля: композиционно «Белая история» строится на метаморфозах, контрастах и приемах обманутого ожидания.

Помимо королевы-матери в королевстве проживают сибаритствующая огненно-рыжая принцесса, ее рыцарь в поролоновых латах и пара царедворцев-интриганов, смахивающих на комическую парочку — Астерикса и Обеликса. Все роли исполняют всего три актера: Наталия Фиссон, Николай Кычев и Игорь Сладкевич. Жизнь в королевстве остановилась, оно в своей статичности ветшает и оседает под тяжестью всей мировой истории. Крепко пьющая королева, украдкой прихлебывающая из фляжки, измученная подагрой, похмельной мигренью и своим чрезмерно затянувшимся пребыванием в этом мире, садится посреди сцены и уныло смотрит в зал — ей все опостылело. Ретроградна и стара как сама Европа, она похожа на впавший в маразм реликт и оттого из персонажа трагического превращается в комический.

В нашей жизни комическое и трагическое не так далеки друг от друга,а порой неразличимы.

Иной жизнью живут прочие обитатели королевства. Принцесса плещется в море, скрывающемся за растянутой на сцене простыней, обдавая первые ряды настоящими брызгами; развешивает звезды, чтобы потом, имитируя замедленную киносъемку, собирать их в живописной позе и складывать себе в корзинку. Ее везде сопровождает рыцарь-солдафон (Николай Кычев) — пародийный герой средневекового миннезанга и персонаж наиболее неоднозначный, чей образ задает дополнительный комический обертон спектакля. Выкрикивая во все горло слова «Yellow Submarine» и громыхая сапогами по сцене, он тем не менее соединяет в себе черты Гамлета и Дон Кихота. А его совершенно гамлетовский монолог с мечом и розой «Пырц или пыньк?» делает сюжетную линию с его участием окончательно травестийной.

«Белая история» — спектакль интерактивный. Практически в самом начале в зрительный зал летят горсти монет, которые щедрой рукой разбрасывает королева-мать. Затем она вместе со своими караульными бросает со сцены пачки поддельных банкнот, которые оказываются валютой Белого королевства. Зритель прямо по-детски страшно рад — выгребает из-под сидений мелочь, собирает в проходе между рядами банкноты… Заезжий то ли юродивый, то ли хиппи, характерно затянувшись «косяком», передает его в зал. В следующую минуту зрители должны быть готовы получить по голове поролоновым мечом от бдительного караульного.

Интерактивным апофеозом оказался финал спектакля — зрителям предложили проголосовать за комический или трагический исход: казнить принцессу, примерившую поверх своего колпака королевскую корону, или помиловать. Поднимаешь палец вверх — спектакль кончается комически, опускаешь вниз — трагически. Россия — не Греция с многовековой историей трагедии как национального достояния (эллины, по словам Наталии Фиссон, предпочитают трагический финал), а потому за трагедию проголосовали считанные единицы. Впрочем, из демократических соображений были показаны оба финала, и в обоих… принцессу казнят, но здесь-то и кроется философия «Комик-треста», тонкая и ироничная: зачастую в нашей жизни комическое и трагическое не так далеки друг от друга, а порой неразличимы. Раблезианская, карнавальная стихия смеха, в которой утопают спектакли «Комик-треста», то и дело взрывается пронзительными метафорами жизненных и наджизненных коллизий, повсеместно прорастает вечными, проклятыми вопросами, на которые нет ответа, и потому их заглушает смех. В чем соблазн карнавала? Согласно концепции Михаила Бахтина, в том, что он помогает преодолеть трагедию, растворяя в смехе страх, горе и смерть. «Наше оружие — смех! Обрушим дубину иронии на хрупкий череп бытия! Разрубим топором юмора сгнивший гордиев узел вечных вопросов!» — пишут актеры «Комик-треста» сами о себе.

Через весь спектакль проходит оголенный лирический нерв, задевать который — не под силу обычным клоунам из фарсовой буффонады. Но «Комик-трест» — не обычные. Пожалуй, один из самых трогательных пассажей спектакля — нарочито наивная и до боли минорная сцена, где на старую королеву падают лопаясь мыльные пузыри, а она укрывается от них зонтом — это не что иное, как тонкая и прозрачная метафора тщеты всего сущего, неотвратимой бренности бытия. Растворяя в иронии такие вечные величины, как любовь, смерть, одиночество, достигая таких глубин смысла, «Комик-трест» балансирует между фарсом и философскими интермедиями. Их девиз «Лучше смеяться над нами, чем плакать над собой» — это ведь почти зигфридовское «Юмор — это мужество». «Комик-трест» — если и клоунада, то клоунада экзистенца, иначе и не скажешь.