Седьмая монополия

Тема недели
Москва, 20.11.2006
«Эксперт Сибирь» №43 (139)
Намерение депутатов Госдумы принять закон о введении полной государственной монополии на продажу алкогольной продукции вызывает слишком много вопросов. Но совершенно ясно, что инициатива продиктована исключительно экономическими интересами, далекими от реальной борьбы с пьянством

Серия впечатляющих репортажей о массовых отравлениях суррогатным алкоголем с самого начала предвещала развязку в виде очередного сенсационного решения властей. Так и произошло: на исходе шумной кампании по разоблачению водочных фальсификаторов спикер Госдумы Борис Грызлов заявил о возможном введении государственной монополии на весь оборот спиртного. Буквально на следующий день российские парламентарии, подогреваемые призывами против водочной мафии, принялись обсуждать данное предложение.

Реакция со стороны отдельных представителей общественности оказалась скептической. Послышались справедливые опасения, что за этим стоят интересы определенных лиц, желающих полностью взять в свои руки алкогольный рынок (после аналогичного захвата нефтегазового комплекса). Для частных производителей и торговцев алкоголем возникают неясности, как государство будет на практике осуществлять свое намерение. В любом случае, те, кто в этом вопросе принимает сторону бизнеса, испытывают самые тревожные предчувствия.

Разговоры о необходимости спасти здоровье нации совершенно не успокаивают. Многие прекрасно понимают, что это не более чем прикрытие истинных интересов властей. Как бы мы ни относились к проблеме, ясно одно: сам по себе вопрос о государственной монополии с повестки дня снят не будет. Нас действительно ожидают большие перемены. Какие именно, постараемся разобраться.

Наша монопольная традиция

У осведомленного человека намерение депутатов вернуть государственную монополию на продажу спиртного может вызвать не только изрядную долю скепсиса, но и искреннее недоумение. Интрига в том, что она (шестая по счету за всю историю страны) была восстановлена 13 лет назад Указом № 918 Президента России Бориса Ельцина от 11 июня 1993 года «О восстановлении государственной монополии на производство, хранение, оптовую и розничную продажу алкогольной продукции».

В соответствии с этим 19 июля 1995 года был принят Федеральный Закон «О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта и алкогольной продукции», согласно которому монопольное право федеральной исполнительной власти подразумевало полный контроль за производством и оборотом (включая оптовую и розничную продажу) этилового спирта и алкогольных напитков, установление цен на спирт и акцизных налогов на алкогольные напитки, контроль экспорта и импорта алкогольной продукции (включая установление квот), введение норм и правил в области производства и оборота алкогольной продукции.

Разумеется, сегодняшняя госмонополия, осуществляемая через систему лицензирования на все виды предпринимательства в сфере производства и торговли алкоголем, отличается от советской, когда государство само организовывало продажу и производство спиртного. Но она соответствует рыночным условиям и, кроме того, не вступает в противоречие с антимонопольным законодательством.

Несмотря на то, что определенная часть прибыли с оборота алкоголя переходит в частные руки, государство ничего не теряет, поскольку величина акциза составляет более половины стоимости бутылки спиртного. При этом оно избавлено от необходимости создавать и поддерживать соответствующую инфраструктуру, вкладывать деньги в оборотные средства, развитие производства, ремонт оборудования. Все перечисленное ложится на плечи предпринимателей. Печальная участь отдельных государственных спиртовых заводов показывает, насколько сложно в условиях рыночной конкуренции удержаться на плаву, сохраняя чисто советский подход к работе. А по-другому, судя по всему, государственные назначенцы работать не в состоянии.

Чего хотят добиться народные избранники, предлагая нам очередную, уже седьмую по счету, госмонополию?

Так чего же хотят добиться народные избранники, предлагая нам очередную, уже седьмую по счету, госмонополию? По логике вещей получается переход к советскому образцу, когда государство не только ведает квотами, акцизами и лицензиями, но и присваивает себе всю собственность, связанную с производством и продажей алкоголя. Ничего другого на ум не приходит. Но вряд ли речь идет о неких революционных изменениях, связанных с экспроприацией частной собственности. Скорее всего, мы становимся свидетелями неплохо продуманной многоходовки, когда российский алкогольный рынок, дающий баснословные доходы, плавно переходит в руки государства. Может сложиться так, что оно окажется самым влиятельным игроком, конкурировать с которым частным предпринимателям будет бессмысленно. Прежде чем говорить о практической реализации такого замысла, разберемся, зачем все это государству нужно.

У истоков хмельного патриотизма

Чтобы не поддаваться морализаторской риторике, которой прикрываются сторонники «новшества», отнесемся бесстрастно к несомненной исторической правде: в нашей стране госмонополия на спиртное устанавливалась исключительно для пополнения казны. Мало того, именно отсюда берет начало повальное русское пьянство. Поэтому разговоры об оздоровительном характере подобного установления отдают либо лукавством, либо неосведомленностью в данном вопросе. Прямая цель госмонополии — извлечение прибыли из эксплуатации порочного пристрастия людей к спиртному.

Русские самодержцы, создав когда-то собственное производство спиртного (в противовес частникам), быстро оценили выгоду. К XVII веку продажа алкоголя стала для наших правителей наиважнейшей статьей дохода. Как признавался царь Михаил Федорович, в Московском государстве «во всем скудость, кроме таможенных пошлин и кабацких денег государевым деньгам сбору нет». При царе Алексее Михайловиче кабацкий сбор составлял около полутора миллионов рублей — по тем временам сумма внушительная.

Каковы были последствия такой, с позволения сказать, экономической политики? Простой русский люд, до того умеренно потреблявший спиртное (этот факт отмечают многие историки), быстро начинает усваивать дурные боярские наклонности — напиваться до одурения и уходить в длительные запои. Правда, в отличие от материально обеспеченных соотечественников, простой человек быстро скатывался на социальное дно, пополняя армию люмпенизированной черни. Порой спивались целые села, оставляя неубранными поля в самый разгар страды. Некоторым городам в отдельные годы реально угрожал голод.

Правительство в срочном порядке принимало профилактические меры, но борьба за социальное благополучие вступала в противоречие с государственными интересами. Пополнение казны было напрямую связано с количеством выпитого, а потому отрезвление народа могло печальным образом отразиться на бюджете. Чего, конечно, русские государи допустить не могли. Все меры оборачивались борьбой не с пьянством, а с нелегальными производителями и торговцами — главными конкурентами государства в деле спаивания населения. В такой борьбе можно было с успехом использовать демагогию, хотя с чисто экономической точки зрения это была банальная борьба за потребителя.

Российский алкогольный рынок, дающий баснословные доходы, плавно переходит в руки государства

Все последующие события, связанные с периодическим возобновлением (после временной отмены) госмонополии, наглядно показывают, что участие государства в производстве и продаже алкоголя нисколько не снижает потребление спиртных напитков. Наоборот, при каждой монополии этот показатель неуклонно возрастает. Причем это справедливо не только для России. В Финляндии за 60 лет существования госмонополии потребление алкоголя на душу населения выросло более чем в пять раз. Американский опыт показывает, что в 17 штатах, где существует госмонополия на продажу крепкого алкоголя, его пьют ничуть не меньше, чем в других штатах. Таким образом, государство ведет себя на алкогольном рынке не как проводник нравственности, а как обычный прагматичный делец.

Идеологическое прикрытие государственной наживы

Каждый раз после отмены государственной монополии на алкоголь российские государи сталкивались с одной и той же проблемой — заметным опустошением казны. Данное обстоятельство толкало их под патриотическими лозунгами возобновлять монополию. Естественно, главными виновниками в сложившейся ситуации становились частные производители и торговцы. Хотя государство всегда имело колоссальные возможности для воздействия на отдельных нечистоплотных дельцов, выбор неизменно делался в пользу установления госмонополии — исключительно в силу экономического интереса.

В отечественной литературе сказано немало проникновенных слов о четвертой госмонополии, введенной в 1895 году по настойчивому требованию министра финансов Сергея Витте. Обычно говорится, что государство, включая императора Николая II, решило спасти народ от злоупотребления всевозможными суррогатами, предложив взамен высококачественный алкоголь. Но нет никаких сомнений, что во главу угла был поставлен тот же экономический интерес. Простой факт: еще во времена императора Александра III качественные сорта русской водки, изготовленной на частных предприятиях, в больших количествах поставлялись за границу. А на российский рынок проникал обильный поток низкосортного пойла, произведенного из дешевого картофельного спирта, из Украины, Польши, Прибалтики и даже Германии при полном попустительстве властей.

Разумеется, последующее введение госмонополии изменило ситуацию на рынке алкогольной продукции, но народ пить меньше не стал. Наоборот, за 15 лет с момента введения госмонополии потребление водки на душу населения выросло почти в полтора раза (с 4,3 литра в 1895 году до 6,09 литра в 1910-м).

Мало того, в целях увеличения количества спиртного и уменьшения его себестоимости подключили науку. Так, профессор Спасский изобрел способ производства спирта из опилок и торфа. (При Никите Хрущеве всерьез ставился вопрос о производстве дешевой водки из продуктов нефтепереработки, но запротестовали генетики.) Неизвестно, к каким последствиям привело бы упомянутое ноу-хау. В любом случае, государство бы в проигрыше не осталось. В начале XX века более трети годового дохода составляла выручка от продажи казенной водки. Только за семь лет монополии (с 1905 по 1912 год) от продажи алкоголя было получено 185 млн рублей прибыли. От эксплуатации железных дорог за тот же период казна пополнилась только на 160 млн рублей.

Сколько бы мы ни рассуждали о благотворном влиянии государства на оздоровление нации, пополнение казны за счет прямого вливания «пьяных» денег действует на правителей столь же деморализующе, как и легкая прибыль на теневых дельцов. При советской власти, особенно в приснопамятные застойные годы, массовые сорта водок по качеству заметно уступали тем, что прославили нашу водку за границей. «Столичная», «Московская особая», «Посольская», «Юбилейная», «Золотое кольцо», изготавливаемые из высококачественных спиртов марок «Экстра» и «Люкс», в свободной продаже встречались крайне редко. Простой народ пил ту, в состав которой входил более дешевый спирт «высшей очистки», приготовленный из некондиционного зерна или картофеля. В 1983 году на прилавках появилась еще более дешевая и, соответственно, менее качественная водка, известная в народе как «Андроповка».

Но самым ужасным был массовый выпуск бормотухи — самого дешевого и самого губительного пойла. Возможно, многие еще помнят плодово-ягодные вина по 90 копеек за полулитровую бутылку. В застойные годы государственные предприятия ежегодно производили до 140–150 млн декалитров этого зелья. Факт беззастенчивого спаивания государством своих граждан был налицо. Госмонополия, как видим, в этом плане ровным счетом ничего не гарантирует, поскольку само государство способно стать первым фальсификатором, причем на законных основаниях.

Мечты о дешевой водке — контуры нашего особого пути

Вернемся в наши дни. Симптоматично то обстоятельство, что в разговорах о новой госмонополии звучат фразы о необходимости предложить населению дешевую и якобы качественную водку, дабы предотвратить массовые отравления суррогатами. Здесь опять пытаются прикрыть экономические мотивы морализаторством. Граждане, которые из-за низкого достатка не в состоянии купить нормальную водку в магазине, а потому принимающие на грудь сомнительные подделки, потенциально являются для государства самыми надежными клиентами. А поскольку власти мало что предпринимают для повышения качества жизни, то пытаются решить для этих людей проблему с другого конца — предлагают доступную по цене водку. Последнее вполне возможно, если учесть, что в частной торговле из-за высоких акцизов цена на спиртное повышается более чем в два раза. Поскольку государственные предприятия будут торговать безакцизно, то здесь вполне возможно соответствующее снижение цен.

Подобные предложения уже поступали раньше. Так, в 1997 году на Втором Конгрессе российских производителей алкогольной продукции было предложено (как раз в целях борьбы с теневиками) запустить в продажу большие партии дешевой водки, производимой под госконтролем. Естественно, акцизы собирались отменить совсем, резко снизить цену. Но по каким-то причинам эксперимент не состоялся.

Если государство по-настоящему вклинится в производство алкоголя и торговлю им, оно будет иметь серьезные козыри, что поставит его вне конкуренции с частниками. На это, видимо, делается основной расчет: в государственных винно-водочных магазинах цена на спиртное может быть гораздо ниже, чем в частных. Для предпринимателей будут регулярно изобретаться жесткие и трудновыполнимые правила, из-за которых им придется в целях компенсации убытков либо повышать цены, либо вообще отказываться от продажи спиртных напитков.

Чего стоило введение новых акцизных марок и Единой государственной автоматизированной информационной системы учета этилового спирта (ЕГАИС), поднявшее цены на вино на 20–25% (не говоря о сужении ассортимента) и принесшее предпринимателям миллионные убытки. Самые серьезные проблемы, судя по всему, будут у владельцев небольших продуктовых магазинов, получающих основную прибыль как раз за счет продажи спиртного. Следовать новым правилам им вряд ли будет по силам, что поставит их на грань полного разорения. Здесь-то и может подключиться государство, используя такие магазинчики для реализации казенного алкоголя.

Нетрудно догадаться, что с приходом государства на алкогольный рынок число потребителей легального и при этом дешевого спиртного резко возрастет за счет привлечения тех, кто сегодня вынужден покупать подпольное зелье. А это довольно большая армия неумеренно пьющих и в этом смысле самых ценных покупателей. Как видим, ничего принципиально нового не происходит со времен московских царей.

У партнеров

    «Эксперт Сибирь»
    №43 (139) 20 ноября 2006
    Алкоголь
    Содержание:
    Продолжение следует?

    В ситуации вокруг суррогатного алкоголя в Иркутской области, приведшего к смерти более 60 человек, пытается разобраться комиссия из 600 специалистов

    Реклама