Реформы как модернизация

Москва, 19.03.2007
Пришло время сменить риторику реформирования на действия по модернизации

Реформы в России носят какой-то перманентный характер, время от времени превращаясь в революции, слом всего и вся. Почему реформы в России часто кончаются катастрофами или вырождаются в нечто вялотекущее, в никого не вдохновляющую рутинную процедуру, которую пытаются оживить бодрые выступления слушающих только самих себя «реформаторов».

Почему реформы часто уходят куда-то вбок, словно пошедшая юзом машина на мокрой дороге? Заключается ли проблема в дороге — выбранном векторе развития, в машине — государственной системе, или же в водителе — самом государственном аппарате и его лидерах (например, Михаил Горбачев или Борис Ельцин, которые четко не осознавали, куда и зачем нужно рулить).

Реформы должны быть концептуально проработаны и понятны народу, ради которого они должны осуществляться. Если гражданское общество не понимает сути предлагаемой реформы, то она вскоре зайдет в тупик и бумерангом ударит по тем, кто ее инициировал. Обо всем этом говорили участники первого круглого стола из серии «Реформы как модернизация», проводимого Фондом социо-прогностических исследований «Тренды» совместно с журналом «Эксперт-Сибирь».

Директор Фонда социо-прогностических исследований «Тренды», профессор Владимир Супрун

  Фото: Борис Барышников
Фото: Борис Барышников

— Самое плохое, что может произойти с реформами — это слишком быстрое их принятие или слишком быстрая отмена. Чтобы проверить качество изменений, должно пройти от трех до пяти лет. Раньше реформу нельзя отменять, если только она не ведет к катастрофе.

Реформы первого типа, которые можно условно назвать «мягкими», «толерантными», происходили во второй половине 1980-х годов, и начались они с «полусухого» закона, который привел, как и в Америке, к консолидации мафии. Но затем эти «мягкие» реформы затвердели, задубели и превратились в шоковую дубинку изменений начала 90-х. Имели ли вышеупомянутые реформы какое-либо отношение к модернизации? Вряд ли. Ведь модернизация предполагает быстрое, но не сокрушительное обновление с целью вступления в мир, который находится впереди тебя. В 80-е годы в западной литературе появилось понятие «догоняющая модернизация». Но нужно ли России кого-либо догонять, пусть даже через посредство модернизации, или нужно проводить процесс инновации, созидания качественно другого состояния общества, экономики, но не через деструктивный, а креативный процесс. Чтобы предпринять те или иные действия, необходимо понять, где мы находимся в данный момент, и, отталкиваясь от этого анализа, можно рассмотреть перспективы той или иной реформы. Оценка перспектив предполагает оценку ресурсов, не только финансовых или человеческих, но и способность общества гибко реагировать на изменения, а не содрогаться от шока. Важно также понять, кто будет субъектом реформы, — властные группировки или же сам народ. Если сам народ — то нужен этап просвещения с объяснением целей и задач реформ. Нужна также и модель реформ, где видение будущего является важнейшим компонентом.

Председатель президиума, научный руководитель Института проблем глобализации, доктор экономических наук Михаил Делягин

  Фото: Борис Барышников
Фото: Борис Барышников

— Реформы — это просто слово. Суть российских реформ, если посмотреть их с 1987 года, состоит в метании из стороны в сторону, в радикальной смене не только риторики, но и целых команд, и целой политики. Но есть один процесс, который шел неуклонно и необратимо и достиг своего логического завершения два–три года назад. Это освобождение нашей бюрократии от всякого контроля извне. Сначала она освобождалась от контроля со стороны ЦК КПСС и КГБ, потом от контроля со стороны крупного бизнеса, по ходу дела — от контроля общества. Венцом тех реформ стала полная свобода правящей бюрократии от какого бы то ни было контроля. Это касается страны в целом.

Несмотря на всеобщую коррумпированность, стремление к личному потреблению у нашей правящей бюрократии есть и простые человеческие черты. Очень много происходит от лени и от глупости. Глупость не является ругательством, она является объективной причиной, потому что каждая структура, каждый человек является функцией своего образа действий. Если вы делаете что-то очень примитивное, вы примитивизируетесь сами. Если управление занимается делами, связанными с коррупцией, а не с развитием, то этот вид деятельности — примитивный, и государственное управление примитивизируется вслед за ним. И оно даже отторгает профессионалов, потому что они оказываются просто лишними. Они проигрывают аппаратную конкуренцию, они отвлекаются на какое-то там управление, на решение настоящих содержательных проблем. В разных регионах это по-разному, но в федеральном центре это видно очень ярко. Лень же проявляется, например, в том, что у нас государство действительно следует основам менеджмента. Что есть суть менеджмента? Это делегирование ответственности, делегирование функций. И наше государство так и делает. Ну а поскольку смыслом является не управление, не достижение каких-то конкретных целей, а просто снятие с себя ответственности, делегируются ровно те функции, которые делегировать нельзя. В первую очередь — выработка стратегических решений. Все принципиальные решения по выработке реформ госаппаратом отданы на аутсорсинг, причем добро бы — своим знакомым, а иногда — непонятно кому.

Вторая вещь: выработка того или иного решения отдается тому, кто первым зашел в кабинет к чиновнику. А заходит наиболее заинтересованный участник рынка. Соответственно, он эти реформы разрабатывает, исходя изначально из своих коммерческих интересов, и ни из чего больше. Потому что он просто участник рынка. И поскольку мы все патриоты в глубине души, то чиновник отдает это не просто случайному участнику рынка, но еще и государственному участнику рынка. В результате частные участники рынка просто зачищаются под корень, что ярче всего мы видели на примере пенсионной реформы. Это еще и реформа образования, и электроэнергетики. Этот список можно продолжать. К сожалению, сегодняшние российские реформы направлены на переработку России в личное потребление крайне ограниченного числа людей, поэтому в историю они войдут (если у нас будет история после этих шагов) с крайне плохими оценками.

Политолог, заместитель председателя комиссии Общественной палаты Сергей Марков

  Фото: Борис Барышников
Фото: Борис Барышников

— Мы помним, что в 1980-е годы перед советским обществом была поставлена задача модернизации. Она была поставлена исходя из классической марксистской формулы, когда развитие производительных сил значительно обогнало состояние производственных отношений. Экономика тогда уже не терпела жесткой плановой структуры, было ясно, что нужно переходить к более гибким системам для постиндустриального прорыва. Плюс советский человек того времени — образованный, включенный в плотную систему социальных связей, информированный — уже не терпел того идеологического диктата, который терпел человек 30-х годов, живущий при Сталине. Формировавшийся тогда средний класс, который представляли интеллигенция, квалифицированные работники, инженерный корпус, учителя, врачи, потребовал свободы. И именно он совершил демократическую революцию, поддержав реформы, ориентированные на модернизацию страны.

Какие были поставлены задачи? Во-первых, техническое перевооружение, переход от индустриального уклада экономики к постиндустриальному, к расширению сферы услуг. Второе — создание экономической конкуренции, то есть новых экономических отношений. Третье — интеграция советской экономики в глобальную. Четвертое — создание конкурентной политической системы, чтобы граждане могли больше влиять на властвующий строй, и в этой связи уход от системы номенклатуры. Следующее — это повышение степени свободы индивида. И развитие социального человеческого капитала через повышение дохода, повышение качества жизни, через большую свободу выбора для конкретной личности. Такие были задачи. К сожалению, они не смогли реализоваться. Советская элита не справилась с проектом модернизации. Нарастали кризисные явления, которые завершились вялотекущим государственным переворотом, произошедшим в стране в 1991 году, и распадом страны, точнее, отделением от нее большого количества провинций, среди которых были такие крупные, как Украина. В результате произошел срыв попытки модернизации. И во многом произошла демодернизация общества, деградация экономики, падение доли современных отраслей, распад структурных объектов, деградация социальной сферы и социального человеческого капитала, депопуляция, ухудшение места в мире по многим параметрам. К концу 1990-х мы оказались перед угрозой нарастания кризиса и нового этапа распада. К счастью, повезло с руководством, и начало путинской эпохи прошло под флагом политики благословления государственных институтов. И вслед за этим пошло накопление ресурсов.

Первое, что следует сделать в условиях модернизации — создать механизм перетока ресурсов из сырьевых отраслей в отрасли постиндустриальные, в отрасли современной экономики. Такого механизма пока нет. Второе — административная реформа. Все понимают, что коррупция — большая проблема и, слава богу, руководство страны понимает, что с ней надо бороться не снятием голов, а прежде всего административными методами, то есть созданием эффективной бюрократии. Но вопрос и в том, кто будет проводить эту административную реформу. Ясно, что бюрократия не может, как Мюнхгаузен, вытащить себя из болота. Нужна политическая сила с неэкономической мотивацией. Третье — снизить степень участия государства в экономике. Четвертое — реформа образования. В этой области мы должны создать ситуацию соответствия рынку труда и соответствия современному обществу. И необходимо закрепление прав собственности.

Главный редактор журнала «Политический класс» Виталий Третьяков

  Фото: Борис Барышников
Фото: Борис Барышников

— Все мы до определенного возраста голосуем за всяческие реформы и модернизации. Нам нужны только две вещи: чтобы мы от этого выигрывали и чтобы наши усилия были минимальными. В этом смысле я сторонник революций. Они скоротечнее, и их результат понятен сразу. Конечно, послевкусия у них разные, но в гедонистическое время, которое мы переживаем сейчас, люди предпочитают все же реформы.

Я не знаю, что можно модернизировать с общественной точки зрения. Если мы обратимся к таким словам, как «новая Россия», то мне не совсем понятно, с какого времени идет исчисление. Сегодня у нас одна и та же страна, одно и тоже общество, одна и та же нация, один и тот же правящий класс — бюрократия, разбавленная то аристократами, то партийными функционерами, то представителями бизнес-структур. В своей статье «Национализация будущего» заместитель администрации Президента РФ Владислав Сурков пишет: «Мы должны создать новое общество, новую армию, новую веру». Я поддерживаю доктрину современной демократии, но отдельные пункты ее, особенно со слов Суркова, категорически нет. Никому, ни Суркову, ни Путину, ни кому-либо другому не удастся создать новую страну. Я фаталист и не верю ни в какие реформы. Нельзя изменить ни общество, ни мировую цивилизацию, ни конкретно Россию, эту инертную страну, распластанную на гигантском пространстве.

Председатель комиссии Общественной палаты по вопросам глобализма и национальной стратегии развития России, профессор кафедры политологии МГИМО Андраник Мигранян

  Фото: Борис Барышников
Фото: Борис Барышников

— Я всегда за реформы. Самые успешные общества, в которых сформировалась демократическая политическая система, — англо-саксонские. В них постоянно проходят изменения. Консерваторы всегда отличаются от либералов тем, что они делают медленные, продуманные реформы, просчитывают последствия. И поэтому, в отличие от левых, социалистов и прочих, это общество никогда не вползает в революции. Если вы относитесь к своему обществу как к организму, а не как к механизму, который можно произвольно конструировать и реконструировать, тогда вы можете успешно осуществить реформы. Россия постоянно подвержена искусу революций, поскольку она постоянно отвечает на вызовы, созданные не внутри ее самой, эти вызовы внешние. На них можно отвечать, если твое общество современное и модернизированное. Но сегодняшнее наше общество и среда неготовы к этому. Поэтому не хватает ни последовательности, ни готовности к упорному труду.

У партнеров

    «Эксперт Сибирь»
    №11 (153) 19 марта 2007
    Социальная ответственность
    Содержание:
    Реклама