Страна свободного образования

Абсолютная свобода выбора и концентрация научных интересов делают вузовскую систему Германии уникальной в глобальном образовательном процессе

В соперничестве за лучшие умы современная Германия является одним из мировых лидеров. Следуя принципу единства науки и образования, инвестируя крупные суммы в научно-образовательную сферу, ФРГ привлекает многих ученых, молодых специалистов и студентов из разных точек земного шара. Россияне — четвертая по численности группа иностранцев, которые ведут в Германии научную деятельность или получают образование. За последние десять лет только количество студентов, обучавшихся в немецких вузах, увеличилось в 10 раз — в 2006 году эта цифра превысила 10 тыс. человек. И есть все основания утверждать, что Россия, постепенно интегрируясь в глобальный Болонский процесс, сможет стать полноправным участником международного научного сообщества.

Германская служба академических обменов DAAD, которая в этом году отметит двадцатилетие своей деятельности в России, — один из крупнейших участников процесса интернационализации науки и образования. О роли Сибири в нем, об особенностях немецкой системы образования, а также о возможностях российско-германского академического обмена мы беседуем с руководителем новосибирского информационного центра DAAD Анной Хесс.

— Немецкая система образования переживает период реформирования. Куда она движется, и что вообще можно сказать об образовательном ландшафте Германии?

— За образец современной образовательной системы Германии взята англо-американская система. Но немцы не стали копировать ее точь-в-точь. Во-первых, это касается цены обучения — высшее образование в США стоит намного дороже, чем в ФРГ. Кроме того, в Америке студенты учатся четыре курса, в Германии же на бакалавриат уходит три года. В США также нет специализированных вузов, которые есть у нас. Они считаются уникальными. Допустим, для инженеров гораздо практичнее учиться в узконаправленном вузе, где система обучения больше похожа на школу. Университет предполагает свободный режим обучения: студент сам решает, когда ему ходить на учебу, какие курсы выбирать, когда посещать семинары и к каким профессорам приходить на лекции. В специализированном вузе есть строгое расписание: студенты обязаны посещать все занятия и в течение учебы проходить практику. Такое обучение длится четыре года — гораздо меньше, чем в университете, но выпускники специализированных вузов в результате получают пусть и менее универсальное, но зато узконаправленное образование. Как показывает практика, люди, получившие образование, например, в области социальной педагогики или инженерии в таком вузе, в профессиональном плане значительно выигрывают у выпускников университетов с такими же специальностями.

— Свобода, которая сваливается на предоставленных самим себе студентов университетов, не мешает учебе? Как с этим справляются русские студенты?

— Такая проблема действительно существует — иногда студенты учатся в университете по 10 лет. Порой с такой свободой и вправду справиться нелегко, даже не все немецкие студенты оказываются в состоянии управлять свободным расписанием. Но для иностранных студентов, в том числе для русских, которые отлично знакомы с тем, что такое русские школьная и вузовская дисциплины с жестким расписанием и обязательным посещением лекций, это бывает особенно тяжело. Конечно, если речь идет о стипендиатах DAAD, в Германии с ними работает наш сотрудник, который разъяснит правила. Если же студент уезжает учиться в Германию самостоятельно, первые два года обучения ему, возможно, будет очень тяжело привыкнуть к немецкой системе свободного выбора. Не всегда просто сориентироваться, когда, какие и сколько курсов включить в самостоятельно составленное расписание, чтобы к концу семестра набрать необходимое для сдачи экзамена количество кредитных очков.

В Германии была серьезная проблема с долгосрочными студентами, которые учились по 18–20 семестров — они уже работали, обзавелись семьями, но все равно не могли окончить вуз. Недавно было найдено решение этой проблемы: если человек учится больше пяти лет, что считается стандартным сроком, то на шестой год за затянувшееся обучение ему придется платить. Изменения коснулись системы приема экзаменов: у экзаменационных результатов появился своеобразный срок годности в два года. Студент уже не сможет сдать следующий экзамен, например, через четыре года после предыдущего, так как к этому времени последний окажется уже недействительным. В итоге этих вынужденных преобразований появляется стимул не затягивать процесс обучения, поэтому сегодня в Германии «вечных» студентов становится все меньше и меньше.

— Есть ли у DAAD программы, разработанные специально для Сибири?

— Каких-то специальных проектов не существует, но среди пятнадцати программ, которые в этом году мы запустили для граждан России — для студентов, ученых и аспирантов — я могла бы отметить программу «Михаил Ломоносов». Это один из самых масштабных наших проектов, ориентированный на молодых ученых в области естественных и технических наук. И так получилось, что больше всего стипендиатов родом из Сибири — сибиряков в ней участвует гораздо больше, чем даже москвичей или петербуржцев. Стипендиаты получают возможность уехать в Германию, но сначала им придется найти немецкого партнера: быть может, институт, с которым они будут сотрудничать. Эту программу используют огромное количество физиков и математиков, которые работают вместе с немцами и хотят попасть в ФРГ на научные стажировки.

Иногда молодые ученые, пишущие кандидатскую или докторскую, уезжают в Германию, чтобы поработать в библиотеках и собрать материалы, которых нет в России. Но это может происходить только через немецких партнеров — либо через институты, либо через профессоров или доцентов, которые приглашают русских стипендиатов. Без партнерства, к сожалению, ничего не получится.

Несомненный плюс проекта «Михаил Ломоносов» в том, что соискателям необязательно знать немецкий язык — можно ограничиться английским. У нас много ученых, хорошо владеющих только английским языком, в области точных наук это не столь принципиально — российские и немецкие ученые все равно поймут друг друга.

— В каких представителях сибирской молодой научной элиты заинтересован академический мир Германии?

— Прежде всего это, конечно же, представители российской школы точных наук, а также специалисты в естественных и технических науках. В этих областях завязывается наиболее тесное и продолжительное сотрудничество между сибиряками и немцами. Например, группа ученых в составе геолога, биолога и географа из Алтайского государственного университета очень плотно работает с коллегами из Галльского университета. Эти связи стали уже историческими, поэтому все немецкие доценты и ученые этого университета говорят по-русски. Институт ядерной физики в Академгородке активно сотрудничает с немецкими институтами подобного профиля. Помимо DAAD, в Германии есть научное объединение Гельмгольца — альянс исследовательских институтов, которые интенсивно работают с томскими и новосибирскими институтами, например, с научным центром «Вектор» в наукограде Кольцово.

— А насколько многочислен обратный поток — из Германии в Сибирь, или в целом в Россию?

— Конечно, он гораздо меньше, чем из России в Германию. Но DAAD стремится делать так, чтобы немцы тоже уезжали за границу. Особенно это касается студентов — мы заинтересованы в том, чтобы они, пока молодые, имели возможность учиться за рубежом. Мы запустили две программы: Go east, то есть «Иди на восток» и забавно названную Go out, то есть просто «Уйди отсюда», которая стартовала прошлой осенью.

Лет десять назад я сама проучилась один год в Перми: у меня социологическое образование, и тогда подобный опыт был вообще экзотикой — поездки в Россию для немцев ограничивались Питером и Москвой, а сейчас все больше и больше студентов едут именно вглубь России, в частности, в Сибирь. В Красноярске, например, у нас есть специальная программа для юристов, которая предлагает двойное образование в области российской и немецкой юриспруденции — ежегодно туда уезжают по два–три студента из университета города Пассау. Сначала они учат русский язык, а потом знакомятся с российской правовой системой.

— Буквально недавно Правительство РФ одобрило переход российского образования на двухуровневую систему высшего образования «бакалавр — магистр». Это скажется на российско-немецкой академической мобильности?

— На первый взгляд, эта система может показаться не очень удачной, потому что у студентов в течение учебы на бакалавра нет времени уехать за границу — надо как можно быстрее набирать кредитные очки и получать бакалавриат. Возможность выехать на учебу за рубеж в данном случае может ограничиваться разве что практикой. Но, с другой стороны, доучившись до бакалавра в России, заканчивать магистратуру студент может в Германии. На самом деле сейчас не совсем понятно, что же будет дальше в этом направлении. Огромное количество европейских студентов нацелены на то, чтобы побыстрее выучиться на бакалавра и потом поступить в магистратуру. Я думаю, что со временем Россия окажется вовлеченной в общеевропейские программы, которые включают в себя семестр обучения за границей. Например, самые первые программы для магистров в Германии заключались в том, что последний семестр обучения студенты проводили либо во Франции, либо в Англии и в результате получали двойной диплом. Это было еще в 1990-х годах, сейчас таких программ между вузами разных стран становится все больше и больше, двойной или тройной диплом — уже нормальное явление. Официальный переход на двухступенчатую систему образования позволит России интегрироваться в этот процесс. Пять лет назад только через DAAD в России было лишь два подобных проекта, сегодня их больше десяти. И я думаю, это только начало.

DAAD (Германская служба академических обменов)

была основана группой немецких студентов в 1925 году с целью поддержки студенческой мобильности. В 1945 году организация была распущена, а в 1950 — создана заново как зарегистрированное объединение частного права.

Сегодня DAAD — самоуправляемая организация вузов Германии и один из крупнейших фондов мира, главной задачей которого стал академический обмен между ФРГ и практически всеми странами мира. Организация объединяет 230 немецких вузов, 126 студенческих коопераций с центральным представительством в Бонне и является посредником в организации внешней культурной политики, а также политики высшего образования и науки Германии. В ФРГ DAAD — главный партнер Болонского процесса и ведущий организатор всех дискуссий, касающихся Болонской декларации. DAAD имеет 14 зарубежных представительств по всему миру и выдает около 50 тыс. стипендий в год.

Финансируется DAAD в первую очередь германскими государственными организациями: Министерством иностранных дел, Министерством образования и исследований, Министерством экономического сотрудничества и развития, а также Евросоюзом.

В общем потоке российско-германского обмена в рамках DAAD на Сибирь приходится каждая пятая стипендия: в среднем ежегодно в Германию уезжает около 100 сибиряков, большинство из которых молодые ученые.