Любовь к звездам

Русский бизнес
Москва, 11.06.2007
«Эксперт Сибирь» №22 (164)
Чтобы успешно продавать автомобильный бренд, надо по-настоящему его любить и ценить бизнес, которым занимаешься

Впрошлом году улицы Новосибирска были покрыты рекламными перетяжками компании «Воронцов Моторс», на которых крупными буквами красовался лаконичный слоган: «Сверхновые 2007».

Как говорит Евгений Воронцов — владелец и директор компании, являющейся официальным дилером марки Subaru в Новосибирске, — мало кто из горожан тогда понял, что означало «сверхновые» и почему в 2006 году предлагается что-то сверхновое из следующего, 2007 года. Причину Евгений понял сразу: он переоценил мыслительное восприятие людей, усложнил — ведь шесть звезд в овале «субаровского» шильдика отражают само слово Subaru, которое по-японски означает название созвездия Плеяды. Кроме того, Subaru — не столь популярная марка в Новосибирске, хотя и достаточно известная, в основном благодаря подержанным машинам, пригнанным из Японии.

«Я человек, которому интересны разные вещи. Сейчас период увлечения автомобильным бизнесом. Мне это ближе и понятнее. Знаете, один восточный мудрец сказал, что наслаждение не имеет степени. К своему возрасту я начал понимать, что лучше заниматься тем, что ближе тебе внутри, тем, от чего ты получаешь наслаждение, а не ориентироваться на тоннаж, метраж, счет в банке. Не всегда в размере дело», — отметил Евгений Воронцов по телефону до нашей встречи. Через два часа после звонка с предложением об интервью он подъехал к назначенному месту. Разумеется, — на Subaru, разумеется, на хите года — B9 Tribeca.

Выбор пути, выбор марки

— Начну с самого начала, — начал он рассказ. — Мне 35 лет, я новосибирец, в бизнесе с 1990 года. В первые годы было очень много разных занятий, много чего перепробовал. В 1996 году я занялся молочным бизнесом и начал выпускать комбинированное масло. Нам удалось реализовать очень большой проект: мы производили и продавали продукцию под маркой «Сибирское крестьянское» от Москвы до Владивостока. Этот бренд есть и сейчас, он работает. Просто тогда он был настолько оптовым, что в Новосибирске практически не замечался.

Опыт большого производственного проекта очень интересен. Нам удалось побывать на вершине этого бизнеса, потому что я не слышал о других компаниях, которые что-либо подобное делали именно в Урало-Сибирском регионе. Это был очень интересный период жизни, появилось множество знакомств, у нас сохранилась очень хорошая репутация среди партнеров. Многие до сих пор знают именно по этому бизнесу. Сложилась очень азартная команда, которая хотела победить, доказать что-то — однажды мы сделали за месяц тысячу тонн масла, это огромный объем!

В 2002 году мы намеревались открывать филиал в Москве, рассматривали вариант покупки там завода по производству масла. В принципе, для многих компаний это была бы, наверное, мечта — Москва, вот бы зацепиться в ней, остаться! Но у нас не пошло, не пошло по внутренним ощущениям. Да, мы набрали народ, открыли офис, начали продажи. Провели очень успешную выставку: на «Продэкспо» получили серебряную медаль за свой продукт. Причем честно завоевали награду — принципиально не ходили к организаторам, ни с кем не договаривались. Просто хотели, чтобы нас объективно оценили.

Примерно в то же время нам предложили приобрести по выгодной цене небольшой молочный завод в Подмосковье, благодаря которому можно было расшириться в молочном бизнесе. Но купить его не получилось.

В таких случаях я стараюсь прислушиваться к внутреннему голосу, и тогда я подумал, что если нет, то, значит, нет в этом смысла. Мы попытались искать завод в Новосибирской области. В свое время рассматривался вариант приобретения Татарского молочного завода (его выставляли в то время на продажу), нам был интересен Чановский молочный завод, и мы вели переговоры по его покупке. Все это происходило в 2003 году, а к 2004-му я пришел к выводу, что «молочный» проект надо ограничивать. Сам по себе он был успешным, приносил какую-то прибыль, хотя и не в тех объемах, как раньше. В итоге этот бизнес стал компактным, и стало ощущаться, что мы выжали из него все, что могли. Случился некий кризис жанра. Внутри компании наступил момент истины: оказалось, что это не наше — когда делаешь одно и тоже. Вот ты стал производить: сначала интересно, а потом начинаешь тиражировать сам себя. Ну и что? Внутри еще какая-то творческая волна идет, а потом она оседает. Начинаешь ощущать дискомфорт. Мы принялись искать другое направление.

В 2004 году связались с представителями компании Subaru в Москве. По-моему, чуть ли не первыми из Новосибирска вышли на них и спросили, почему такие хорошие машины здесь не представлены. Нам ответили, что в Новосибирске намечается конкурс на получение статуса дилера. По его условиям, мы должны были обладать в городе своим земельным участком и иметь план развития компании. Шесть–восемь месяцев длились переговоры, представители Subaru несколько раз приезжали сюда. В конце концов, состоялся, можно сказать, закрытый тендер. В Новосибирске, насколько я знаю, с нами конкурировали еще четыре компании. Как отметил представитель Subaru, они осмотрели около пятнадцати участков, и им очень понравился наш, на улице Ватутина.

Оказалось, что в Subaru не принято размещать свои центры в промышленной зоне, чтобы не было ощущения чего-то индустриального. Нами предлагался очень хороший участок на улице Большевистской, но он находился как раз напротив одного из заводов. Несмотря на то что, по моим оценкам, это очень перспективная улица с интенсивным автомобильным потоком и разместить центр там было бы куда лучше, нам ответили отказом. А на Ватутина сказали: «Да, это то, что надо». Здесь очень много зелени, рядом находится Бугринская роща.

Чуть позже я понял, в чем суть. Первый проект автоцентра, который мы предлагали, не был одобрен. По нему, видимо, просто оценили, как мы можем вкладываться фантазией — в нем мы отразили свое видение марки — российский, сибирский образ. Потолки под десять метров, все крепкое, огромное, с колоннами, с парящими конструкциями.

— И какова была реакция?

— Представители Subaru посмотрели, поулыбались и сказали, что придется все переделать, хотя все красиво, молодцы. Мы дошли с этим проектом до рабочей стадии. Но ошибка оказалась в другом, и в ней содержалась очень тонкая японская психология: совершенная техника не может быть совершенней природы. Идеальное является природным, и чем меньше техника отличается от природы, тем более она совершенна. Такая непростая мысль. Мы не сразу ее поняли. Вот в России в чем заключается престиж? Потолки под десять метров, огромный метраж, широкий размах. Верно? В Японии все совершенно не так — там удивительно простые салоны, простейшая мебель, даже иногда напоминающая какую-нибудь школьную столовую. И только потом неожиданно понимаешь, что такое обилие природных материалов (в частности, в Токио в лучшем автосалоне лежит паркет, а паркет в автосалоне для нас — это нонсенс), огромное количество зелени, совершенно расслабленная атмосфера, невысокие потолки. Все очень компактно, спокойно, ни одна деталь интерьера не выпирает наружу и не кричит о том, что «я такая дорогая», «я — диван, привезенный из Англии за бешеные деньги». Там нет такого. Все очень естественно, просто и гармонично.

Любой Subaru я чувствую за 500 метров

Поэтому с проектом мы помучились изрядно. В непринятом варианте отразили все, что считали правильным. Мы действительно думали, что сделали серьезный проект, хорошо потрудились, вложились в него. Но в Subaru его восприняли иначе. Сказали, что, во-первых, у нас несколько неправильная концепция с точки зрения видения марки, а во-вторых, с конца 2005 года (а мы готовили проект в начале 2005-го) Subaru начала переходить на новые корпоративные стандарты оформления салонов. Поэтому сейчас на улице Ватутина мы будем строить новый центр уже по новым стандартам. Мы немного потеряли во времени, но сейчас выиграем в форме.

— Каково будет новое содержание построенного центра Subaru?

— Я думаю, гораздо легче будет раскрывать свойства моделей уже в новом отстроенном центре. Пока у нас некая временная стадия, и я очень сожалею, что не все запросы клиентов мы можем удовлетворить. Некоторые люди приходят и говорят: ну вот, мы все посмотрели, как-то вы скромно присутствуете. Что я им говорю? Да, вот такая ситуация, но мы ускоренно проходим тот промежуток, который дилеры других марок проходили за четыре–пять лет. Разные были временные стадии — кто-то с улицы торговал, кто-то с временных шоу-румов. Этот период был для кого-то больше, для кого-то меньше. Многое зависело от наличия финансового маневра, возможностей аккумуляции средств или привлечения серьезных инвесторов. У нас же все происходит с ходу, с боем, очень быстро и насыщенно. Мы работаем всего два года и выходим на строительную площадку под автоцентр. И если в этом году мы сделаем все так, как запланировали, то откроем центр в марте–апреле следующего года, и это будет очень хорошим достижением.

Я уже не раз слышал упреки в свой адрес из-за задержки строительства. Здесь есть такой тонкий момент — нужно построить именно то, что соответствует ощущению дорогой, интересной, престижной марки. Нельзя промахнуться и построить просто автоцентр. Я хочу построить именно «субаровский» центр. То есть через здание, дизайн, обстановку передать то ощущение, которое сам испытываю, находясь в этом автомобиле.

— Для вас это было принципиально — работать с маркой Subaru — или рассматривались другие бренды, японские, европейские?

— Да, рассматривались. Велись переговоры с Porsche, также мы плотно работали с Nissan. Но в какой-то определенный момент мне пришлось сделать выбор. Если бы был нефтяной бизнес, можно было легко сказать: докупаем еще два участка, денег не жалеем. У нас же просто был определенный капитал, с которым мы выходили на автомобильный рынок. В решающий момент мне пришлось определяться, хотя по Nissan мы были основными претендентами.

Представители Subaru посмотрели, поулыбались и сказали, что придется все переделать

Понимаете, Nissan делает хорошие машины, особенно внедорожники, но эта марка не вызывает у меня внутреннего резонанса. Представьте — я очень часто общаюсь с клиентами, когда мы продаем машины, и меня просят сравнить, допустим, Subaru Outback с Audi A6 Allroad. Мне это трудно сделать, потому что в принципе в моих глазах, по моим ощущениям, картинка выглядит так: по улицам в основном едут плоские машины, а вот те, что выпуклые — это Subaru. Любой Subaru я чувствую за 500 метров. Как я сравниваю в таком случае? Мне приходится говорить клиенту: «Я наговорю вам всего хорошего по поводу Subaru Outback, я совершенно не против Audi A6 Allroad, но буду предвзят». И мы консультантам именно с этой точки зрения стараемся дать установку на то, чтобы не продать автомобиль, а помочь клиенту сделать выбор. У нас были случаи, когда мы людей отправляли в «Автоленд», разъясняли, говорили им, что, может быть, и не надо покупать Subaru. Но были и обратные прецеденты. Мне было очень приятно, когда от Соловьева (Андрей Соловьев, директор автосалона «Престиж-Авто», официального дилера Audi — Ред.) покупатели приезжали и говорили: «Мы выбирали Audi, но нам сказали — вы «субаристы», езжайте к Воронцову». Это очень радует. Я считаю, что пришло время, когда человек не просто приобретает средство передвижения, а таким образом еще что-то о себе узнает, раскрывает свою индивидуальность, какие-то новые черты находит, подчеркивает их и глубже себя понимает.

Марка вне категорий

— В прошлом году вы говорили, что собираетесь продать 120–130 автомобилей. Ожидания оправдались?

— В общей сложности мы продали 112 машин, чуть ниже заявленной цифры. Нам удалось добиться полного обслуживания клиентов по части сервиса — в 2006 году открыли временный технический центр, обучили людей и сейчас полноценно работаем: решаем все трудности, связанные с электроникой, ходовой частью, закрываем все вопросы по гарантии. Но есть общая ситуация — недостаток машин из-за уже хорошо сформировавшегося спроса. Дело в том, что Subaru — небольшая компания, по сравнению, допустим, с Toyota или Honda. Subaru производит 400–500 тысяч машин против тойотовских восьми миллионов. Соответственно, мы имеем квоту на зону Subaru-Европа, из которой выделяются машины на зону Subaru-Россия, распределяемые по конкретным дилерам. Для дилера количество поставляемых автомобилей увеличивается по мере его развития. Если дилер открыл станцию — оно возрастает, открыл центр — становится еще больше. Есть некая зависимость. В первый год работы наша квота составляла шесть–восемь машин — это максимум, что удавалось взять из потока. Сейчас ситуация поменялась, она должна еще сильнее измениться стратегически, и меня это очень сильно радует.

В этом году по продажам Subaru-Россия выходит на первое место в Европе, и тогда можно рассчитывать на некий приоритет при переговорах с Subaru-Европа, с головным офисом в Токио, об увеличении квоты. В прошлом году Subaru продавала в России примерно семь с половиной тысяч машин, сейчас отметка на уровне 14 тысяч. Эта цифра на 2007 год одобрена. Вопрос на следующий год не решен, но российские дилеры, по прогнозам московского офиса, могут продавать 28 тысяч автомобилей. Я считаю, в принципе это реально: потенциально марка не раскрыта совершенно, многим людям она непонятна. Существуют мифы, что Subaru дорога в ремонте, трудна в обслуживании. Но эта марка очень надежная для России, идеально подходящая для наших дорог.

— А в других регионах как обстоят дела?

— Если брать соседние регионы, Красноярск и Омск, я знаю, что нам удавалось развиваться в прошлом году быстрее. Нам удавалось продавать больше всех, а иногда даже столько же, сколько Красноярск и Омск вместе взятые.

— Известно, что в центральной части России спрос на японские машины и отношение к ним особые. Европейские марки более популярны. Как Subaru чувствует себя в таких условиях?

— Очень хорошо. Объем продаж растет. Сейчас общая тенденция на рынке такая — идет очень серьезный рост.

— Даже несмотря на такое отношение к японским маркам в том смысле, что их считают не очень модными?

— Я бы сказал, что Subaru к этому явлению не относится. Subaru — отдельная категория машин, непростая, но из-за этого и притягивающая людей. Ни в коем случае никто не считает Subaru обычным брендом. Клиенты всегда находятся на двух полюсах: кому-то нравится, кому-то не нравится. Равнодушных мало. И у Subaru все больше приверженцев, потому что даже те, кто не ездил на ней, слышали от других, что это автомобиль, за руль которого стоит сесть хотя бы раз в жизни. Особенность Subaru в том, что тот, кто один раз купил машину этой марки, редко пересаживается на другую. В Японии у нее самый высокий уровень лояльности, то есть самый высокий процент людей, совершивших вторую покупку автомобиля именно этой марки.

— Как ценовой фактор влияет на конкурентоспособность Subaru в отношении других «японцев» — ведь Subaru относится к достаточно дорогому бренду?

— Мы, безусловно, продаем меньше японской «большой тройки». Разумеется, речь не идет о глобальных продажах, которые будут измеряться в тысячах машин в конкретном городе. Но он тем и интересен, этот формат. Subaru изначально позиционирует свои машины чуть выше по цене, давая понять потребителю, что он покупает нечто необычное. Такое понятие, как бюджетный Subaru, в принципе отсутствует.

Меньше, да лучше

— Какие марки Subaru у вас являются лидерами, а какие аутсайдерами? Насколько мы знаем, Forester является одним из лидеров. Как вы объясняете именно такое положение дел?

— Модельный ряд у нас состоит из следующих автомобилей — это Impreza, Legacy, Outback, Forester и B9 Tribeca — новинка, которая появилась у нас в продаже в прошлом году.

Да, Forester — самая известная, самая узнаваемая модель. Ее продается действительно больше других, потому что это машина достаточно универсальная. Она подходит как для спорта — Subaru делает турбированные версии, — так и для повседневной жизни, для отдыха на природе. Legacy — скорее бизнес-седан, а Impreza — машина спортивного направления.

Что мы ждем по этому году? Выходит в новом кузове Impreza, которая уже вызвала массу споров. Мы сделали заказ на ее производство, будем получать эти машины в конце октября – начале ноября и надеемся провести ее презентацию. Для этого мы взяли небольшой выставочный зал на улице Большевистской, который сейчас ремонтируем. Дело в том, что по договоренностям с Москвой мы должны с началом строительства убрать машины с торговой площадки.

В этом году Forester также претерпевает незначительные изменения. Мы ждем обновления модели в следующем году. Сейчас активно продаем третье поколение.

Вообще Subaru очень часто обновляет ряд, и это тоже ее особенность. Я так думаю, что маркетинговая стратегия, замысел компании связаны с тем, чтобы постоянно удивлять и притягивать к себе внимание. Но нам как дилерам в этом случае не так просто объяснять потенциальным клиентам, почему новая Tribeca абсолютно не похожа на старую.

Полностью обновленная версия Tribeca прибудет к нам в конце ноября, и сейчас мы уже имеем информацию, что будет новый двигатель, который раньше на Subaru не ставился. Он будет объемом 3,6 литра, до этого момента самый большой двигатель, насколько я знаю, был 3,3 литра на модели 100SVX в 1994 году. Чтобы быть готовым к техническому обслуживанию, наши специалисты уже выехали на обучение в Москву.

— Какие модели входят в разряд ауйтсайдеров?

— У нас аутсайдером по продажам является Impreza, потому что ее больше ассоциируют со спортивной машиной, а спортивная машина покупается второй. Поэтому пока тенденция такова. Остальные модели расходятся хорошо, а Impreza продается единицами. Хотя преимуществ у нее очень много. Сейчас головной офис Subaru планирует рекламную кампанию по продвижению нового облика Impreza, и я думаю, что мы получим хорошие результаты. Конечно, существует некий стереотип, что Impreza — машина, чтобы погонять, «зажечь», а между тем есть совершенно нормальные, «гражданские» версии, которые несут в себе традиционную для Subaru структуру оппозитного двигателя, достаточно экономичного — с объемом 1,5 литра. Я сам проводил тест-драйв модели в предыдущем стайлинге и могу сказать, что она едет и тянет хорошо, очень уверенно, даже при полной загрузке пассажирами. Несмотря на то что двигатель всего 1,5 литра, она сохраняет все свои качества. Я считаю, что с выходом нового кузова продажи резко возрастут.

— Падения спроса на кроссоверы на горизонте еще не видно?

— Не видно совершенно. У нас, допустим, не очень большие продажи модели Legacy, потому что люди приходят, видят модель Outback, которая на пять сантиметров выше и имеет более вместительный багажник, и говорят: зачем нам ездить на седане, когда можно ездить на более интересных машинах в плане проходимости? Кроссоверы более вместительные и более проходимые. Что еще нужно? Это такие вещи, которые позволяют на природу выехать или просто в супермаркет за продуктами съездить. Недаром Nissan сейчас ввел модель Qashqai, сделав очень смелый, абсолютно верный шаг. Они просто кардинально поменяли представление о том, что такое кроссовер. Как очень хорошо было замечено в одном автомобильном журнале, Qashqai — это легковой автомобиль в облике кроссовера. В компании Nissan так и считают: зачем производить больше легковых автомобилей, если основной спрос идет на кроссоверы?

— Могли бы вы сравнить особенности спроса на машины Subaru в Сибири и в европейских регионах?

— Мы беседовали с дилерами в Краснодаре, у них выше спрос на седаны ввиду того, что в южных регионах лучше климатические условия, соответственно, доля в структуре продаж марок Forester и Outback меньше. В Москве, естественно, дилеры выбирают больше спортивных машин, во-первых, из-за того, что уровень жизни выше, а во-вторых, потому, что в Москве очень сильное «субаровское» движение.

— Вы отслеживаете ситуацию на вторичном рынке?

— Да, конечно, потому что с введением центра сразу подразумевается создание отдела trade-in и, соответственно, отдела поставки подержанных машин под заказ. Сейчас у нас есть trade-in, но он основан на машинах, которые мы поставляли сами, то есть выкупаем автомобили у своих клиентов, чтобы помочь им приобрести новые модели. У нас есть постоянные обращения по поводу подержанных машин. Поэтому для нас этот рынок очень интересен, и на нем уже выявились некоторые особенности: допустим, существует такая группа людей, которые спрашивают машины с возрастом один год с пробегом не более 30 тысяч километров. Расчет простой — цена будет падать наиболее сильно, но машина все еще находится на гарантии, и будет находиться еще два года или 70 тысяч километров пробега. Получается одновременно приятно и выгодно.

— Сколько машина теряет в цене?

— По разным мнениям, до 15 процентов в течение года. Я не соглашусь с расхожей оценкой в 30 процентов. Может быть, просто Subaru теряет медленнее в цене. Когда мы оцениваем машину с такими параметрами, то достаточно точно попадаем по цифрам.

— Не отслеживаете, сколько машин Subaru сейчас в Новосибирске?

— К сожалению, официальных данных нет, а «серые» базы очень старые, и за достоверность их никто не ручается. Пару лет назад в периодической печати фигурировала цифра в три тысячи машин, и я думаю, что спокойно можно утверждать, что сейчас в Новосибирске около пяти тысяч автомобилей. Мы планируем в ближайшее время сделать специальный запрос в ГИБДД, чтобы, по крайней мере, понимать, на каком рынке мы работаем.

— Обслуживаете ли вы подержанные машины, приобретенные не у вас, и какое значение имеет техническое обслуживание в доходах компании?

— Техническое обслуживание на данный момент приносит совсем небольшую прибыль, поскольку основная наша деятельность — все-таки продажа машин и ведение строительного проекта. Стратегическая задача нашего сервиса — качественное обслуживание тех автомобилей, которые мы продали, и тех клиентов, которые к нам обращаются. Но сервис не имеет установки, что надо как можно больше обслуживать. Нет установки на валовый показатель. Мы пока обкатываем команду. У нас сложился хороший костяк. И я сторонник того, что в каких-то моментах не надо торопиться — погонишься за количеством, потеряешь в качестве.

В этом вопросе важно и то, что преимущество Subaru в том, что компания не увлекается лишними опциями, нет лишней электроники, а только самое необходимое. В Сибири починить железо — не проблема, подвеску — тоже, но с электроникой и всем, что связано с умными подвесками, хитрыми впрысками, всегда возникают сложности. Subaru — консервативная, надежная машина, способная везде пролезть.

Есть даже такое понятие в мышлении владельцев Subaru — «субаровская» погода. Нормальные автомобилисты любят солнечную погоду, сухой асфальт, а «субаровцев» раздражает, когда нет плохих условий. Subaru нужен снег, дождь, грязь, плохая дорога. Иногда даже грязная Subaru выглядит лучше, чем чистенькая. Она тогда смотрится очень задиристо, по-боевому и будто говорит: «Мне по колено все плохие дороги».

Есть еще один интересный момент — это чрезвычайно дружелюбная марка. Чрезвычайно. Она не форматирует человека. Есть ряд марок, которые начинают на тебя влиять: ты не в той одежде, не с той прической. Садишься в кроссовках и в джинсах и чувствуешь, будто в чужую машину сел.

Японская простота

— Развивать другие марки собираетесь?

— Пока таких планов нет. Сначала было ощущение, что вот, возникло новое направление в бизнесе, нужно побыть и там и здесь, поработать и с этим брендом, и с этим. Только потом стало понятно, что можно позволить себе лучше раскрыться, занимаясь только одной маркой. Но теоретически такая возможность есть. Я могу заметить, что дилеры, занимающиеся Subaru, достаточно легко участвуют и побеждают в конкурсах по другим маркам. Уровень доверия к дилеру Subaru очень высокий. Марка считается очень сложной в плане продвижения из-за своей высокой цены и некоторых особенностей в сервисе и ремонте. Если у нас возникнет такое желание, мы этот вопрос решим.

— Какие у вас впечатления от Subaru как компании-партнера?

— Впечатления очень хорошие, и я это говорю честно, не из-за того, что мне нужно как-то похвалить московский офис. Компания Subaru — очень отзывчивая в решении любых вопросов организация. Начиная с самых простых (которые на самом деле только кажутся таковыми) и заканчивая конфликтными ситуациями, когда есть недовольные клиенты или трудноразрешимые случаи. Компания очень спокойная и очень легко идущая на контакт. Отсутствие большого потока продаж по сравнению с другими японскими марками позволяет качественно повысить тот уровень общения, который происходит между дилерами и головным офисом. Я думаю, что если мы продавали бы условно в общем 100 тысяч машин в России, то неизбежно из-за систематизации бизнеса мне пришлось бы общаться не напрямую с главными людьми в московском офисе, а с их помощниками. Но нам удается сохранить режим, созваниваться напрямую в течение дня, находить людей на рабочем месте и решать все вопросы мягко и просто.

Есть такой стереотип, что с западной компанией работать очень сложно: там другое понимание бизнеса, другое понимание дисциплины и каких-то еще таких вещей. В Subaru находится ответ на любой вопрос.

Новости партнеров

    «Эксперт Сибирь»
    №22 (164) 11 июня 2007
    Оборонный комплекс
    Содержание:
    Банкротство против танков

    24 мая рабочие Омского завода транспортного машиностроения выставили пикет. Общая задолженность по зарплате на предприятии превысила полмиллиарда рублей

    Реклама