Мякиш и пузырь

Резкий рост цен на зерно и продукцию зернопереработки в Сибири — в течение июня он составил 50% — обнажил глубинные проблемы отрасли. Операторы рынка ждут зерновой интервенции, но эффект от нее прогнозировать не берутся

Слишком много неблагоприятных факторов сложилось этим летом в одно целое и ударило по зерновому сегменту сельскохозяйственного рынка. Высокие мировые цены, неурожай в европейской части России и малые запасы зерна прошлого года — вот три причины, вызвавшие нынешний зерновой кризис. Его следствием явилось повышение цен на муку в Сибири — в среднем с 6 до 9 тыс. рублей за тонну за последние три недели. И говорят, это еще не предел.

По сусекам

Мука дорожает по всей стране. Повышение цен случилось сразу после осознания факта, что запасы зерна в хозяйствах оказались не столь большими, как считалось. В итоге многие мельницы встали из-за недостатка сырья. Нервозности добавило и то, что планы на хороший урожай в нынешнем сезоне придется скорректировать — по разным оценкам, в европейской части выгорело под палящим солнцем начала этого лета до 40% пшеницы.

В Сибирь потянулись варяги, скупающие зерно. Предлагая цену заведомо выше рыночной, они подогрели зерновой ажиотаж — некоторые производители придержали сырье в ожидании еще более лучшей цены, остальные поспешили продать запасы, опустошив склады почти полностью. После 3,2 тыс. рублей за тонну зерна в апреле июньская цена в 5,5–6 тыс. оказалась сущим подарком для крестьян.

Рост стоимости зерна потянул вверх всю цепочку. Сегодня уровень отпускных цен с сибирских мельниц — тех, которым удалось создать запасы сырья, — около 9 тыс. рублей за тонну, в европейской части страны — уже 10,2–11,2 тыс. Скупщики продолжают приобретать сибирское зерно, благо что даже на РЖД установлен в начале июня исключительный тариф в виде понижающего коэффициента 0,5 (к существовавшему ранее тарифу) на перевозки зерна в европейскую часть страны из Сибири. Операторы рынка уверены, что это решение принято в целях стимулирования вывоза зернового сырья из Зауралья в центральные потребляющие районы.

В этой ситуации хорошо себя чувствуют только переработчики, обеспечившие себя резервом. Но таких немного. «Фактически остатков в хозяйствах нет. Надежда на новый урожай, но сильное понижение цен на зерно он вряд ли принесет. И на Алтае, и в Новосибирской области будут активно работать перекупщики из европейской части страны. В этих условиях можно прогнозировать, что правительство проведет зерновую интервенцию», — говорит коммерческий директор ЗАО «Каратоякский элеватор» (входящего в зерноперерабатывающую компанию «Грана») Анатолий Могильный.

Внешний рынок также отметился ростом стоимости — примерно на 12%, в связи с недостатком пшеницы и сокращением ее запасов на планете. Этот фактор в целом тоже играет на повышение внутрироссийских цен.

Технология отжима

Ситуация на рынке зерна и зернопереработки — следствие недостаточного внимания государства к нуждам сельхозпроизводителей, проявлявшегося в полной мере на протяжении всех последних лет.

Переизбыток зерна, который возникал в последние годы в России, позволял переработчикам диктовать цену производителю. Хлебозаводы и пекарни, осуществляющие продажу хлеба населению, стремились в условиях конкуренции выбрать того посредника, который предложит меньшую цену за муку, посредники давили таким же образом на элеваторы, а те, в свою очередь, «топили» крестьян. Посевные площади сокращались, крестьяне разорялись, так и появились предпосылки нынешнего кризиса.

«Поскольку внимания государство сельскому хозяйству не уделяет, за исключением интервенций — это попытка регулирования цен — что получилось? Последние три года мы, как посредники между мельницами и хлебопеками, ничего не зарабатываем (маржа три–пять процентов), — говорит директор ООО «ТК Кэмел» (компания, оптовый поставщик муки, Новосибирск) Вадим Мальцев. — У нас нет прибыли, мы не развиваемся, сокращается количество мельниц, особенно маленьких, крестьянам в прошлом году было выгоднее вообще не собирать хлеб, а запахать в поле — почти все понесли убытки. А сейчас возник дефицит пшеницы, и те крестьяне, что выжили и успели отсеяться в короткий промежуток без дождей в мае, получат осенью баснословную прибыль. Но хлеба от этого больше не станет».

Что до прогнозов, то, по словам Анатолия Могильного, даже если правительство проведет зерновую интервенцию, стабилизирует ли это рост цен — сказать трудно. Некоторые операторы предрекают очереди за хлебом — но это маловероятно. Хлеб — продукт политический, и такого развития событий, конечно, не будет.

Но уже можно сделать неутешительный вывод, что, отказавшись от регулирования сельхозрынка, от субсидирования крестьян — во многом в угоду стремлению любой ценой попасть в ВТО, а это одно из условий вступления — наше государство забыло о собственной продовольственной безопасности. Нынешний кризис — не искусственно надутый пузырь, не игра на повышение части игроков. И он должен стать поводом серьезно взглянуть на развитие зерноперерабатывающего сектора экономики.