Идеологические миражи

Ситуация с преподаванием школьного курса истории является прямым результатом ценностного кризиса, затронувшего не только общество, но и современную российскую власть

Так получается, что на исходе срока нынешнего президента руководители страны делают важные заявления по актуальным проблемам, возникшим далеко не сегодня. Неразбериха со школьными учебниками по истории периодически обсуждалась в российских СМИ в течение, как минимум, последних десяти лет. Общественные деятели, ученые, писатели, педагоги, журналисты уже успели высказать ряд существенных замечаний по данному вопросу. Наконец, на эту тему высказался сам президент. Лед, казалось бы, тронулся. Но как справедливо отмечают некоторые издания, оценка существующего положения прозвучала, однако вопрос о путях решения возникшей проблемы так и остался открытым. Это дает повод еще раз обратиться к ситуации вокруг преподавания истории, поскольку проблема коренится гораздо глубже, чем принято считать.

Кто заваривает кашу?

Как всегда, обсуждая серьезную проблему, у нас ее привычно вырывают из контекста. В итоге на первый план выходят вопросы, с этой проблемой напрямую не связанные. Так, преподавание школьного курса истории начинают увязывать с авторским осмыслением событий, после чего неизбежно возникает вопрос о «каше в голове». Под раздачу, разумеется, тут же попадают авторы школьных учебников, якобы неспособные продемонстрировать мировоззренческий консенсус. После чего упрек выносится академической общественности, будто бы ответственной за сложившуюся ситуацию.

В действительности же необходимо различать такие разные по своей природе вещи, как профессиональная оценка исторических событий и содержание школьных учебников по этой дисциплине. Нельзя смешивать историю как науку и как школьный предмет, иначе каша в голове возникнет не у тех, кто пишет учебники, а у тех, кто обсуждает их содержание.

Похоже, недалек тот день, когда отечественная история станет русской лишь потому, что ознакомиться с ней будут в состоянии только ученики русских школ

Согласимся, что любой ученый-историк имеет право на собственное суждение по поводу изучаемого предмета. Если мы считаем, что история — это наука, значит, никакой догматизм здесь неуместен. Когда отсутствует идеологический диктат государства (характерный для советских времен), разногласие при обсуждении одних и тех же вопросов неизбежно. Для демократической страны такое положение вещей является нормальным и естественным.

Поэтому трудность не в том, что наши историки по-разному осмысливают и оценивают прошлое. Еще раз подчеркнем — это нормальная ситуация. Проблема в том, что сама власть, курирующая школьное образование, никак не разберется со своей ролью в данном процессе. Именно это и отображают школьные учебники по истории.

Министерский плюрализм

Как мы понимаем, не каждая книжка по истории может стать школьным учебником. На исторические темы теперь пишут много и весьма разнообразно. Этому факту можно только порадоваться. Он свидетельствует не только о высоком читательском спросе на интеллектуальную литературу, но и о свободе самого интеллектуального творчества. Это и есть тот самый плюрализм, которого многие из нас вожделели с советских времен. Понятно, что единой позиции у авторов не может быть в принципе. Поэтому отдельные возгласы типа: «Как они посмели написать такое!» — всего лишь пережиток тоталитаризма.

Однако именно в таком духе обычно обсуждается творчество авторов школьных учебников по истории. В упрек им ставится и вольное обращение с фактами, и отсутствие патриотической позиции, и предвзятость оценок, и желание навязать какую-то определенную идеологию (неважно, «белую» или «красную»). При этом забывается главное: учебная литература, включенная в образовательный стандарт государственных школ, должна получить одобрение Министерства образования. Если министерство рекомендует тот или иной труд по истории в качестве школьного учебника, то кому должны быть адресованы претензии — авторам или чиновникам? Ситуация здесь совершенно прозрачна. Либо у работников Минобразования нет никаких критериев для оценки содержания учебника, либо они просто небрежно исполняют свои обязанности. В любом случае сваливать вину на авторов значит подменять одну проблему другой. Не авторы и не преподаватели определяют ценности, на которых воспитывается подрастающее поколение, а государственные деятели, формирующие весь характер отечественного образования.

В свое время, например, было высказано немало нареканий по поводу деятельности в нашей стране фонда Сороса. Известно, что при поддержке этого фонда были написаны учебники, где история нашей страны излагалась под откровенно «американским» углом зрения. Возмущение наших патриотов понять можно. Но опять же необходимо правильно расставлять акценты. Ибо не столь принципиально, о чем пишут те или иные авторы. Корень проблемы в том, что сомнительные с государственно-патриотической точки зрения творения проникают в систему школьного образования. А это уже проблема не образования как такового, а нашей государственной политики в данной области. Эти вещи также необходимо различать. Поэтому сегодняшняя «каша в голове» — это диагноз, поставленный не столько обществу и преподавателям, сколько представителям самой власти. Именно этот аспект необходимо подвергнуть серьезному анализу.

Кремлевское распутье

 pic_text1

Если идеологический диктат в гуманитарных науках сам по себе вреден и в условиях демократии недопустим, то для школьного преподавания истории идеология является нормой. Похоже, эта простая истина не находит должного понимания у первых лиц страны, которые, судя по всему, все еще рассматривают школьные учебники как производные от отечественной исторической науки. Отсюда и соответствующая постановка вопроса: неразбериха с учебниками есть следствие неразберихи в умах ученых. Иначе как можно прокомментировать высказывание заместителя президентской администрации Владислава Суркова о том, что общегосударственный взгляд на историю необходим, но инструкции на сей счет, тем не менее, не должны спускаться сверху. Следует понимать так, будто сами ученые должны выработать приемлемые для власти подходы к предмету, а потом все это распространить на образование. При этом власть ограничивается благими пожеланиями, формулируя свой наказ по принципу: принеси то, не знаю что (но так, чтобы было приятно и полезно). Проблема, таким образом, носит организационный характер и связана отнюдь не с состоянием нашей исторической науки, а с отсутствием четких ценностных ориентиров у представителей власти.

Как мы уже выяснили, историческая наука, как и всякая наука вообще, не может быть связана какими-то идеологическими установками. В ней должна быть конкуренция различных школ, традиций, и авторских подходов. А уж государственные руководители, исходя из принятых ценностных ориентиров, должны отдать свои предпочтения чему-то конкретному и внедрить все это в программу школьного курса (снабдив нужными поправками дидактического характера).

Разумеется, этот общегосударственный взгляд на историю, равно как и характер идеологических инструкций, будут напрямую зависеть от интеллектуального уровня и морального облика наших руководителей. Это, по сути, лучший тест на их профпригодность. Надо понять, что вред исходит не от идеологии, а от тех, кто ее формирует и воплощает. Мы часто осуждаем советский тоталитаризм, забывая, что он был прежде всего в головах, а не в инструкциях. Не глупая идеология порождает глупую власть, а наоборот. Если же руководители вообще не могут сформулировать внятной идеологии, это еще не означает, что восторжествовала свобода и мы можем быть спокойны за страну и за наше будущее. Скорее всего, в таких случаях мы становимся свидетелями банального (и очень опасного по своим последствиям) кризиса управления. Именно это обстоятельство и высветила проблема преподавания истории.

Не надо тешить себя иллюзией, будто благодаря свободным и открытым дискуссиям наша интеллигенция подскажет руководителям страны верный путь к формированию здоровой и умной идеологии

Здесь не надо тешить себя иллюзией, будто благодаря свободным и открытым дискуссиям наша интеллигенция подскажет руководителям страны верный путь к формированию здоровой и умной идеологии. Такая постановка вопроса уже сама по себе свидетельствует о тревожном симптоме. Помнится, лет десять назад власть уже поручала академическому сообществу создать некий новый вариант национальной идеи. Не стоит удивляться, что из этого так ничего и не вышло. Имитация идейности такая же бесполезная вещь, как и имитация заботы о народном благосостоянии.

Понятно, что сами руководители не изобретают никаких ценностей и мировоззренческих конструкций. Любая идеология зиждется на философских, политических или религиозных доктринах, созданных авторитетными мыслителями или проповедниками. Любой ответственный и умный политик, даже не имея реальной власти, изначально обладает твердыми убеждениями, взращенными в рамках определенной культурной традиции. Это есть важнейший показатель его морального и духовного взросления. И когда именно такие политики представляют власть, им нет нужды обращаться к интеллигенции за формулировкой ценностей, а тем более за разработкой каких-то национальных идей. Они сами выступают в качестве носителей определенных устоев, которые транслируются в общество посредством все той же системы образования. И если общество с ними солидарно, значит, вопрос о мировоззренческом консенсусе решен.

Неспособность нынешних руководителей выстроить четкие ценностные ориентиры свидетельствует либо об отсутствии таковых в сознании правящей верхушки, либо о серьезных разногласиях по данному вопросу в недрах самой власти. В таких условиях общегосударственный взгляд на историю никогда не будет целостным и продуманным. Вдобавок ко всему, помимо чисто субъективных факторов ситуация усугубляется и объективными обстоятельствами. Речь идет о нашем государственном устройстве, в принципе исключающем мировоззренческий консенсус уже на уровне правящих элит.

В объятиях химер

Как справедливо заметил философ Александр Ципко, если мы совершили белую контрреволюцию, то историю надо освещать именно с этих позиций. В расшифровке это означает — необходимо вернуться к традиционной национальной оценке прошлого. То есть официально признать, что история России — это есть история русского народа по преимуществу. В советских учебниках, как мы помним, вехи развития нашей страны освещались сквозь призму основных канонов марксистской философии. По большому счету, через трактовку исторических событий большевики просто-напросто внедряли в общественное сознание отвлеченные философские схемы так называемого исторического материализма. Это была внутренне непротиворечивая система взглядов, однако, в конце концов, она оттолкнула мыслящую часть общества своей вульгарностью и отвлеченностью от конкретных фактов.

Понятное дело, что, отказавшись от коммунистического прошлого, мы отошли и от диктата большевистской идеологии. А потому вполне логично излагать историю в свете тех национальных ценностей, что были отринуты в ходе большевистских преобразований. Иначе говоря, отбросив классовый подход марксизма, мы неизбежно переходим к национальной позиции, признав саму нацию (а именно русский народ) главным субъектом отечественной истории.

Казалось бы, власть давно уже демонстрирует свою приверженность «белому делу». Вернулись дореволюционные названия многих российских городов, дореволюционная государственная символика. Руководители страны постоянно делают реверансы в сторону Русской православной церкви, демонстрируют трепетное отношение к останкам царской семьи и к праху идеологов и участников белого движения. Это с одной стороны. А с другой, сама Российская Федерация является уменьшенной копией СССР, с таким же национально-территориальным делением и таким же характером отношений между центральной властью и субъектами. Опять все то же уравнительное распределение бюджетных средств среди регионов, экономическое и моральное ущемление территорий-доноров и материальные поблажки дотационным областям и республикам. И на этом фоне — угнетенное положение русского народа, официально не имеющего никаких атрибутов собственной государственности. Прямо как в советские времена.

Спрашивается: во имя кого и чего осуществлялась упомянутая «белая контрреволюция»? Можно ли считать русский народ главным субъектом отечественной истории и при этом де-юре не признавать его существования в настоящем? Если дискриминационное отношение к русским считать официальной идеологической установкой, то тогда, действительно, можно только порадоваться тому обстоятельству, что у нас отсутствуют одобренные властью унифицированные учебники. Ибо антирусское государство с русской историей несовместимы ни по каким параметрам.

Социальный полураспад

Если бы наши руководители называли вещи своими именами, то за «кашей в голове» они зафиксировали бы довольно опасные центробежные тенденции, справиться с которыми власть скоро окажется не в состоянии. Недавно праздновали юбилей Казани. По случаю можно было бы вспомнить о ее взятии войсками Ивана Грозного и задуматься, кому эта схватка пошла на пользу и где тут были «наши». Стоит ли сомневаться, что национально ориентированные жители Республики Татарстан события нашей истории трактуют на свой манер.

На это можно возразить, что такие противоречия — дело времени. В качестве примера, конечно, можно привести страны Западной Европы, в истории которых подобных инцидентов было великое множество. Все это так, но есть один очень важный момент: европейский абсолютизм сумел осуществить то, чего не смогла сделать наша власть — создать в пределах каждого государства единую нацию и единую идентичность. Если бы, например, кто-нибудь из французских королей организовал на юге Франции какую-нибудь республику Окситания, то современные жители Тулузы или Каркассона до сих пор рассказывали бы ужасы о том, как проклятые франки зверствовали на их землях.

Напомним, что в средние века между жителем Парижа и жителем той же Тулузы разницы было не меньше, чем когда-то между жителями Москвы и Казани. Но за несколько столетий французские власти сумели преодолеть культурные, языковые и даже религиозные барьеры между народами своей страны. У нас же эти препоны создаются сознательно, а за последние пятнадцать лет (как раз после упомянутой «белой контрреволюции») обособление национальностей в РФ приняло необратимый характер. Когда в Республике Тыва больше половины молодежи школьного возраста уже не владеет русским языком, то вопрос о преподавании истории невольно переходит в область отвлеченной интеллигентской риторики. Похоже, недалек тот день, когда отечественная история станет русской лишь потому, что ознакомиться с ней будут в состоянии только ученики русских школ.