Разбитые клавиши Punk TV

Софья Гольдберг
24 сентября 2007, 00:00
  Сибирь

Их музыку можно услышать на радиостанциях Нью-Йорка и Лондона, а в Японии специально для записи их альбомов был создан лейбл. В прошлом году Punk TV окончательно перебрались в Москву, но по-прежнему считают себя исключительно новосибирской группой

Индитроник-группа Punk TV — фактически единственный музыкальный коллектив из Новосибирска, которому удалось добиться успеха на европейском музыкальном рынке. Впрочем, его новосибирские индии-рокеры, еще в составе более раннего проекта Hot Zex, завоевали даже быстрее, чем российский — настолько нетипичным для отечественной музыкальной среды оказался востребованный на Западе шугейзинг, который играла группа. Сегодня коллективы Hot Zex и Punk TV существуют параллельно, а в прошлом году музыканты в составе Punk TV переехали в Москву, где выпустили второй альбом Music for the broken keys, полный фирменно сочетающихся густых гитарных рифов, электронных ритмов, мощных живых ударных, космически парящих клавишных и сэмплеров. О том, как создавать такую музыку, как ее принимает западный рынок и чем он отличается от новосибирского, рассказали участники Punk TV Владимир Комаров и Алекс Кельман.

— Все-таки хочется начать с того, как вы работали в Новосибирске и как из него уехали.

Владимир Комаров (В.К.): — Все произошло очень просто. Мы оставались в Новосибирске до момента подписания контракта с рекорд-компанией Soundhunters. Сразу после этого возникла необходимость переезжать в Москву. Это не та история, когда люди собирают чемоданы и едут покорять столицу. Я абсолютно четко понимал, что не поеду в Москву на пустое место.

— Был успешный проект Hot Zex, который знали не только в России, но и в Европе, причем в последней, возможно, даже больше. Как пришла идея организовать другой проект — Punk TV?

Алекс Кельман (А.К.): — Я в то время отошел от участия в группе Hot Zex и занимался электронными экспериментами. Диджействую с 1995 года. Но в определенный момент у меня возникла потребность в живых музыкантах, и я пригласил своих друзей из Hot Zex. Так получилась Punk TV.

— Как теперь параллельно сосуществуют эти два проекта? Владимир, вы голос двух коллективов — это несложно?

В.К.:

— Нет, несложно. У нас основной принцип в обеих группах заключается в том, что мы никогда не набирали профессиональных музыкантов, а самым главным было то, что мы все друзья. В Punk TV и в Hot Zex практически один и тот же состав — те же люди, просто разная музыка. Сегодня на российском рынке успешнее Punk TV, Hot Zex были популярны в Европе где-то год назад. Но сейчас мы в качестве Hot Zex находимся в финальной стадии записи нового альбома, поэтому в следующем году, когда он будет выпущен, все, может быть, вспомнят про коллектив.

— Чем было обусловлено то, что вы, начиная еще с Hot Zex, исполняли песни на английском языке: западной преемственностью жанра или тем, что вы изначально ориентировались на западную аудиторию и западный музыкальный рынок?

— На самом деле ни на какие рынки мы не ориентировались и никогда не просчитывали свои ходы. Но какая-то культурологическая преемственность действительно есть. Классическая опера, например, исполняется на итальянском языке, а английский — язык рок-н-ролла. Кроме того, я очень не люблю русскую музыку, особенно в плане текстов. Есть несколько коллективов — мне нравится, как они поют по-русски, но это скорее исключения. Например, группа Futbol из Ростова-на-Дону — там потрясающий автор текстов. Мне никогда не хотелось ориентироваться на русскоязычный рок, он меня просто сводит с ума. Да, возможно, если бы мы пели на русском, нам было бы немножко сложнее выступать в Европе, но это не главная составляющая нашего европейского успеха. Просто английский — звучит: некоторые вещи кажутся очень глупыми, когда ты говоришь их по-русски, но звучат очень круто, когда произносишь их на английском.

— Как у вас складываются отношения со звукозаписывающими лейблами в России и за рубежом?

— У нас есть очень четкая позиция: творческий контроль осуществляет только коллектив, и никто не может нам советовать, как играть, петь или записываться. Несколько лет назад Hot Zex писались в Германии, а последний альбом Punk TV создавался в конце прошлого года в Риге.

Некоторые вещи кажутся очень глупыми, когда ты говоришь их по-русски, но звучат очень круто, когда произносишь их на английском

Если продюсер согласен с нашей позицией, мы будем работать, если нет — откажемся. С Soundhunters была ситуация абсолютного доверия, потому что когда они заключали с нами контракт, прекрасно понимали, что начинают работать с творческим коллективом, а не с какой-то мальчиковой группой, которую нужно учить танцевать и все прочее.

— Своеобразные музыкальные коллективы обычно всегда с кем-то сравнивают. Hot Zex сравнивали с My Bloody Valentine, Punk TV не упускают случай сравнить с Chemical Brothers. Как вы к этому относитесь?

— Я уже никак к этому не отношусь. Были разные стадии. Сначала было смешно, потом начало бесить, а теперь мне все равно. Chemical Brothers и My Bloody Valentine — отличные группы, и слава богу, что нас не сравнивают с Def Leppard. Любую группу можно сравнить с какой-то другой, тем более, что в России музыкальная культура в информационном плане неразвита. Многие не в курсе того, что сейчас происходит в современной музыке, или что было пять лет назад, не в курсе, какие пластинки выпускались, какие коллективы появлялись и исчезали. Поэтому для сравнения легче просто взять классические стандарты, чтобы людям достаточно доходчиво объяснить, зачем они должны прийти на концерт Punk TV — потому что Punk TV очень похожи на Chemical Brothers. Хорошо, что не на Prodigy.

— Музыку Punk TV сложно уместить в формат какого-то одного жанра. Что вам все-таки ближе? И что вы подразумеваете под electrodream multitrackers coctail?

А. К.: — Скорее просто electrodream. Хотелось бы культивировать такой стиль — как внутри себя, так и вне, чтобы об этом узнали как можно больше людей. Неохота отождествлять себя с какими-то стандартными вещами — будь то электророк или индитроника, а хочется делать что-то свое и как-то это называть.

— Синтез современной электроники и живой гитарной музыки — очень экспериментальная область. Можете ли вы рассказать о каких-то своих уникальных приемах или технических экспериментах?

В.К.: — Мы очень много экспериментируем с техникой. Дело в том, что когда мы только начинали вообще заниматься музыкой, почему-то сразу было очень интересно записывать. В начале девяностых в Новосибирске с концертами было совсем плохо, поэтому мы сконцентрировались на студийной работе. Но и со студиями было тоже плохо, поэтому мы все делали сами. Наверное, сразу стали учиться на собственных ошибках и потихоньку выработали собственный звук и стиль. Мне очень нравится экспериментировать с гитарным звуком — пробовать различные эффекты, гитары, манеры игры. Например, использовать эффект delаy — это своего рода реверберация, как бы повтор.

— В этом году у вас вышел второй альбом — еще более успешный, чем первый. Когда вы работали над Music for the broken keys, вам хотелось что-то принципиально изменить по отношению к первой пластинке?

— Да, конечно, и мы изменили почти все. Первый альбом мы записывали в Новосибирске в достаточно low-fi условиях, с очень маленьким бюджетом, у нас не было никаких контрактных обязательств, мы даже не знали, где мы будем выпускать пластинку и будем ли вообще. Просто был набор треков, которые мы хотели записать. Второй альбом мы писали на студии класса А в Риге, сводили с очень хорошими звукорежиссерами. Студийная работа заняла месяца четыре. Это принципиально отличается от того, как мы делали первый альбом. В любом случае, в России таких пластинок было записано немного. Что касается стиля, во втором альбоме мы не стали сильно меняться, а продолжали развивать тот музыкальный пласт, который открыли сами для себя в первой пластинке, но сделали это в совершенно других технических условиях. Получилось своего рода хайфайное продолжение первого альбома.

Скоро у нас небольшой прибалтийский тур, потом большой английский тур, а по возвращении в ноябре нам нужно бы уже садиться за запись третьего диска или, по крайней мере, готовиться к ней. Относительно третьего альбома у нас очень много интересных идей. Стопроцентно он будет очень сильно отличаться от первых двух. Первый и второй в принципе похожи — просто это две разные истории: первый — лоуфайный, его многие называют революционным по звуку, хотя мы не особо стремились кого-то удивить. Но получилось так, что он выстрелил, а второй — хайфайный, поскольку так случилось, что нам впервые в жизни выделили серьезный бюджет. Мы попробовали, каково это, когда ты 15 лет занимаешься каким-то делом полупрофессионально, и тут тебе выпадает шанс поработать на лучшей студии с лучшими звукорежиссерами. Многие журналисты пишут, что мы обманули всех, потому что такое понятие, как «синдром второго альбома» обошло нас стороной — в нем этот кризис вообще не прослеживается. Но я на самом деле понимаю, что третий альбом будет по-настоящему вторым, и с ситуацией «синдрома второго альбома» мы столкнемся буквально через несколько месяцев. Это своего рода вызов — мы должны с этим справиться. Музыка точно изменится.

— А почему такое интересное название — Music for the broken keys? Можно ли считать словосочетание «разбитые клавиши» метафорой качественно нового музыкального формата, оторванного от классических традиций?

А.К.: — Именно так это выражение и надо понимать! Причем клавиши разбиты и немножко подрасстроены скорее не снаружи, а даже внутри, внутри сознания.

В.К.: — Это название предложил Алекс, и оно мне очень понравилось, причем он потом был категорически против. С ним связана интересная история: мы только выпустили пластинку, и у Алекса на синтезаторах стали отваливаться клавиши. Вообще метафизика в нашей жизни играет большую роль, особенно в жизни Алекса. Был еще второй вариант названия Laser effect — хорошо, что мы его не взяли, потому что иначе мы, наверное, просто ослепли.

— Как вы оцениваете сегодняшний музыкальный рынок Новосибирска?

— Это очень печальная тема. Я хочу, чтоб в Новосибирске было как можно больше хороших групп, но из того, что сейчас существует, я могу отметить только FPRF project. Остальное либо совершенно неактуально и вторично, либо просто совершенно неинтересно. Пару дней назад я встречался со своим знакомым из Новосибирска, и он сказал, что все еще усугубляется тем, что практически нет клубов, где можно было бы играть, и мест, где репетировать. В Rock-City уже ничего не происходит, «888» закрылись. Непонятно, где коллективам выступать. Та же проблема с репетиционными базами. Группы за ненадобностью просто распадаются. В Новосибирске было время, когда складывалось неплохо с клубами и с группами, но всегда дело плохо обстояло со студиями.

 vrez_picture_1 Фото: ru.wikipedia.org
Фото: ru.wikipedia.org

История группы Punk TV

1993 — в Новосибирске компанией одноклассников образована группа Hot Zex. 1995 — запись первого альбом Sugarbabies. 2003 — японский лейбл Chelsea Girl Records, созданный поклонником шугейзинга и группы Шу Тагавой, выпускает второй альбом Hot Zex Album; британская пресса называет Album одним из лучших когда-либо записанных indie-альбомов. 2005 — гастроли Hot Zex в Нидерландах, новосибирский коллектив стал первой группой, представившей Россию на крупном европейском фестивале Eurosonic; полный сет Hot Zex из клуба Vera транслировался на Нидерланды, Бельгию и Германию Европейским Радиовещательным Союзом. 2004 — бывший участник группы Алекс Кельман, занимавшийся электронными экспериментами, создает группу Punk TV, куда из Hot Zex приходят Константин Никонов (ударные, перкуссия) и Владимир Комаров (вокал, бас). 2005 — релиз первого альбома Punk TV на московском лейбле Alley P.M. 2006 — американская независимая рекорд-компания AEROСССР выпускает дебютный альбом группы в США; Punk TV подписывают продюсерский контракт с компанией Soundhunters и переезжают в Москву. 2007 — выход второго альбома Punk TV — Music for the broken keys.

Cтили

Инди (Indie) — некоммерческое музыкальное направление альтернативной сцены, появившееся в середине 1980-х. Термин произошел от названия независимых лейблов (indie labels) — малобюджетных фирм звукозаписи, на которых издавались эти группы. Приверженцы жанра, продолжая традиции рок-н-ролла, много экспериментировали с гитарным звуком.

Индитроника (Indietronic) — зародившийся в конце 1990-х музыкальный жанр, который комбинирует направление инди-рока с элементами электронных стилей.

Шугейзинг (Shoegazing) — жанр альтернативного рока, образовавшийся в конце 1980-х в Англии. Отличительная музыкальная черта — обилие гитарных и синтезаторных эффектов, создающих «стену звука», в которой сливались вокал и мелодия. Само название стиля Shoegazing («уставившись на ботинки») объясняется тем, что многие музыканты шугейзинг-групп во время исполнения своих песен стояли неподвижно, глядя в пол.