Традиции без ретроградства

Софья Гольдберг
24 сентября 2007, 00:00
  Сибирь

Вопрос интеграции Новосибирского государственного университета в Болонский процесс и проблема перехода высшего образования на двухступенчатую систему требуют очень деликатного решения — университет должен оставаться элитным вузом

Вконце лета в жизни НГУ, самого престижного высшего учебного заведения Западной Сибири, произошло эпохальное событие — пост ректора занял бывший проректор по научной работе, ученый-химик Владимир Собянин, сменив Николая Диканского, руководившего вузом десять лет подряд. Возможно, сейчас, как никогда раньше, ректор НГУ оказался в ситуации, в которой должен проявить себя не только как опытный руководитель из сферы образования, но и как хороший менеджер, поскольку сегодня университет находится в центре круговорота важнейших внешних и внутренних преобразований — начиная с участия в вопросе строительства технопарка и заканчивая проблемой реализации крупного федерального гранта, полученного под масштабный инновационный проект. О том, какие изменения ожидаются в жизни НГУ, глава вуза рассказал журналу «Эксперт-Сибирь».

— Владимир Александрович, прежде всего расскажите, пожалуйста, о ваших планах в отношении дальнейшего развития НГУ. Что вы намерены изменить в жизни университета?

— Сейчас мы работаем в трех основных глобальных направлениях. Во-первых, значимая деятельность связана с инновационным проектом. Мы выиграли федеральный грант почти в миллиард рублей. Для университета это очень крупное финансирование, сумма практически в два раза превышает наш ежегодный оборот. Но это пока только деньги, которые надо реализовать в нечто, для всех ощутимое. Совершенно очевидно, что этот проект находится на особом контроле, в том числе и со стороны Министерства образования и науки РФ — каждую неделю мы пишем туда серьезные отчеты. Мы планируем дальнейшее масштабное перевооружение наших научных и образовательных подразделений. Причем мне кажется, самое ценное в этом проекте то, что нам удалось совместить несовместимое и максимально гармонично учесть интересы всех тринадцати факультетов — как естественно-научной направленности, так и социально-гуманитарного профиля. В отношении реализации гранта пока все удается, и мы надеемся, что этот план выполним.

Во-вторых, мы участвуем в решении вопроса о грандиозном строительстве в Академгородке. Я глубоко убежден, что данные планы — совершенно правильные шаги нашей власти. Без развития инфраструктуры, без притока инвестиций Новосибирску не выжить, иначе это будет медленно погибающий город. Если мы это не сделаем здесь, то отток кадров, который идет и сейчас, в дальнейшем просто неизбежен. Без привлечения инновационных и бизнес-структур, без достойных зарплат и достойной и интересной работы, без создания удобной среды обитания — а под этим я подразумеваю все, начиная с комфортного жилья и заканчивая дорожками, по которым можно катать коляски с маленькими детьми, — я думаю, что Академгородок точно станет спальный районом. К сожалению, есть враждебно настроенные группы людей, которые, видимо, не понимают этого. Я не хочу сейчас сопоставлять, что дороже — лес или человек, но мне кажется, что, делая какие-то серьезные заявления, надо всегда поступать так, как поступают медики, руководствуясь принципом «не навреди». Поэтому прежде чем говорить, что мы губим лес, надо всегда отдавать себе отчет в том, с какой целью мы уничтожаем эти деревья и что хотим сделать на этом месте. Я думаю, что огульные обвинения в адрес тех, кто хочет, чтобы город и Академгородок развивались, несправедливы. Ведь даже никто не упоминает о том, насколько этот лес больной, никто не хочет этим интересоваться, все только шумят.

Сейчас ведется серьезная работа, связанная с проектированием главного корпуса, — к концу года мы должны сдать этот проект. В план входит и строительство новых студенческих общежитий, рассчитанных примерно на 1 800 мест, причем мы сделаем качественно новые общежития-студии, где будут жить один-два человека, будет своя маленькая кухня, душ, розетки для Интернета и так далее.

И наконец, в-третьих, через два года нашему университету исполняется 50 лет — это большой праздник, у НГУ есть серьезные достижения и свое лицо. И мы хотим, чтобы это пятидесятилетие было отпраздновано достойно, чтобы на нас еще раз обратило внимание правительство. Это абсолютно нормально — себя надо тоже показать.

— Заявка университета на федеральный конкурс в рамках нацпроекта «Образование» звучала как «Инновационные образовательные программы и технологии, реализуемые на принципах партнерства классического университета, науки, бизнеса и государства». Значит ли это, что НГУ планирует развивать прикладные научные направления?

— В НГУ всегда была наука, которая создавалась как на базе научно-исследовательских институтов СО РАН, так и на базе научно-исследовательской части нашего университета. Мы выполняли очень много хоздоговорных работ, и я уверен, что эта составляющая будет увеличиваться, потому что мы приобретаем дорогостоящее оборудование, которое будет задействовано как при обучении студентов, так и в дальнейшей научной работе. Поскольку в НГУ много молодежи, мы ее тоже вовлечем в этот процесс. На самом деле, это вопрос немного провокационный. Мои выступления на Президиуме всегда приводят к дискуссиям относительно того, что якобы есть некое противопоставление науки в НГУ науке в СО РАН. Я хочу повторить следующее: как университет взаимодействовал с СО РАН, так и продолжит взаимодействовать, причем эти связи будут только укрепляться. Да, сегодня у университета появилась возможность приобрести серьезное оборудование, которое планируется применять не только в образовательном процессе — оно должно позволить нам в том числе зарабатывать деньги. В НГУ очень много грамотных людей, примерно 80 процентов преподавательского состава формируют совместители, то есть сотрудники институтов СО РАН. Часть работы они могут делать у себя в институтах, часть — здесь, и это совершенно нормально. Я думаю, что это две стороны одной медали.

Как университет взаимодействовал с СО РАН, так и продолжит взаимодействовать, причем эти связи будут только укрепляться

Более того, в начале августа Правительство РФ приняло программу по поддержке инфраструктуры наноиндустрии. НГУ тоже участвует в этой программе и получит финансирование — еще 129,5 миллиона рублей дополнительно к гранту. Мы будем создавать здесь научно-образовательный центр по нанотехнологиям, где будем обучать и студентов.

— К 2008 году российская система высшего образования должна стать двухступенчатой. На ваш взгляд, как это отразится в частности на НГУ?

— Я уверен, что к 2008 году все вузы на эту систему не перейдут, поскольку это процесс длительный и не такой простой, как кажется. В нашем университете на некоторых факультетах эта схема уже функционирует, в частности, это касается отделения социологии на экономическом факультете и физфака. У нас есть и обратный опыт, когда некоторые факультеты переходили на двухступенчатую систему, а после ее отменяли и снова возвращались к пятилетнему образованию. Это было, например, на мехмате.

Мне кажется, что на этот вопрос нет однозначного ответа. Если мы говорим о том, что нам надо поднять образовательный уровень нашего народа, то для каких-то направлений или специальностей бакалавры — это, наверное, хорошо, потому что человек, который проучился в вузе четыре года, значительно расширяет мышление и кругозор. Но если говорить о «творцах», тех, кто создает новые знания и вообще нечто новое, четыре года — это, конечно, мало. Как показывает опыт, за пять лет нашего образования «творцы», если они есть, получают достаточно знаний для того, чтобы их активно использовать в своей области, а также генерировать новые знания, что очень важно. Все, кто собирается оставаться в науке, после бакалавриата, конечно, будут продолжать образование еще два года вместо одного. Но я думаю, не все студенты захотят учиться еще лишний год, поэтому у меня двойственное отношение к этой системе. Что такое наше пятилетнее образование — понятно всем как в России, так и нашим партнерам на Западе, с которыми мы взаимно признаем двойные дипломы. Среди них такие элитные вузы, как Ecole Polytechnique и Ecole de Mines de Paris во Франции. Если нам выкрутят руки, я думаю, НГУ перейдет на бакалавра — магистра, потому что все факультеты, по существу, готовы к этому, к тому же об этом речь идет давно.

Я все же думаю, что если мы говорим об элитном образовании, причесывать всех под одну гребенку неправильно. Даже наши правители императорской России поступили мудро, когда создали Царскосельский лицей, откуда вышло множество людей, которых до сих пор помнят. То же самое надо делать в каждой стране.

— Как вы относитесь к интеграции России в Болонский процесс? Насколько в этот процесс вовлечен НГУ?

— Буквально вчера к нам приезжала комиссия по программе Tempus. В рамках этой программы мы выполнили четыре гранта с достаточно мощной финансовой поддержкой, и комиссия приехала посмотреть, что у нас реально получилось. Три из этих грантов были посвящены как раз проблеме Болонского процесса, разработке различных кредитов и системе их пересчета. В этом отношении та система, которая действует у социологов на экономическом факультете, мне кажется очень правильной: одновременно со своим дипломом мы вручаем сертификаты европейского образца. Так НГУ понемногу входит в Болонский процесс, и я думаю, что абсолютно правильно то, что мы начали интегрироваться туда с экономического и социологического направлений образования, потому что это общественные науки. На мой взгляд, для университета это естественный процесс, поскольку мир становится более открытым, а Россия подписала Болонскую декларацию. Поэтому мы должны быть готовы к тому, чтобы в будущем суметь учитывать курсы, пройденные в другом вузе.

Образование надо как-то унифицировать, но, если это касается элитного образования, которое дороже, чем полезные ископаемые, с этим надо быть осторожнее

Но это одна сторона вопроса. Наверное, образование надо как-то унифицировать, но, если это касается элитного образования, которое дороже, чем полезные ископаемые, с этим надо быть осторожнее. Я к этому отношусь исключительно с позиции здравого смысла и считаю, что где-то изменения такого рода допустимы, а где-то на них должно быть наложено табу. Какие бы призывы ни звучали и в нашей стране, и на Западе, нам не надо ни в коем случае подвергаться этому ажиотажу, а внимательно все проанализировать и не потерять индивидуальные качества, которые присущи каждому вузу.

— В Европе обычной практикой является развитие научных и исследовательских центров при вузах — студенты получают возможность практиковаться и втягиваться в этот процесс уже во время учебы. Нет ли у НГУ подобных планов?

— По сути, у НГУ это было еще с его рождения. Три года должна занимать общеобразовательная, фундаментальная подготовка, а два года — серьезнейшая практика на наших кафедрах, которые расположены в институтах СО РАН. Такая система осталась до сих пор — это то, на чем мы стояли и будем стоять, поэтому наши студенты — некоторые с третьего курса, некоторые с четвертого, уже работают и оказываются причастны именно к реальной практической деятельности. Сейчас в образовательный процесс мы серьезно вовлекаем бизнес — у нас есть несколько совместных лабораторий с различными компаниями: это SWsoft, Intel. УРСА Банк вообще открыл свой офис прямо в одном из наших общежитий. Что касается совместных лабораторий, то студенты уже при выполнении курсовых работ, не говоря о дипломных, решают те задачи, которые нужны бизнесу, вкладывающему в это деньги. Если бизнес-структуры куда-то инвестируют, значит, они хотят получать результат — может быть, он будет нулевым, но это будет все равно результат, потому что тем специалистам, которых они подготовят в этих лабораториях, можно без какой-либо адаптации давать самостоятельные задачи, в том числе интересующие бизнес. В дальнейшем этих лабораторий в НГУ будет больше, и их сфера деятельности будет расширяться.

— Несколько лет назад невозможно было представить, что абитуриенты смогут быть зачислены в НГУ по результатам Единого государственного экзамена (ЕГЭ). Сегодня такая практика существует на многих факультетах университета. Как, на ваш взгляд, это отразилось на самом процессе образования в НГУ и самое главное — не снизило ли уровень требований к вновь поступающим студентам?

— Практически на всех факультетах у нас есть свои правила приема по ЕГЭ, и они достаточно жесткие. Абитуриентов, которых можно зачислить по результатам ЕГЭ, по статистике не так много. Результат больше 70–80 баллов при поступлении мы, как правило, еще засчитываем, но меньшие показатели в НГУ эквиваленты тройке, так что уж лучше сдавать наши экзамены. Государство, конечно, подталкивает нас к тому, чтобы мы все переходили на ЕГЭ, но университет в этом вопросе должен найти компромисс. С одной стороны, многие школьники сдают ЕГЭ, и совершенно ясно, что если мы встанем в категорическую позицию, можем просто потерять абитуриентов, которые решат поступать в другой вуз, дабы не испытывать лишний стресс. Медленно, но все вузы идут к тому, чтобы учитывать результаты ЕГЭ. НГУ вынужден в какой-то степени это принимать, но с другой стороны, мы же не отменили свои экзамены, и все знают о наших требованиях: если у тебя больше 80 баллов, мы поставим пятерку, если 70–80, то четверку, если меньше — тройку, но учтите, что у нас конкурс до восьми человек на место. Многие сразу решают вместо ЕГЭ сдавать наши экзамены.

Но я боюсь, что единый экзамен может убить творчество или развитие творческих способностей у школьников, потому что я знаю, как перед ЕГЭ они учатся заполнять эти анкеты. Все-таки на экзамене человек должен творить, выступать в качестве творца, а ЕГЭ, с моей точки зрения, — стандартная процедура. Плохой математик, как может оказаться, умеет писать как Пушкин, но это можно отследить, только если работает классическая система аттестации.