Подводные рифы ускоренного роста

Александр Попов
25 февраля 2008, 00:00
  Сибирь

Экономическое развитие восточных регионов России набирает обороты. И на повестку дня выходят другие вопросы — чьими руками будут вестись местные стройки?

Вэпоху правления нового Президента России сибирские регионы войдут в новом статусе. Мечта, казавшаяся невыполнимой всего несколько лет назад, стала реальностью. Ускоренное развитие пустеющих регионов за Уралом стало реальным приоритетом федеральной экономической политики. В результате принятых в Москве решений Сибирь и Дальний Восток в ближайшие годы существенно изменятся: здесь началась новая индустриализация, вылившаяся в массу капиталоемких инвестиционных проектов, которые зачастую реализуются на условиях государственно-частного партнерства. Но, как это часто бывает, даже большие деньги неспособны в одночасье решить проблемы, копившиеся годами. И сегодня на первый план выходят вопросы, связанные не с тем, нужно или нет «поднимать» восток России, а уже с тем, как это сделать наиболее быстро и эффективно. Главные факторы риска на этом пути, которые придется решать президенту и правительству, — это острая нехватка трудовых ресурсов, а также недоразвитие финансовой и строительной инфраструктуры.

Ты помнишь, как все начиналось?

В это сложно поверить, но еще в 2004 году, на I Красноярском экономическом форуме проект развития Нижнего Приангарья, сегодня уже вовсю реализуемый, обсуждался только как перспективный и возможный. А глава холдинга «Базовый элемент» Олег Дерипаска с трибуны (что происходит довольно редко) в ультимативной форме утверждал, что «Сибирь теряет влияние», проблемы региона незаметны из-за Садового кольца и что продолжение такой госполитики чревато многочисленными проблемами и потрясениями.

Прошло несколько лет — и ситуация изменилась кардинально.

Сегодня из заявленного объема частных и государственных инвестиций в 560 млрд долларов в важнейшие отрасли экономики большая доля пойдет именно в развитие проектов на востоке России. Активная инвестиционная политика государства оживила бизнес. В результате в Сибири и на Дальнем Востоке наблюдается настоящий инвестиционный бум. В этой связи совсем не случайно, что первый вице-премьер Правительства России и кандидат в президенты страны Дмитрий Медведев выбрал именно форум в Красноярске в качестве площадки для оглашения экономической части своей предвыборной программы. Не было бы здесь реального инвестиционного подъема, не был бы регион так интересен бизнесу — Медведев нашел бы другое место для объявления собственного взгляда на развитие страны. Также, кстати, неслучайным выглядит и шутливое предложение, высказанное членом правления ОАО «ГидроОГК» Александром Сергеевым, — переименовать Дальний Восток в просто восток России. «У нас не должно быть дальних регионов. Само прилагательное давит на психику. В конце концов, жители Владивостока не называют же нас Дальним Западом», — отметил Сергеев.

Сдвиг в психологии восприятия произошел. Сибирь и Дальний Восток стали восприниматься как реальная точка роста российской экономики. Красоту картины, правда, портит только то, что пока большинство проектов, запланированных к реализации в этих регионах, носит сугубо индустриальный характер. Другими словами, их воплощение в жизнь не изменит энергосырьевого характера российской экономики. Тем не менее, и это понимают даже ярые апологеты новой индустриализации, без сырьевых проектов экономическая активность на востоке России кратно не вырастет.

Но новая индустриализация, стремительно набирающая скорость, может увязнуть в массе нюансов, на которые раньше никто словно не обращал внимания. Эти «мелочи» способны либо затормозить процессы развития, либо в целом поставить на них крест. Часть этих нюансов нашла отражение в докладе Института региональной политики (ИРП) «Проект-2020: комплексные эффекты новой индустриализации России», который был специально подготовлен к форуму в Красноярске. Часть его звучала с трибун из уст почти всех участников форума: и чиновников, и руководителей госкомпаний, и частных инвесторов. О чем речь? О рисках, грозящих реализации прежде всего крупных инвестпроектов, запланированных в Сибири и на Дальнем Востоке.

Люди, вы где?

Прежде всего речь идет о трудовых ресурсах. Как отметил в выступлении на форуме губернатор Красноярского края Александр Хлопонин, именно этот вопрос сегодня наиболее актуален. Проектов много, денег на них и государство, и бизнес не жалеют. Но кто все это будет сначала строить, а потом и эксплуатировать?

Действительно, негативные демографические процессы — отток населения, превышение смертности над рождаемостью — давно превратили сибирские и особенно дальневосточные регионы в пустеющие территории. По разным подсчетам, для работы только на крупных стройках, объявленных в предыдущие годы, регионам за Уралом в самое ближайшее время понадобится от 1,5 до 3 млн человек. Причем не просто чернорабочих, а специалистов, способных работать по новым технологиям.

В докладе ИРП приводится несколько способов решения этой проблемы. Повышение рождаемости, которое объявлено чуть ли не еще одним национальным проектом, если и даст эффект, то лет через 20–30. Борьба со смертностью — тоже дело нелегкое и уж точно небыстрое. Поэтому выходом из положения может стать внедрение трудосберегающих технологий еще на стадии строительства (чтобы рабочих требовалось меньше). Но основной способ — и это очевидно — привлечение мигрантов. «Стимулирование иммиграции в Россию могло бы в заданные сроки насытить российский рынок труда. Этот процесс до сих пор не развернут, несмотря на его очевидную необходимость. В противном случае уже в течение ближайших пяти–десяти лет придется повышать пенсионный возраст, сокращать численность армии, уменьшить время обучения в учреждениях профессионального образования», — отмечается в докладе ИРП.

Еще один возможный способ — кардинальное изменение существующей системы профессионального образования. Кстати, об этом в эпохальном докладе в Красноярске говорил и Дмитрий Медведев. По его словам, подготовка кадров должна быть ориентирована на быстрое включение выпускника в трудовые процессы, а не на выдачу ненужного диплома с последующим долгим переучиванием. Но, кроме высшего образования, в реформировании нуждаются и системы переподготовки и повышения квалификации кадров.

Губернатор Иркутской области Александр Тишанин, выступая 19 февраля перед активом региона, потребовал от подчиненных, чтобы система образования в регионе учитывала перспективные потребности экономики и социальной сферы. По его оценке, сегодня ситуация выглядит с точностью до наоборот. Из числа выпускников высших и средних специальных учебных заведений дневной формы обучения по специальности устраиваются менее 40%. «Проблема здесь в следующем: большая часть студентов обучается по гуманитарным специальностям, а экономика нуждается в инженерных и рабочих кадрах. Развитие системы образования региона в настоящий момент не отвечает потребностям экономики, качество образования выпускников не соответствует современным стандартам», — признал Тишанин. И потребовал от чиновников совместно с ректорами вузов и ссузов разработать четкую программу подготовки кадров для удовлетворения перспективных потребностей экономики и социальной сферы. «Время, когда можно было найти «готовые» кадры на рынке труда, прошло. Необходимо закладывать серьезные средства на переподготовку и повышение квалификации своих сотрудников, создавать системы непрерывной подготовки кадров, более тесно взаимодействовать с учреждениями образования», — отметил Тишанин.

В этой связи большие перспективы открываются перед всей системой профтехобразования Сибири и Дальнего Востока. Местные вузы и техникумы должны активнее включаться в процессы развития региона. Особое место отводится крупным университетам. В частности, новообразованному федеральному университету в Красноярске. На этом фоне также не выглядит фантастикой идея организации во Владивостоке Тихоокеанского федерального университета, проект которого разрабатывается в администрации Приморского края.

Между тем пока внятного ответа на «кадровый вопрос» нет ни у госчиновников, ни у бизнесменов. Ведь кроме высокой зарплаты и перспектив карьерного роста людям, которые проявят интерес к работе в Сибири и на Дальнем Востоке, нужно предоставить и сопоставимые с другими регионами социально-бытовые условия. В первую очередь — не бытовки или прогнившие хрущевки, а новые комфортные дома. Мигрант должен понимать, что его дети получат здесь образование, по качеству не уступающее вузам европейской России, что здесь он сможет рассчитывать на полный комплекс современных услуг в больницах и санаториях и что развлечься после работы он тоже сможет по-человечески. Да и улететь, если понадобится, отсюда не будет такой огромной проблемой, как сегодня, когда стоимость авиабилетов составляет 15–30 тыс. рублей в один конец. Понятно, что создание такого социального фона — прямая задача государства. Еще одна его задача — придумать, как привлечь в эту сферу частный бизнес. «В современной России практически отсутствует прозрачный для инвестора инструмент господдержки строительства социальной инфраструктуры, инструменты стимулирования частных инвестиций в социальную сферу даже не разрабатывались. В этих условиях запланированные к реализации крупные инвестиционные проекты находятся под угрозой срыва», — констатируют в ИРП.

Впрочем, задача «инвестиций в человека» и создания «равных возможностей» была поднята и в недавнем выступлении Владимира Путина на заседании Госсовета, и в речах Дмитрия Медведева. Поэтому, возможно, в ближайшее время мы получим хоть какие-то рецепты решения этих проблем.

Деньги и материалы

Новой индустриализации Сибири и Дальнего Востока могут помешать еще две проблемы — нехватка «длинных» денег и неразвитость строительной индустрии.

По оценке ИРП, в ближайшие три–пять лет для реализации всех заявленных проектов (с учетом всех федеральных округов) потребуется не менее 300 млрд долларов заемного финансирования. Покрыть такой спрос российские банки явно не смогут, ведь этот объем сопоставим с половиной общего объема кредитования в отечественной финансовой системе. «Дефицит «длинных» денег в российской банковской системе — во многом следствие финансовой политики федерального правительства. Значительные денежные средства замораживаются в Стабфонде, а система рефинансирования банковской системы развита крайне слабо. В результате уже сейчас многие российские компании предпочитают кредитоваться за рубежом», — отмечается в докладе института. По всей видимости, на новой индустриализации востока страны также смогут неплохо заработать западные компании.

Еще острее — ситуация с обеспечением новых строек оборудованием и строительными материалами. Так, затраты на оборудование в ближайшую пятилетку превысят 250 млрд долларов, а потребность в базовых строительных материалах оценивается в 90 млрд долларов. Это равнозначно производству дополнительных 487 млн тонн цемента, или 60 млн тонн в год, для чего необходимо единовременное строительство 30 средних (2 млн тонн в год) цементных заводов. Самое примечательное, что предприятия в центре России спрос зауральских территорий удовлетворить не смогут — они ориентированы на растущие местные рынки недвижимости (офисные и торговые центры, а также жилье). В Сибири и на Дальнем Востоке, по логике, необходимо строительство не менее девяти крупных цементных заводов (мощностью более 3 млн тонн). Между тем пока о таких масштабных планах ничего не было слышно. А существующие производства, например, в Новосибирской области и Кузбассе, также в целом работают на рынок недвижимости крупных городских агломераций Сибири.

 pic_text1 Фото: Вячеслав Пенеров
Фото: Вячеслав Пенеров

Не замечаются пока и экологические проблемы проектов. Между тем за Уралом будут строиться новые заводы, комбинаты, шахты, электростанции, а также сопутствующая этим громадным объектам инфраструктура. О том, что это может нанести ущерб уникальной природе этих мест и сохранившимся памятникам истории, которые словно нарочно располагаются именно там, где запланированы большие стройки, пока говорят только общественные организации и экологи. Но «горячих точек» в регионе очень много. Спасением памятников истории, которые попадут в зону затопления Богучанской ГЭС, озабочены ученые и члены Общественной палаты РФ. Заповедное плато Укок в Республике Алтай, по которому «Газпром» планирует проложить газопровод в Китай, защищает Всемирный фонд дикой природы. Опасения вызывают и атомные проекты в Ангарске и Читинской области. Экологические риски реально могут стать одним из главных препятствий на пути реализации мегапроектов. Если государство не даст четкого и внятного ответа, как оно будет защищать или спасать природные и исторические достояния. Время красивых и эффектных «карандашных решений» (как было с вопросом о переносе маршрута нефтепровода Восточная Сибирь – Тихий океан от берега Байкала) прошло. Но что придет на смену — пока осталось неясным.

Стимулирующие механизмы

Перечисленные риски — лишь самые очевидные и опасные для новой индустриализации. Причем они угрожают не только крупным проектам, но и более мелким. Создание за Уралом 3 млн рабочих мест на больших стройках неминуемо приведет к созданию сопоставимого количества вакансий в сфере услуг и сопутствующих отраслях. Надеятся, что «невидимая рука рынка» все расставит по местам, в этих условиях наивно и глупо. Поэтому необходимость мощной государственной поддержки развития Сибири и Дальнего Востока не выглядит плачем Ярославны или примитивным патерналистским призывом.

Спешу отметить, что поддержка государства в данном случае необходима не только в виде выделения гигантских средств из Инвестфонда или по федеральным целевым программам (ФЦП). Речь идет о более сложных, тонких и разнообразных механизмах управления развитием гигантского региона, исторически считавшегося местом ссылки и сырьевой провинцией.

Среди таких механизмов — более четкое решение инфраструктурных проблем, что требует согласования интересов региональных властей и бизнеса. Вроде бы вопрос с выделением средств на строительство автомобильных и железных дорог, энергосетевых и генерирующих объектов, систем связи и коммуникаций уже не стоит так остро, как несколько лет назад. Не хватает самого главного — согласованности действий инфраструктурных монополий, местных властей и бизнеса.

Необходимо также создание стимулов для частных инвестиций в социальную инфраструктуру и расширение сопутствующих отраслей (прежде всего строительных материалов). Новые подходы требуются от государства и в плане поддержки национальной финансовой системы. Кроме того, необходима переориентация фискальной политики государства — она должна подталкивать бизнес к расширению производств с высокой добавленной стоимостью. Кстати, в докладе в Красноярске Дмитрий Медведев однозначно дал понять, что налоги и пошлины на добываемое сырье в кратчайшие сроки нужно изменить так, чтобы предпринимателям было интересно вкладывать в создание заводов с высокой степенью переработки добываемых ресурсов. Пока, как отмечал президент НК «Роснефть» Сергей Богданчиков, даже крупным компаниям гораздо выгоднее «перегонять» нефть в мазут, чем углубляться в нефтехимию или глубокую нефтепереработку. Изменения в этой сфере нужны еще и для того, чтобы в будущем можно было постепенно отказаться от сырьевого сценария освоения востока России, превратив его не в центр дешевых ресурсов для растущих экономик стран Азиатско-Тихоокеанского региона, а в мощный центр продуктов переработки.

Но самое сложное — стимулирование людей. В советское время бурный демографический прирост в Сибири и на Дальнем Востоке шел на фоне активной поддержки работников — им предлагались «северные» надбавки к зарплате, они обеспечивались жильем, получали оплачиваемый проезд в отпуск. Это позволяло привлекать квалифицированные кадры в районы нового освоения. Сегодня многие аналогичные «стимуляторы» работать не будут. Да и опасно их внедрять, поскольку отток кадров из европейской части России в нынешних демографических условиях так же опасен для экономики, как и их недостаток за Уралом.

О чем сегодня забывают, так это о психологических мотивах. В годы советских «больших строек» люди зачастую ехали в глубинку не просто за деньгами и жильем, а, что называется, «за идею». Они закрывали глаза на недостатки социального быта, на сложные климатические условия… Сегодня такой мегаидеи остро не хватает. А большие деньги, выделяемые из Инвестфонда, огромные по финансированию ФЦП, выступления государственных мужей с призывами «поднимать» восток России воспринимается населением совсем иначе, чем еще несколько десятилетий назад. И как можно будет быстро и качественно изменить положение в области психологии потенциальных сибиряков и дальневосточников, пока неясно.

Определенный сдвиг в восприятии может произойти, если государство решится на радикальные меры. Новая индустриализация в Сибири и на Дальнем Востоке сопровождается параллельными процессами развития инфраструктуры (дорог, энергетики, телекоммуникаций) и городских агломераций (Новосибирск, Красноярск, Иркутск с пригородами, Большой Владивосток), а также специфичной социальной политикой. Для управления этими процессами Зауралье нуждается в едином координирующем органе. Что это будет — отдельное министерство, госкомитет или госкорпорация — не так уж важно. Но создание такого органа могло бы подчеркнуть, что развитие востока страны — это реальный мегапроект, а не очередная попытка федеральных чиновников «порулить» большими финансами под красивые лозунги о будущем процветании зауральских территорий. Живя в столице, легко сулить златые горы в том месте, куда сулящий вряд ли когда-нибудь переедет.

Пока решения федерального центра в этой сфере носят половинчатый характер. Так, в структуре усиленного Минрегиона создан департамент развития Дальнего Востока и северных территорий, который возглавил в ранге замминистра бывший дальневосточный полпред Камиль Исхаков. Но этого явно мало. Кстати, сам Исхаков говорил, что в структуре правительства необходимо создать профильное Министерство Дальнего Востока. Но, скорее всего, радикальных шагов госвласти в ближайшие годы вряд ли можно ждать. Министр регионального развития России Дмитрий Козак неоднократно подчеркивал, что экономическая политика должна быть едина на территории всей страны. Правда, он делал оговорку, что на территориях, геополитически важных для России (к таковым он относил только побережье Тихого океана), возможно введение специальных налоговых, таможенных и других режимов. Но неужели территории Сибири и Дальнего Востока не важны с точки зрения геополитики?

Время простых решений для развития восточных территорий прошло. Масштабные инвестиции, которые предстоит здесь освоить, требуют параллельных шагов в других направлениях — инфраструктуре, социальной политике и многом другом. Сибирь и Дальний Восток нуждаются в грамотном управлении собственным ростом. В конце концов, от того, каким будет это управление, зависит итог новой индустриализации этих регионов. Зависит то, какими они станут через несколько десятилетий. Зависит то, как будут жить на этой земле наши дети и внуки.