От Иван Иваныча

10 марта 2008, 00:00
  Сибирь

В журнале «Эксперт-Сибирь» № 9 (198) за 3–9 марта 2008 года была опубликована статья Ольги Шадриной «Политически важное дело», в которой шла речь об обманутых инвесторах. Читательские отклики показывают, насколько остро стоит эта проблема.

Неудивительно, что люди со своими проблемами обращаются к президенту. На местном уровне зачастую ничего решить невозможно. Чиновники, предприниматели и даже судьи порой связаны (или повязаны?) общими знакомыми, общими делами. Вот уже несколько лет я бьюсь, чтобы мошенники были названы мошенниками, но безрезультатно.

Суть дела такова. В июне 1999 года мной совместно с товарищем была приобретена квартира в строящемся доме согласно инвестиционному договору, заключенному с ТОО «ПСО № 1» в лице директора Пряхина В. В. и его заместителя Стронского В. А. Сроки сдачи дома постоянно переносились, а в декабре 2002 года выяснилось, что мы не имеем права на квартиру. Оказывается, ПСО № 1, куда мы внесли 642 530 рублей, еще в феврале 1998 года по решению Арбитражного суда Новосибирской области было признано банкротом, и наш договор является недействительным. Вот цитата из ответа на мое заявление конкурсного управляющего ТОО «ПСО № 1» Кугушева В. Н.: «На ваше заявление относительно незавершенного строительства, расположенного по адресу: г. Новосибирск, ул. Сибирская, 35 сообщаю, что первоначальный договор об инвестициях в строительство жилого дома от 02 июля 1999 г. был заключен от имени ТОО «Производственно-строительное объединение № 1» Пряхиным В. В. в период процедуры банкротства… Указанный договор является недействительным, потому что заключен неуполномоченным лицом и в период процедуры банкротства. Решением Арбитражного суда Новосибирской области… запрещалась «передача либо другое отчуждение имущества должника». Инвестиционный взнос не поступал в ТОО «ПСО № 1» по указанной причине».

Соответственно, если наши деньги в кассу не поступали, то были присвоены? Тем более что выяснились и еще очень интересные детали: Пряхин уволился с должности директора и вышел из числа учредителей ПСО № 1 в декабре 1997 года, а Стронский не являлся официально сотрудником ПСО № 1 с июля 1997-го. Тем не менее, продолжали заключать договоры (печать была у них), брать с людей деньги. Любопытная ситуация, не правда ли? Казалось бы, мошенничество в чистом виде. И действительно, в июле 2003 года в отношении Пряхина и Стронского было возбуждено уголовное дело, а в декабре того же года передано в Центральный суд Новосибирска. А дальше начались настоящие чудеса.

Судья Михайленко Г. Ф. не нашла в действиях вышеназванных граждан состава преступления. Вот выдержка из приговора: «…По смыслу закона под хищением путем мошенничества следует понимать присвоение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребление доверием. Получение денежных средств путем заключения сделки на производство каких-либо работ может рассматриваться как мошенничество только в том случае, если лицо не намеривалось выполнять свои обязательства по сделке в виде производства этих работ». То есть они намеревались, но не выполнили, а потому мошенниками считаться не могут. Факт, что инвесторы остались без денег и без квартиры, судью ни в чем не убеждает. Или у нас закон и впрямь что дышло — куда повернешь, туда и вышло? Ведь Стронский В. А. менее чем за год до описываемых событий был приговорен другим судьей к четырем годам лишения свободы условно по аналогичному делу — за мошенничество при продаже квартиры от имени ПСО № 1 в доме по ул. Сибирская, дом № 35 с такой же доказательной базой, как и в нашей ситуации. Почему же в нашем деле факты, со всей очевидностью доказывающие вину обоих подсудимых в совершении ими мошенничества и незаконном завладении нашими деньгами, превратились в факты, на основании которых судья пришла к выводу о невиновности этих граждан?

Судьи кассационной инстанции Новосибирского областного суда, куда я обращался с жалобой, не усмотрели нарушений в этом деле. Да и могло ли в нашей действительности быть по-другому? Ведь председатель Новосибирского облсуда — муж судьи Михайленко Г. Ф. Получается, если отбросить все условности, я жаловался мужу на его жену.

Отступать я не намерен. Если понадобится, и до президента дойду. Только вот интересно: наступят ли когда-нибудь в России времена, когда можно будет не сомневаться в справедливом разрешении дела в обычном районом суде, а не уповать на Генпрокуратуру и царя-батюшку?