Строгие законы промышленного города

Новый глава собирается избавить Норильск от незаконной миграции, неорганизованной торговли и произвола чиновников

Пост мэра Норильска Cергей Шмаков занял в декабре 2007 года, а перед этим возглавлял городской Совет депутатов. От прежних руководителей в наследство ему достался не только город, чрезвычайно значимый для всего Красноярского края — градообразующее предприятие «Норильский никель» обеспечивает почти 40% бюджета региона, — но и все его внутренние проблемы.

— Сергей Александрович, город достался вам со множеством забот — от чисто социальных, касающихся таких глобальных вопросов, как переселение жителей на «большую землю», пенсий, до банальных благоустрои­тельных. Справитесь?

— Я сюда пришел не вчера и работу свою начал не с чистого листа — мне не нужно времени на раскачку. Все проблемы города я знаю изнутри — и как житель, и как глава депутатского корпуса с семилетним стажем.

У Норильска своя специфика, которая влияет и на жизнь в нем, и на управление.

Во-первых, в отличие от большинства «материковых» городов, многие жители связывают себя с Норильском временно: кто бы ни жил — приехали и уезжают. Поэтому присутствует психология временщика. На «материке» люди строят свою жизнь на десятилетия вперед — для детей, внуков. Здесь немного иначе — люди приезжают, отрабатывают какое-то количество лет, а потом им на смену приходят другие такие же переселенцы, которые видят все совсем по-другому.

Вторая особенность Норильска: здесь все зависит от градообразующего предприятия — Заполярного филиала «Нориль­­ского никеля» или, как мы привыкли его называть, комбината. От его работы, его стратегии развития. Мы настолько жестко привязаны к нему, что качественная работа получается, только когда совпадают два вектора — долгосрочные планы города и программа развития комбината.

 — Какие проблемы имеют сейчас первостепенную значимость?

 — Есть много вопросов, которые надо решать уже сейчас. Один из них — внешний облик города. Эта проблема появилась буквально в последние два–три года. Дело в том, что большая часть жилого фонда — это сталинские строения, которые стояли до последнего, а сейчас разом начали разрушаться.

Мы уже приступили к реализации программы благоустройства на ближайшие три года. 55-летний юбилей Норильска, который будет праздноваться 19–20 июля, придется встретить в строительных лесах, но тянуть больше нельзя. За три года мы должны привести внешний вид города в нормальное состояние, сохранив при этом архитектурное наследие — здания в стиле сталинского ампира. Сами понимаете, это дело очень затратное и хлопотное.

Озеленение города — вторая наша задача. Нужно создать условия, чтобы после девяти месяцев зимы люди имели возможность любоваться зеленью кустарников и нарядными газонами. К сожалению, в последнее время этому не уделялось достаточного внимания, я надеюсь изменить положение. Программа по благо­устройству и озеленению города уже утверждена, и теперь ее нужно только неукоснительно исполнять.

Это проблемы, которые волнуют всех жителей независимо от того, где они работают и чем занимаются.

Мы все в одной лодке

— Как распределяются обязанности по отношению к городу между администрацией и предприятием?

 — Раньше город называли «цехом комбината», и это действительно так было. История Норильска началась как история лагеря, здесь был один началник — лагеря, и все подчинялось ему. Когда в 1953-м лагерь расформировали, произошло деление на город и промышленное предприятие, но по инерции прежние механизмы продолжали работать. К тому же комбинат в советские времена выполнял социальную функцию — детские сады, жилфонд, торговля, бытовое обслуживание — все это было подразделениями комбината.

Сейчас власть и бизнес разделены окончательно. Комбинат решает свои задачи — стабильно работает, получает прибыль и отчисляет налоги. Задача властей — эти налоги грамотно распределять на территории для всех жителей — и для сотрудников комбината, и для бюджетников, работников малого и среднего бизнеса, пенсионеров.

При этом комбинату совсем небезразлично, на что расходуются его деньги. Он не меньше нас заинтересован в том, чтобы сотрудники и их дети могли учиться, заниматься спортом, получать достойное медицинское обслуживание.

Поэтому у города и бизнеса есть точки соприкосновения и несколько совместных программ, не зависящих от налоговых отчислений «Норильского никеля». Например, комбинат за свой счет отремонтировал все школьные спортзалы, на паритетных началах участвует в программе развития городских спортивных сооружений. Мы все в одной лодке, поэтому от того, как складываются взаимоотношения власти и комбината, зависит очень многое.

Коммунизм в отдельно взятом городе невозможен

— Норильск удивляет какой-то особенной сплоченностью, какой нет на «материке», и вместе с тем — обреченностью и одиночеством. Люди, особенно старшее поколение, говорят, что городу они не нужны. «Норильский никель», который всегда был силой, объединяющей и организовывавшей, претерпел акционирование и реструктуризацию, и в результате теперь не оказывает заметного влияния на городскую жизнь?

— Отчасти вы правы — многие не могут простить предприятию того, что оно в рыночных условиях вынуждено было отказаться от огромных социальных обязательств. Но это не значит, что «Норильский никель» — сторонний наблюдатель. По меркам коммерческого предприятия его вклад в городскую инфраструктуру и социальную жизнь очень значителен.

Но мы не можем построить коммунизм в отдельно взятом городе. Не можем удерживать цены на продукты, бензин, жилищно-коммунальные услуги, когда они повышаются во всей стране. Мы подчиняемся законам общего развития, которые обусловлены решениями правительства и Государственной Думы.

— Есть ли шансы изменить эту особенность русского менталитета?

— Менталитет обид должен поменяться — он уже меняется. Молодежь другая, цепкая, инициативная — это я вижу и на приемах, и при неформальном общении. Она надеется на свои силы, руки, голову, уверена, что сама заработает себе на жизнь и решит свои проблемы самостоятельно.

— На что рассчитывает местная молодежь?

— Те, кто хочет остаться в Норильске, — конечно, на работу в «Норильском никеле». Для этого достаточно получить образование по профилю предприятия, быть относительно здоровым и иметь желание работать. Кто хочет уехать, стремится поступить в хорошие иногородние вузы и затем «закрепиться» на «материке». Эта группа, к сожалению, самая многочисленная. Есть и те, кто пытается совместить офисные профессии юристов, менеджеров, психологов с потребностями нашей территории и оказываются невостребованными. Это происходит оттого, что еще не все выбирают профессию с прицелом на работу.

Норильск притягивает и не отпускает

— Отток людей, особенно молодежи, из города — это ведь совсем не то явление, которое радует?

— Отток молодежи — да. Север должен подниматься молодежью. Но не менее важен профессиональный спектр. Существует формула — на определенное количество работников промышленных предприятий должно быть определенное число работников сферы услуг. Как только обслуживающая часть переваливает за критическую точку, система становится неустойчивой.

С тех пор как город перестал быть закрытой территорией, возникла проблема миграции из бывших советских республик. В основном приезжие идут в торговлю. Перенасыщенность города неквалифицированными кадрами большая. В то же время ощущается дефицит рабочих специальностей. Сейчас город снова закрыт для дальнего и ближнего зарубежья — в том числе и ради безопасности нашей территории.

— Какие методы борьбы с незаконной миграцией используете?

— Два года назад мы ввели систему сканирования документов в аэропорту на вылете. За это время удалось задержать десять человек, которые находились в федеральном розыске. Сейчас, когда открыто новое здание аэропорта, мы введем такую же систему и для прилетающих — и воздушные ворота для незаконной миграции в город будут закрыты. Останется единственный путь проникновения нелегалов — по Енисею, но будем бороться и с этим.

Кроме того, применяем и экономические рычаги. Раньше любой, кто устраивался на работу в бюджетные учреждения, сразу получал дополнительные
компенсационные выплаты (ДКВ) из местного бюджета, которые составляют до 60 процентов дохода. Сейчас приезжающий без приглашения должен зарабатывать их как северные надбавки — по 10 процентов каждые полгода. И только через пять лет он сможет получать их в полном объеме. Если же специалист приезжает по приглашению, то начинает получать ДКВ сразу. Раньше меня обвиняли в том, что я нарушаю Конституцию, сейчас никто об этом уже не вспоминает, потому что это нормальная регуляция механизма, который называется «город».

— Если город должен быть молодым, как решить проблему переселения пенсионеров, для которых Норильск стал родным: на «материк» они выбраться попросту не могут — средства не позволяют?

— Это самая большая трудность, с которой сталкиваются городские и краевые власти. Из 216 тысяч жителей Норильска каждый седьмой — пенсионер, а такого в северном промышленном городе быть не должно. В 1980-е годы, когда город активно развивался и строился, средний возраст норильчанина был 27 лет, сейчас же он около 40. А на Севере должны жить молодые — поработал, заработал и уехал.

Нынешние пенсионеры оказались в положении заложников — они никогда не смогут отсюда уехать за свой счет. Сбережения с лучших времен съела инфляция в 1992 году, а потом еще дефолт 1998-го. Программы переселения жителей Севера, которые приняты сейчас на федеральном уровне, получают мизерное финансирование. Я как-то подсчитывал, что для переселения норильских пенсионеров на те средства, которые выделяются сейчас, нам понадобится 99 лет.

Поэтому мы несколько лет подряд реализовывали свои, местные, программы для пенсионеров, работающих в бюджетной сфере, и для неработающих пенсионеров. Мы выкупали у них квартиры, назначали ежемесячную негосударственную пенсию от одной до двух тысяч рублей в течение пяти лет, оплачивали контейнер, проезд и выделяли средства на обустройство на новом месте. Для сравнения: в 2006 году по местным программам из Норильска выехало 1 077, по федеральной — 72 семьи.

Но есть категории пенсионеров, которые уже не могут выехать. Это или одинокие люди, или преклонного возраста, которым уже нельзя менять климат. Чтобы поддержать их, мы установили ежемесячную материальную помощь в размере 500 рублей. Для ветеранов Великой Отечествен­ной войны и граждан, пострадавших от сталинских репрессий, эти выплаты составляют 1 000 рублей. Кроме того, каждый месяц и к праздникам они получают весомые продуктовые наборы.

Получается, что в этом случае мы берем на себя функции федерального центра, но не потому, что мы такие щедрые, а потому, что больно смотреть на стариков, которых государство в свое время сюда заманило и по сути бросило.

Окна роста для малого бизнеса

— Есть ли в городе другой бизнес, кроме «Норильского никеля»? Кто кормит, одевает, обеспечивает быт норильчан сейчас, когда монополии на эти виды услуг со стороны комбината не стало?

 pic_text1 Фото: Борис Барышников
Фото: Борис Барышников

— В принципе малый бизнес у нас в основном заключается в торговле продуктами и промышленными товарами. Но есть хорошие солидные фирмы, которые не просто закупают и перепродают продукты, а сами их производят. Северный деликатес — юкола (вяленая оленина), другие продукты из мяса оленя — делаются из местного сырья. Есть у нас предприятие, которое изготовляет окна, специально разработанные для северных условий. Правда, таких предпринимателей у нас пока мало, в основном бизнес представлен именно торговлей.

У нас есть программа поддержки малого бизнеса, которая включает в себя семинары, консультации, юридическую помощь. Постоянно работает с предпринимателями управление потребительского рынка и услуг.

Но не все так безоблачно. И в основном проблемы кроются в получении разрешительных документов. Я бы сравнил это с кругами ада, и наверняка эта система не обходится без взяток и подношений. Я поставил целью организовать работу по принципу «одного окна», чтобы человеку было достаточно прийти один раз. Все, что касается внутреннего передвижения документов и соблюдения сроков, — это задача организации, куда он обратился. При данной системе возможность коррупции сводится к нулю. Такая система действует в Белгороде, надеюсь, что и мы сможем по ней работать.

Что касается программы развития торговли, то у нас сейчас обеспеченность продуктовыми и промышленными товарами доходит до 160 процентов. Рынок насыщен, и следующим шагом должен быть переход к более цивилизованным формам торговли. Мы планируем принять программу развития торговли на территории, с помощью которой постепенно уберем павильоны и ларьки, некогда самовольно установленные во дворах. Вместо этого предложим коммерсантам использовать под магазины фундаменты (ростверки) снесенных домов. Может быть, даже организуем целую торговую улицу — есть такой район, где несколько пустых ростверков. Пока не решено, по какому пути мы пойдем. Возможно, это будут инвестиционные проекты либо совместное строительство, либо мы вложим средства и предложим магазины предпринимателям в аренду.

— Как будет развиваться Север дальше?

— Я приехал сюда в 1980-е годы. Это был «золотой век» Норильска. Государство вкладывало большие деньги в развитие северных территорий, создавало привлекательные условия. Здесь были лучшие социальные и бытовые услуги, материальное обеспечение. Почти в каждой семье воспитывалось по трое детей. Город расширялся, строился.

Сегодня мы приходим в себя от встряски 1990-х, определяем, как будем жить дальше и куда нам нужно стремиться. Ведь Север часто не укладывается в общероссийские стандарты. Поэтому когда на федеральном уровне идет работа над новым законом, зачастую предпочитают забыть, что в огромной России есть регионы со своей спецификой, к которым требуется особый подход. И нередко реформы, спускаемые к нам сверху, больно бьют по северянам.

На мой взгляд, настало время перестать двигаться по инерции. Стоит остановиться, переосмыслить нашу северную стратегию и решить, куда направиться дальше. Сейчас наш период — самый сложный, переходный, и нам нужно просто задать вектор движения. Как только вектор будет задан — мы будем идти вперед.

Норильск

Входит в пятерку самых северных городов, располагается на 69-й параллели северной широты на полуострове Таймыр. Это второй по величине город Красноярского края. По данным последней переписи, в Норильске проживает 216 тыс. 610 человек.

Муниципальное образование город Норильск включает в себя сам город Норильск с районами Центральный, Талнах, Кайеркан и поселок Снежногорск, расположенный в 300 км южнее. 10 месяцев в году столбик термометра держится на отметке ниже нуля. Самая низкая температура, зафиксированная в Норильске, -53°С. В зимнее время транспортное сообщение с «материком» осуществляется только воздушным путем. Начало истории Норильска датировано 1935 годом — именно тогда приступили к строительству Норильского комбината. В 1953 году Норильску присвоен статус города.