Заложник глупых идей

Михаил Кулехов
1 сентября 2008, 00:00
  Сибирь

Пачки документов об охране озера Байкал от загрязнений, подписываемых высшим руководством страны начиная с 1950-х годов, продолжают оставаться бессмысленными бумажками, в то время как уникальные флора и фауна озера все больше становятся похожими на помойку

Очередной виток «околобайкальской интриги» вновь раскручивается вокруг Байкальского целлюлозно-бумажного комбината (БЦБК). После масштабного (и относительно успешного) противостояния с «Трубой» (трубопровод ВСТО, который «Транснефть» намеревалась провести по самому берегу Байкала, что создало бы смертельную и необратимую угрозу самому его существованию) общественное внимание вновь вернулось к проблеме 40-летней давности — послед­ствиям «волюнтаризма» 1960-х, когда во имя ложно понятых задач и потребностей принимались и реализовывались проекты с трудноисчислимыми негативными последствиями.

Немного истории

Идея строительства БЦБК возникла в середине 1950-х годов в связи с бурным развитием сверхзвуковой авиации. Оказалось, что для сверхзвуковых самолетов, особенно тяжелых, в изготовлении посадочных шасси необходимо использовать материалы с особыми механическими свойствами. Речь шла о суперпрочном корде, идущем для армирования резины колес. Тогда, в 1954-м, такой суперкорд делали только в США — естественно, у СССР не было возможности импортировать его в необходимых количествах. Свою роль сыграла еще и ложная в прин­ципе установка на «догнать и перегнать Америку» — то есть примитивный, «симметричный» подход к проблеме военного и экономического противостояния с США: раз что-то делают американцы — мы должны делать в точности то же, но только больше. Тогдашний генсек Никита Хрущев, узнав, что для производства суперкорда необходима очень чистая вода, распорядился использовать для этой цели Байкал.

Байкальский ЦБК был введен в эксплуа­тацию только в 1966 году с расчетной мощностью в 200 тыс. тонн кордной целлюлозы, но к тому времени советские химики уже создали синтетические волокнистые материалы, полностью удовлетворяющие потребности сверхзвуковых воздушных судов. Так что по своему изначальному предназначению — обеспечивать «воздушный щит Родины» — БЦБК не использовался ни единого дня. Как обычно, задача была выполнена асимметричным образом. Но БЦБК построили, и он остался — перейдя из «стратегически важных» в разряд обычных предприятий лесохимической отрасли.

Впрочем, обычность эта весьма относительна. Все «нормальные» целлюлозные предприятия создавались с учетом вполне банальных и естественных факторов. Например, близости и доступности лесосырьевой базы. И хоть на берегах Байкала много лесных массивов (Восточный Саян, Байкальский хребет, Хамар-Дабан), лесозаготовки в горной местности с высотами до 2 тыс. м слишком затратные. Поэтому до сей поры БЦБК получает сырье из Нижнеилимского, Усть-Кутского и Казачинско-Ленского районов Иркут­ской области — то есть плечо транспортировки по железной дороге составляет порядка 1,5 тыс. км. По данному показателю БЦБК изначально и безнадежно проигрывает другим предприятиям отрасли, в первую очередь Братскому и Усть-Илим­скому ЛПК (Иркутская область), удаленность которых от тех же районов лесо­заготовок не превышает 500 км.

С самого начала против БЦБК стал работать экологический фактор. При установленной мощности в 200 тыс. тонн из-за слишком высокой нагрузки на Байкал объем производства целлюлозы не мог превышать 160 тыс. тонн. Хотя и при этом количестве в Байкал в сутки сливается не менее 48 тыс. куб. м сточных вод и более 10 тыс. тонн загрязняющих веществ (по данным «Гринписа» — 30 тыс. тонн). Еще 8 тыс. тонн вредных веществ попадает в атмосферу, и 57 тыс. тонн лигнина складируется на берегу.

Обман зрения

Эффективность работы комбината оценить непросто. По результатам исследований академика Георгия Галазия, из-за производственной деятельности БЦБК из естественного состояния уже выведено более 70% воды Священного Моря.

Несмотря на это и другие исследования, созданное и много лет действующее «шумовое поле» дезинформации сводит все проблемы вокруг БЦБК только лишь к сточным водам. Именно вокруг этого крутятся все проекты по созданию «замкнутого водоснабжения», которое якобы сделает производство безопасным, безвредным для Байкала и живущих вокруг него людей. Все это, однако, не имеет отношения к действительности. Как видно из приведенных выше цифр, объемы выбросов в атмосферу вполне сопоставимы с объемами вредных веществ, поступающих в Байкал в виде промышленных стоков. Даже если сбросы в Байкал загрязняющих веществ от производства целлюлозы будут прекращены, останутся выбросы фенолов, диоксида серы, метилмеркаптана в атмосферу. Никуда не денется захоронение твердых отходов производства (лигнина в первую очередь) в водоохранной зоне Байкала. Строго говоря, такое их захоронение — а тем более сжигание — категорически запрещено законом об охране Байкала. Штрафные санкции, которые государство вправе предъявить за подобные деяния, способны сделать не просто нерентабельным, но категорически убыточным любое производство, даже без учета столь труднодоступной и отдаленной сырьевой базы.

Тем не менее БЦБК продолжает работать. Почему же за него так держатся собственники («Континенталь Менеджмент» (КМ), «лесной департамент» корпорации «Базовый элемент»)? Текущая работа БЦБК обеспечивается применяемой в его деятельности схемой ухода от налогов. Она, в принципе, традиционна для экспортных предприятий Российской Федерации, разве что действующие лица меняются в зависимости от отрасли и личных предпочтений владельцев. Потребители целлюлозы БЦБК — китай­ские компании: суйфэньхэйские компании «Саньду» и «Гинхенди», Маньчжурская торговая компания «Хенди», экономико-торговая компания «Фу Цюань». Но поставка продукции происходит через посредника — Kensington Securites &
Investments Ltd, зарегистрированную на британских Виргинских островах. Это одна из самых известных в мире оффшорных зон, где налогообложения в общепринятом смысле слова нет вовсе, а есть лишь ежегодный разовый фиксированный сбор, размер которого никак не зависит от объемов движения средств по счетам.

Но дело не только в этом. КМ пришла на БЦБК именно в тот момент, когда Правительство РФ договорилось с Всемирным банком (ВБ) о совместной реализации Российской программы организации инвестиций в оздоровление окружающей среды (РПОИ) в размере 110 млн долларов, в том числе 22,4 млн долларов предназначалось на создание замкнутой системы водоснабжения ОАО «Байкальский ЦБК». Предполагалось также, что остальные средства вложит собственник комбината. Проект был одобрен федеральными министерствами, получил визу Государ­ственной Думы РФ и государственной экологической экспертизы. Как раз к этому времени, в 2002 году, 51% акций БЦБК перешел в собственность КМ.

Сегодня общественность регулярно информируется о ходе работ по созданию системы замкнутого водоснабжения, которая решит проблему сточных вод, однако о борьбе с воздушными выбросами и захоронении лигнина не говорится ни слова.

Как не идет речь и о факторе износа производственного оборудования, который достиг уровня 90% еще в 1999 году. Похоже, и эта проблема вовсе не интересует собственников предприятия. Дело в том, что на БЦБК (как практически на всех попавших в частные руки предприятиях) после приватизации сервисно-ремонтные службы были выведены в отдельное юридическое лицо. Таким образом, менеджмент компании решил понятные с точки зрения немедленной минимизации издержек и увеличения прибыли задачи, особо не задумываясь об их важности в такого рода производстве. Поэтому сегодня можно смело говорить о 100-процентном износе основных фондов на БЦБК и о том, что предприятие стоит на грани техногенной катастрофы с трудно предсказуемыми последствиями.

Новый виток

С приходом на БЦБК КМ процесс получения кредита ВБ (22,4 млн долларов) на реализацию комплексной программы РПОИ был сорван. Причин называлось несколько, но, судя по всему, главной являлось фактическое нежелание КМ заниматься какими бы то ни было реальными программами. В конце концов вся проблема уткнулась в «замкнутый водооборот», от которого стали необоснованно ожидать каких-то чудес. Но совершенно ясно — и не может быть неясно и менеджерам КМ, что и созданием «замкнутого водооборота» ни одна из проблем БЦБК решена не будет. А это означает новый виток «байкальского противостояния».

Без сомнений, все эти вещи неоднократно продуманы и просчитаны нынешним штабом БЦБК. А для понимания их стратегической цели поможет информация, поступавшая от руководителей Братского ЛПК (БЛПК) и корпорации «Илим Палп» в разгар «лесной войны» (2003–2005 годы) между «Илим Палпом» и «Базовым элементом». Речь шла даже не столько о желании «БазЭла» захватить БЛПК (кстати, также весьма изношенное и проблемное предприятие), сколько о том, чтобы заставить «Илим Палп» купить у «БазЭла» БЦБК. Называлась сумма в 200 млн долларов, в четыре раза превышающая затраты КМ на приобретение 51% акций БЦБК. «Илим Палп» правдами и неправдами отбился от более чем сомнительной сделки с приобретением за большие деньги столь проблемного актива, хотя это и стоило ему серьезных потерь. Но проблема БЦБК осталась, и сейчас, насколько можно понять, речь идет уже о том, что комбинат выкупит государство, в собственности которого остаются 49% акций.

Вероятно, это единственный оставшийся относительно мирный путь решения проблемы Байкала. Государство выкупает комбинат, принимает программу его перепрофилирования, с исключением любого химического производства, с трудоустройством всех 2,5 тыс. его работников. Правда, остается открытым вопрос об адекватности государства, которое не в состоянии даже обеспечить выполнение своих многочисленных указаний и постановлений.