Чтоб уж наверняка

Одна моя знакомая, выезжая за границу, никогда не забывала положить в дорожную аптечку анальгин. Потому что ни в одной западной стране его купить не удастся — он там запрещен. В Великобритании анальгин был выведен с фармацевтического рынка в 1965 году, в США — в 1977-м, в Израиле в 1985-м, в Дании — в 1979-м и так далее. Но из отпуска в Малайзии приятельница вернулась озадаченной — ее смутило, что даже в стране третьего мира анальгин тоже запрещен. Доступен он только в России да еще в единичных развивающихся странах, причем в нашем отечестве этот препарат превратился в поистине народное лекарство, в панацею. На нашем фармацевтическом рынке РФ, помимо собственно анальгина, продается еще огромное количество препаратов, действующим веществом которых является все тот же метамизол натрия — от спазгана до пенталгина. И этот пример — далеко не единственный, он просто из тех, что на виду и потому касается всех.

Мощная маркетинговая машина, вдохновляющая потре­бителей поглощать лекарственные препараты в чудовищных количествах, заправляет фармацевтическими рынками практически во всем мире. Но только в России эта стихия столь массовая и совершенно бесконтрольная. Допустим, в США, где разрешена реклама абсолютно всех лекарственных средств, фармакологические компании обязаны в рекламном ролике аккуратно перечислить все побочные эффекты препарата. В Швейцарии введен запрет на рекламу каких бы то ни было лекарственных средств на радио и телевидении. А в Канаде вообще запрещена прямая медицинская реклама, рассчитанная на массовую аудиторию.

Наши же соотечественники, стоит начаться насморку, принимаются глотать убойные противовирусные препараты, рекомендуемые при гриппе и ежедневно мелькающие в телевизионной рекламе. В роликах второпях и еле разборчиво упоминается о том, что у препарата имеются противопоказания, поэтому стоит проконсультироваться с врачом. Сдается мне, что если эта реклама направлена на пациента как на конечного потребителя, то упоминать в ней врача — нелепость, ведь на то этот лекарственный бренд и мелькает по всем каналам в прайм-тайм, чтобы потенциальный больной не заморачивался походом к доктору, а, дойдя до ближайшей аптеки, занялся самолечением. Попытайтесь вспомнить, сколько лекарств, на которых значится «отпускается строго по рецепту», мы приобретаем абсолютно свободно! На Западе бы такой номер не прошел — там в аптеке в свободной продаже найдутся разве что БАДы да отдельные легкие препараты. За прочими средствами придется обратиться к доктору, который сочтет или не сочтет нужным выписать вам рецепт.

В России не существует ни культуры самолечения (врачи, например, часто недоумевают, почему так много людей, заболев ОРВИ, начинают ударными дозами принимать антибиотики, которые сами же себе и назначают), ни государственного или иного контроля как за этим процессом, так и за ассортиментом аптечных сетей. Если предположить, что все препараты на западный манер у нас будут отпускаться строго по рецептам, а каждый занемогший пациент отправится к врачу, то страшно представить, какой коллапс ждет поликлиники и медицинские центры, которые и так забиты под завязку. И все это, разумеется, окажется чревато маразмом — чтобы купить антибиотик местного действия от боли в горле, придется прежде выстоять очередь на прием.

Но сегодня мы имеем дело с маразмом иного порядка. Когда фармацевт в аптеке выступает советчиком при выборе не назальных капель, а гормонального препарата или антигипертонического средства, неизменно рекомендуя самое дорогое и мощное лекарство, — это ненормально. И порой убийству подобно. Сегодня 3–5% больных, поступающих в стационары, являются жертвами побочного действия лекарств, принимаемых бесконтрольно. Но рекламщики плевать хотели на то, что потребитель проглотит таблетку, даже не взглянув на пункт «противопоказания» в инструкции по применению, ведь реклама убеждает нас, что вылечиться — это пара пустяков, причем эффект будет мгновенный. Зачем сидеть как дура в позе лотоса, как в известном ролике одного обезболивающего средства, когда уже давно пора это средство принять и забыть о головной боли. Ну и что с того, что действующим веществом в нем является уже упомянутый метамизол натрия, запрещенный фактически во всем мире? Не говоря уже о массовом употреблении препаратов ацетилсалициловой кислоты, применение коих в странах Европы и в США ограничено, а детям до 12 лет — просто запрещено.

Проблема в том, что в России крайне мало независимых клинических исследований и отсутствует система регистрации побочных эффектов. Поэтому создать громкие прецеденты, связанные с тем или иным препаратом, как то происходит в США и Европе, просто невозможно. Более того, многие из лекарственных средств, которые в свое время были со скандалом выведены с западных рынков, у нас по-прежнему выписываются врачами. В частности, в конце 1980-х в США появился легендарный антидепрессант прозак, который, казалось, решил проблему депрессивных состояний. Его начали прописывать всем — и тем, кто сидел на диете и кто бросал курить, прописывали при бессоннице, стрессах, астении, прописывали детям… И только в конце 1990-х в США прогремел скандал — выяснилось, что столь модный прозак, который за 12 лет продаж принимали десятки миллионов человек, вызывает приступы немотивированной агрессии, особенно у детей — именно с приемом этого препарата связывают волну детской преступности в США, когда тинейджеры расстреливали одноклассников и затем сами сводили счеты с жизнью. Как бы это нелепо ни звучало, но в России прозак сегодня находится в свободной продаже, купить его можно даже в интернет-аптеках.

А пока контролировать этот процесс будет некому, мы неизменно будем получать одну и ту же небезопасную ситуацию, которая напоминает известную юмористическую передачу о наших соотечественниках, запивающих антибиотики водкой. Чтоб уж наверняка.