Славная была охота

Итоги года
Москва, 22.12.2008
«Эксперт Сибирь» №50 (237)
Цветная металлургия в Сибири после периода получения сверхприбылей от благоприятной ценовой конъюнктуры пока движется по инерции. Сокращения производственных программ не произошло, но сохранения объемов инвестиций в новые проекты им не видать

Сложно не сочувствовать российским предприятиям цветной металлургии, оказавшимся к концу года на пике даже уже не финансового, а настоящего экономи­ческого и отраслевого кризиса. Производи­тели основных для Сибири металлов — алюминия, никеля, меди — оказались заложниками снижения активности мировых рынков потребления, вызвавшей снижение спроса и цен. Кто больше, а кто меньше, но от падения цен не был застрахован никто, поэтому не пострадавших предприятий этой отрасли ни в России, ни в других странах мира попросту не оказалось.

Без вины виноватые

Впрочем, потокового выпуска никеля, меди и алюминия, как ни странно, даже сейчас продолжающаяся ухудшаться ценовая конъюнктура практически не коснулась. ГМК «Норильский никель», например, объявил об итогах производственной деятельности в третьем квартале текущего года (представленные далее сведения касаются Заполярного и Кольского филиалов): выпуск никеля в июле–сентябре не сильно отличался от показателей января–марта — 58,5 тыс. тонн против 57 тыс. Похожее положение в производстве меди — в третьем квартале выпущено 103,7 тыс. тонн, в то время как в первом — 99 тыс. тонн. При этом стоимость никеля, уверенно державшаяся на уровне 27–31 тыс. долларов за тонну до апреля 2008 года, к декабрю скатилась до 9 тыс. долларов. Медь также постигла трагичная участь ценового коллапса, впрочем, несколько запоздалая. Но она оказалась не менее неприятной для сибирского производителя и уральских медных компаний. Хотя и, очевидно, вполне ожидаемой. К декабрю стоимость тонны меди с 8,4 тыс. долларов в июле снизилась до уровня 2002–2003 годов и составила 3,1 тыс. долларов. Объяснение более или менее положительной тенденции можно найти в том, что выпуск никеля и меди на африканских подразделениях ГМК «Нориль­ский никель» (Tati Nickel в Ботсване и Nkomati — в ЮАР) пришлось сокращать, а на российских, где себестоимость добычи и производства ниже на 10–12%, — компенсационно увеличивать.

Алюминиевая промышленность, представленная в Сибири шестью алюминиевыми заводами ОК «Русский алюминий», также переживает кризис, но также — с выдержкой штангиста-олимпийца на помосте. По итогам девяти месяцев компания увеличила производство металла на 6,5%, до 3,3 млн тонн. Снижение цен началось только с августа (среднемесячная цена с начала года — 2,9 тыс. долларов), но уже к декабрю его стоимость составляла всего 1,4 тыс. долларов за тонну.

Итак, существенного снижения производства основных цветных металлов не произошло, как следовало бы ожидать. Но запас финансовой прочности предприятий, мощности складских запасов, емкости внешнего и внутреннего рынков — вещи не абстрактные, и, являясь плохорегулируемыми, они оказывают воздействие на экономику производителей металла. В конце концов, через несколько месяцев сокращение экспортных поставок (а внутренний рынок не готов принимать дополнительное количество металла — на фоне снижения промышленного производства, объемов строительства фактически в каждом отдельном регионе страны, потребление цветных металлов сократилось прямо пропорционально, и даже больше) приведет к сокращению потокового выпуска. Но негативный эффект предприятия ощущают уже сейчас — снижается выручка, рентабельность, а значит, и прибыльность ведения горнодобывающего металлургического бизнеса, что отразится на многих и многих проектах и планах развития.

Летом уходящего года «Русский алюминий» всерьез предлагал правительству создать стратегический государственный резерв — аналог складских запасов, практикуемых Лондонской биржей металлов (LME). Резерв, надо полагать, не только алюминия, но и никеля, меди, свинца, цинка, олова — полноценного набора металлов, торгуемых и складируемых на LME. Цель, безусловно, праведная и заслуживающая внимания властей — стимулирование отечественной металлурги­ческой промышленности и попытка регулирования цен на рынке. То есть просьба не смотрится ни фантастической, ни популистской, тем более в ценовых условиях, ухудшающихся чуть ли не день ото дня. Такой реваншистский по отношению к неблагоприятной мировой конъюнктуре вариант протекционизма. Более того, предлагалось даже обеспечить подписание межправительственных соглашений с рядом стран о сокращении производства алюминия на 10% в течение двух лет. Правда, эффект от предпринятых действий стал бы недолгосрочным — даже государственные запасы невозможно создавать безгранично, а при непонимании того, что можно было бы делать с накопившимся и выкупленным металлом, невнимание к предложению алюминщиков оказалось более чем предсказуемым. Да и мировой рынок в этом сегменте достаточно конкурентный: не появится российский металл — появится китайский. Несмотря на незначительные месячные колебания и слом тенденции роста китайской алюминиевой промышленности в октябре, когда спад составил сразу 4,3% к сентябрю, китайцы будут сильно влиять на цены и рентабельность алюминиевых предприятий во всем мире. Причин снижения ее значения нет и не предвидится — Китай обеспечивает около трети мирового производства алюминия.

По остаточному принципу

Российская алюминиевая промышленность, экспортируя более 75% первичного алюминия, находится в сильной зависимости от мировых цен на этот металл. Конечно, существует зависимость от госрегулирования тарифов в электроэнергетике, но она отражается в части издержек, а не увеличения доходов. Именно поэтому в течение года, вплоть до конца ноября–декабря, на алюминиевых заводах Сибири все еще по инерции подготавливались и шли полным ходом программы модернизации производств. Сложнее дело обстояло со строительством и проектированием новых алюминиевых заводов. Возведение Тайшетского алюминиевого завода в Иркутской области (проектной мощностью 750 тыс. тонн алюминия в год), по нашим сведениям, будет приостановлено. Причина в том числе в плохо спрогнозированном энергообеспечении мощностей завода — Иркутская энергетическая система может оказаться в ближайшие годы дефицитной. Экономические сложности в мире, скорее всего, еще сильнее спутают карты в реализации этого проекта как в части капитальных вложений, так и сроках ввода (один из вариантов выхода из ситуации — строить собственную ТЭЦ либо дожидаться увеличения мощностей «Иркутскэнерго»). Много лучше выглядит строительство Богучанского алюминиевого завода (см. «ТПК нового времени», «Э-С», № 49 (236) за 15–21 декабря 2008 г.).

В 2008 году речь шла и о строительстве нового алюминиевого завода «Русского алюминия» в Кемеровской области с возможным последующим частичным или полным закрытием Новокузнецкого алюминиевого завода. Но случиться это может, если после проведения на заводе комплекса природоохранных мер (перевод на технологию «сухого» анода, строительство «сухой» газоочистки) существенного сокращения выбросов загрязняющих веществ не произойдет. На Иркутском алюминиевом заводе (ИркАЗ) начала работать вторая «сухая» газоочистка в рамках проекта строительства пятой серии электролиза. На Саяногорском алюминиевом заводе запущена после модернизации печи обжига для производства анодов для обеспечения Саяногорского и Хакасского алюминиевых заводов необходимым объемом анодов для выпуска алюминия. Все это — совсем не верхушка айсберга, который точно не будет увеличиваться в размерах.

В свою очередь генеральный директор ГМК «Норильский никель» Владимир Стржалков­ский, проводя в ноябре пресс-конференцию, сообщил, что компания рассматривает оптимизацию операционной деятельности путем пересмотра программы капитальных вложений, сокращения расходов, повышения эффективности работы предприятий, в том числе с сохранением производств в России на текущем уровне и возможном временном закрытии части зарубежных предприятий. Несмотря на кризисную ситуацию, нельзя не отметить, что «Норильский никель» — один из низкозатратных производителей в мире. Большая часть никеля сосредоточена в медно-никелевых месторождениях Норильского района, два из которых — Октябрьское и Талнахское — содержат около 70% балансовых запасов страны. Руды отличаются высоким качеством, что обеспечивает их рентабельную отработку и в условиях Заполярья.

Даже при трехкратном падении цен на никель и двукратном на медь в «Норильском никеле» при выборе между «экономией сегодня» и «затратами для завтра» предпочтение отдается последнему, правда, с сокращением инвестиционной программы на 2009 год на 3–5%. Продолжается строительство рудника Скалистый на Таймыре, расширяется и модернизируется Талнахская обогатительная фабрика для увеличения мощностей на 40% — до 10,5 млн тонн в год, планируется повысить содержание никеля в получаемом концентрате с 9% до 14–16%. Усовершенствуются металлургические переделы на Надеждинском, Медном и Никелевом заводах Заполярного филиала. Сокращение, по словам Стржалковского, не коснется и извечной проблемы завода — утилизации диоксида серы. Завершится формирование собственного флота из пяти судов усиленного ледового класса, что обеспечит предприятию транспортную независимость и позволит снизить издержки на доставку продукции на 25–30% — в ближайшие несколько месяцев. Но под коррекцию, вероятно, попадет норникелевский проект уровня green field — Забайкальский полиметаллический комплекс.

Обращает на себя внимание и крупное молибденовое месторождение Орекиткан­ское в Республике Бурятия, лицензиатом которого в 2008 году стала компания «ИнтерГео», созданная группой «ОНЭКСИМ» для консолидации ряда перспективных медно-никелевых, молибденовых и полиметаллических активов. Наиболее вероятно, что «ИнтерГео» будет выступать скорее как аналог юниорной компании, а не оператор месторождений — обеспечит детальную разведку объектов с повышением их стоимости для последующей продажи. 

По запасам молибдена Россия занимает 3-е место в мире. Почти 90% запасов заключено в рудах собственно молибденовых коренных месторождений, а оставшиеся 10% — в комплексных. Они сосредоточены в месторождениях Восточной Сибири и Северного Кавказа, при этом качество их руд низкое. Средние содержания молибдена в основном менее 0,1%, что в 2–2,5 раза ниже, чем в рудах зарубежных месторождений аналогичного типа. Именно поэтому только два — Сорское (в Хакасии) и Жирекенское (в Забайкальском крае) — отрабатываются и удовлетворяют сегодняшние потребности страны. Но и компания-оператор этих молибденовых активов — «Союзметаллресурс» — уже сообщила о сокращении программ модернизации на предприятиях.

Ни встать, ни лечь

Строить прогнозы — ценовые или производственные — в нынешней экономи­ческой ситуации в стране и мире мало кто возьмется. Но чем в первую очередь аукнется (и уже это происходит) кризис для производителей никеля, меди и алюминия, понятно и без прогнозов — в первую очередь, сокращением инвестиционных программ металлургических предприятий. Это как минимум. Никто уже не загадывает — речи о выстраивании новых стратегий развития нет, скорректировать и перестроить бы имеющиеся. Рост потребления металлов, как цветных, так и черных, всегда взаимосвязан с темпами роста промышленного производства крупнейших стран мира, где сейчас наблюдается рецессия. А на внутренний спрос рассчитывать не приходится — слишком пассивно российская промышленность превращалась из социалистической в рыночную.

Новости партнеров

Реклама