Сложно, но можно

Тема недели
Москва, 26.01.2009
«Эксперт Сибирь» №3 (239)
В сибирских регионах, так же, как и в остальных, власти не стремятся бежать впереди феде-рального центра в оказании комплексной поддержки региональной экономике и местным предприятиям

Первые сигналы снижения активности в промышленности появились в августе–сентябре. Но тогда слово «кризис» старались не произносить лишний раз: кроме, пожалуй, руководителей добывающих и промышленных предприятий, первыми почувствовавших надвигающуюся бурю. Превентивные действия по коррекции подходов к фискальной и инвестиционной политике на федеральном и региональном уровнях (хотя они все равно стали бы слишком запоздалыми — о коррекции долго и упорно говорили и два, и три года назад) могли бы поспособствовать более мягкому переживанию того, что в итоге произошло с финансовым и реальным секторами экономики.

Кризис помог

Если обратиться к принятию мер по поддержке промышленного производства в последние два–три месяца прошлого года, то несложно заметить спешную переделку так и не сработавших антикризисных финансовых мер в экономические. Понадеявшись на банковскую систему, которой стало «чрезвычайно трудно продлить старые и взять новые кредиты в западных финансовых учреждениях», правительство осталось без рычагов контроля и регуляции финансовых потоков. В результате выкачанными, фактически подаренными банкирам (в том числе и западным), оказались миллиарды бюджетных рублей. Четверть миллиарда госсредств растворилась на фондовом рынке.

В отчетном же годовом докладе строгий премьер-министр подчеркнул, что эти самые миллиарды были потрачены не впустую. В это не особо верится — кредиты предприятиям взять по-прежнему было (и остается) де-факто невозможно либо физически (банковские продукты оказались закрытыми), либо финансово (сверхжесткие и сверхдорогие требования кредиторов). Про тряску на биржевых площадках вообще не приходится говорить. Кстати, некоторые аналитики (не финансовые) предлагают вообще закрыть или приостановить их деятельность — как площадок, отражающих лишь искусственный спекулятивный, но никак не рыночный курс.

Спрашивается, какой ценой получена стабильность и достигнуты ли поставленные конечные цели — ведь только и говорили: «Деньги должны дойти до предприятий». Несмотря на закачку средств в госбанки на пополнение капиталов в виде субординированных кредитов — Сбербанку (500 млрд рублей), ВТБ (200 млрд), Россельхозбанку (25 млрд) — акцент ими, получателями, в конце концов был сделан на смягчение межбанковского кредитования. До предприятий деньги в привычном для них порядке так и не дошли. «Но бюджетными средствами, в частности, средствами бюджета субъекта существенно влиять на экономические и инвестиционные процессы невозможно. В сравнении со стоимостью активов хозяйствующих субъектов и их потребностями в резко ставшими дефицитными финансовыми ресурсами ни один бюджет региона не выдержит дополнительной нагрузки, — оценивает ситуацию директор Сибирского филиала НИИ системного анализа при Счетной Палате РФ Дмитрий Кукелко. — Следует отдавать отчет в том, что все предыдущие 15 лет мы строили либеральную экономику, в которой роль государства сведена к минимуму, к регулятивным функциям. Предприятия приватизировались, создавались новые компании без особого расчета на какую-либо поддержку со стороны властей. Потому что хотели построить независимый бизнес, ощутить экономическую свободу в полной мере. И все складывалось удачно для большинства из них, пока не наступил момент истины — рынки из-за высокой рентабельности, которую закладывал бизнес, оказались чрезмерно раздутыми. И как только произошел резкий отток заемных средств с российского финансового рынка, кстати, случившийся почти сразу после пятидневного конфликта с Грузией, все оказалось расставлено на свои истинные места. У российских банков не оказалось достаточных объемов капиталов, а у предприятий — собственных ресурсов для обеспечения оборотными средствами производства».

И здесь «неожиданно» появилась необходимость в смягчении налоговой политики для хозяйствующих субъектов. Набор инструментов оказался не настолько полным и адекватным, каким мог бы быть. Хотя и достаточно действенным набором для повышения ликвидности оборотных средств предприятий. По крайней мере — в инерционной к изменениям перспективе. Изменен порядок уплаты НДС (с поквартального на помесячный) и налога на прибыль (с фактической, а не с расчетной). Облегчены правила погашения налоговой задолженности, оптимизирован порядок начисления НДС по авансовым платежам. Амортизационная премия по отдельным группам основных средств предприятий увеличена с 10% до 30%, снижена ставка налога на прибыль с 24% до 20%. Хорошо, что меры не носят цели повышения налоговой нагрузки, чего можно было бы ожидать при снижении доходной части бюджета 2009 года из-за неоправдавшихся прогнозов цены на сырьевые ресурсы. Бог знает, как скоро изменилась бы налоговая и бюджетная политика, если бы не кризис.

В три захода

Первое впечатление о скорректированной федеральной политике в отношении регионов, наполняемости их бюджетов можно охарактеризовать как пробу пера по дозволенности получения и распределения большей части доходов. Но впечатление скорее обманчивое. И вот почему.

Начнем с того, что субъектам федерации предоставлено три вида преференций. Первая — право устанавливать ставку налога для упрощенной системы налогообложения в диапазоне от 5% до 15% в зависимости от вида деятельности. Ранее действовала единая ставка в 15%. Но всем известно, что «упрощенкой» пользуется в основном малый бизнес, причем в большей мере торговый и сервисный. Поэтому доля налогов для регионального бюджета, поступающих от организаций с такой формой налогообложения, не превышает 3–5%. Отчетность территориальных налоговых органов по начислению и поступлению налогов, сборов и иных платежей в бюджетную систему РФ ясно это подтверждает. В 2008 году в Новосибирской области — около 3 млрд рублей (4,6% от всех собранных налогов в регионе за период), в Красноярском крае — около 2 млрд рублей (1,9%), в Иркутской области — около 2 млрд рублей (4,1%), в Омской области — 1,7 млрд рублей (3,5%), в Томской — почти 960 млн (1,5%). При этом предлагается ее регулировать и формировать еще в меньшем объеме.

Но такого рода поддержка, скорее всего, окажется мнимой: «снижательное» право у сибирских областных и краевых властей появилось, но безусловного требования — нет. Раз нет — так зачем собирать меньше в и без того прогнозируемый недовыполнимый налоговый период наступившего года? Другими словами, изменение ставки упрощенного налога никак не приводит к улучшению показателей собираемости этого налога в региональный бюджет, а только теоретически улучшает положение предпринимателей, его уплачивающих.

Далее сообщается, что в целях компенсации выпадающих доходов региональных и местных бюджетов от принятых решений по снижению налогов им передается 0,5 процентных пункта налога на прибыль и 100% акцизов на ГСМ.

Сто процентов с ГСМ — это замечательно. Но, например, в Новосибирской области за 2008 год этот налог из общей суммы начисленных налоговых доходов составил чуть более 30 млн рублей, то есть всего 0,05% от суммарных налоговых поступлений (во все бюджеты). В Томской области — около 150 млн рублей (0,2%), в Алтайском крае — около 60 млн рублей (0,3%). О какой компенсации здесь идет речь? Суммы слишком невелики, чтобы всерьез принимать такие меры как поддержку. В итоге в самой выигрышной ситуации с оставлением «бензиновых» акцизов оказались Омская и Иркутская области и Красноярский край благодаря крупным производителям топлива. В первом действует Омский нефтепере­рабатывающий завод, во втором — Ангарская нефтехимическая компания, в третьем — Ачинский нефтеперерабатывающий завод. В Омской области в 2008 году сбор «бензинового» акциза составил более 9 млрд рублей (около 20% налоговых доходов региона), в Иркутской — 3,4 млрд рублей (более 8%), в Красноярском крае — более 3 млрд рублей (3,2%). Если ранее 40% этих средств поступало в федеральный бюджет, а остальные — консолидированный бюджет субъекта, то теперь все средства останутся на месте.

И наконец — передача половины процентных пунктов от собранных налогов на прибыль в бюджеты в регионах. Поскольку это условие одинаковое для всех, то объем перераспределенных в регион налоговых средств будет зависеть от развитости экономики и активности предпринимательской среды в каждой отдельной территории. Не выиграет та из них, власти которой не особо и старались формировать в предыдущие относительно спокойные годы устойчивую экономическую основу. Безусловно, это можно назвать справедливым подходом.

Итак, напрашивается вывод: правительственные решения приняты, но они оказались абсолютно недифференцированными в соответствии со сложившейся структурой экономики регионов. И если изменение «упрощенки» и передача части ставки налога на прибыль носят для всех регионов равнозначные условия и зависят только от них, то в отношении остальных возможностей по изменению налогово-бюджетных перераспределений такого сказать нельзя. Всех просто причесали под одну гребенку. В результате дополнительных средств по поддержке собственных товаропроизводителей в условиях кризиса в некоторых регионах не окажется вообще. «Стабилизация ситуации в экономике и социальной сфере регионов во многом зависит не только от мер, которые принимаются на региональном уровне, но и от действий федерального правительства. Реализация особо важных решений не может осуществляться одинаково на всей территории Российской Федерации. Кредитные банковские ресурсы для нас сейчас также недоступны, так как нет соответствующего разрешения Минфина России. В результате, приходится менять тактику бюджетного планирования, отказываться от инвестиционных расходов, чтобы обеспечить исполнение первоочередных расходов, — высказывает мнение губернатор Омской области Леонид Полежаев. — Поэтому просто необходимо пересмотреть подходы к формированию доходной базы региональных бюджетов с учетом их специ­фических особенностей и предусмотреть в федеральном бюджете стабилизационный фонд поддержки регионов».

Список Шувалова-Путина

Откуда ждать финансовой поддержки? Ответ для многих был очевиден: от государства. Многие действительно в это верят даже сейчас, когда ситуация для многих из них стала еще хуже, возникает ситуация неоправданных надежд. «С другой стороны, государство и создает эту самую иллюзию поддержки. Скорее всего, осознанно и, наверное, правильно. Никому не нужна паника, нужна стабильность, хотя бы в краткосрочном периоде. Но как мы знаем, иллюзии — это худшее из того, что можно положить в основу прагматического анализа и принятия управленческих решений», — говорит Дмитрий Кукелко.

Обговаривавшееся в верхах появление списка системообразующих предприятий несколько успокоило, но ничего не изменило — никто особо не вздохнул с облегчением, даже увидев 25 декабря 2008 года свою компанию в перечне. Правительственной комиссией по повышению устойчивости развития российской экономики в тот день был утвержден первый список стратегических предприятий, которым будет оказана поддержка разных типов, форм и содержаний. В их числе и около 30 сибирских предприятий (включая входящие в федеральные холдинги) нескольких регионов. «Правительство, очевидно, пыталось послать сигнал крупному бизнесу, что оно работает и ищет пути и подходы. Шел активный сбор информации, обмен мнениями, — говорит первый заместитель генерального директора Группы «Белон» Константин Лагутин. — В частности, вице-премьер Игорь Сечин проводил совещание с угольными предприятиями, на которое были приглашены и представители металлургических компаний, образовавшие крупные задолженности перед ними. Сигнал о скорой стабилизации в виде списка предприятий, в том числе и угольных, бизнесу был послан. К сожалению, у властей не оставалось времени доработать соответствующую нормативную базу — друг на друга наложились подготовка годовых отчетов и планов, обострение финансового кризиса, газовый конфликт с Украиной. Пока никакого ясного и конкретного механизма получения интересующих нас, угольщиков, преференций — субсидирование процентных ставок, и регулирование транспортных тарифов — мы не получили».

Механизмы поддержки, да и просто потребность в ней, будут формироваться, корректироваться и обкатываться разными министерствами еще в течение нескольких месяцев, а власти сибирских регионов рады бы подставить плечо под, мягко сказать, испытывающие сложности предприятия, отрасли и рынки. Фактически в каждом регионе распоряжением главы субъекта федерации образованы рабочие антикризисные группы, аналогичные группы создаются и на нижних территориальных уровнях — в районах. Однако кроме констатаций фактов сложной ситуации, в регионах антикризисные меры, к сожалению, носят буквально ситуативный пожаротушенческий характер, а иногда имеют просто наблюдательский, а значит — бездейственный подход. По словам министра экономического развития, труда, науки и высшей школы Иркутской области Владимира Пашкова, в связи с трудной экономической ситуацией на Байкальском целлюлозно-бумажном комбинате в конце года администрация области перечислила 10 млн рублей для выплаты заработной платы работникам предприятия.

В регионах становится вполне очевидным то, что происходит и подмена новыми мерами — тех, которые называются антикризисными — реализации целевых программ по поддержке инвестиционной и иных видов экономической деятельности в регионе. То есть исполнением тех задач, которые из года в год решаются или должны решаться администрациями регионов. Правда, теперь происходит корректирование конечных целей и смена «вывески». Теперь это — минимизация негативного влияния финансового кризиса на реальный сектор экономики. Речь уже идет не об увеличении объемов выпуска продукции предприятий, а о стабилизации достигнутого уровня, о сохранении налогооблагаемой базы, рабочих мест и занятости населения. Причем ни экономический, ни инвестиционный, а именно социальный аспект преодоления кризиса особенно выделяется и конкретизируется властями сибирских регионов.

Между тем государство имеет очень небольшое финансовое влияние на экономику. Особенно в этом ограничены региональные власти. Следовательно, в финансовом отношении остается только одно — расчет предприятий на собственные силы и полученный опыт. «Сейчас пока рассчитываем на собственные силы и ресурсы. В условиях кризиса мы оказались сильнее многих компаний и избежали тех серьезных проблем, с которыми они столкнулись. Так как придерживались консервативной кредитной политики и инвестировали прежде всего собственные средства в развитие. Привлекали заемные средства лишь под конкретные проекты, — говорит исполнительный директор холдинга «Российские мясопродукты» Андрей Плетнев. — Но если сегодня региональные власти смогут оказать и нам, и другим промышленным предприятиям поддержку и предпринять какие-либо шаги, к примеру, будут компенсировать рост ставок по кредитам либо финансировать значимые для региона проекты, то мы воспользуемся этой возможностью».

Существует и иное мнение: «Сельхозпредприятия Томской области имеют достаточно существенную поддержку со стороны областных властей. Стоит вспомнить, что помощь предприятиям АПК оказывалась традиционно, у них всегда было некое преимущество перед предприятиями других отраслей. Не исключение и Томская область, даже несмотря на то, что сельское хозяйство — не основная деятельность для нашего региона, — говорит исполнительный директор Сибирской Аграрной Группы Руслан Гурьев. — Выплачиваются субсидии разового характера на компенсацию тех или иных затрат — к примеру, при резком росте цен на ГСМ. В 2008 году из средств областного бюджета в качестве компенсации роста стоимости ГСМ к нам поступило около пяти миллионов рублей. Стоит отметить, что все эти виды помощи тем или иным образом напрямую зависят от возможностей бюджета: субсидия может составить 50 процентов, а может и 20. Каждому предприятию области выделяется свой предельный норматив финансирования, в его рамках и распределяются бюджетные средства».

Следует признать, что складывающаяся ситуация неминуемо затронет как федеральный бюджет, так и бюджеты регионов, доходная налоговая часть которых, конечно же, снизится; произойдет снижение и объема межбюджетных трансфертов. И в этом смысле государство должно признать: именно сейчас наступило время нормального диалога с предпринимательской средой. «Как я уже отмечал выше, бизнес в благоприятных условиях высокого спроса и высоких цен позволял себе закладывать высокую рентабельность, что перекрывало многочисленные дополнительные непроизводственные затраты, — продолжает Дмитрий Кукелко. — Поэтому сейчас пришло время снимать все негативные моменты ведения бизнеса в России: административные барьеры, проводить упрощение административных процедур, борьбу с коррупцией, повышать инвестиционную привлекательность каждого региона в отдельности, организовать эффективную координацию и взаимодействие государственных органов, пересмотреть систему и структуру государственного аппарата, с целью повышения его эффективности. Как следствие должно произойти снижение издержек хозяйствующих субъектов, возрастет их эффективность, экономи­ческая устойчивость. Возрастет роль и счетных органов, которые призваны прежде всего давать экспертную оценку действиям государственных органов и чиновников по достижению целей и рачительному расходованию общественных финансов, чтобы не допустить лишних расходов, в том числе на бюрократические процедуры и необоснованный контроль».

Да, все изложенное и на наш взгляд не выглядит слишком оптимистично. Но сложно приукрасить то, что есть на самом деле. Даже такие простые расчетные и оценочные суждения, приведенные выше, говорят об одном: ни у кого пока нет четкого понимания, как поддержать региональную экономику и бюджеты регионов.

Начисление и поступление налогов, сборов и иных обязательных платежей в бюджетную систему Российской Федерации по состоянию на 01.12.2008 г.

У партнеров

    «Эксперт Сибирь»
    №3 (239) 26 января 2009
    Господдержка регионов
    Содержание:
    Сложно, но можно

    В сибирских регионах, так же, как и в остальных, власти не стремятся бежать впереди феде-рального центра в оказании комплексной поддержки региональной экономике и местным предприятиям

    Реклама