По сторонам света

В ближайшие годы в Сибири будут развиваться сырьевые и инновационные проекты. Именно эти направления станут самыми привлекательными для немецкого капитала. Удаленность от рынков и относительно низкий спрос останутся сдерживающими факторами в развитии экономики региона

Вежегодном опросе Going international о степени привлекательности для бизнеса зарубежных рынков на ближайшие пять лет, проводимом по инициативе Объединения торгово-промышленных палат Германии, Россия занимает пятое место. Впереди Индия, Бразилия, Китай и Саудовская Аравия. Преимущества нашей страны — относительная близость к крупнейшим европейским рынкам, высокая потребность в качественных и дорогостоящих инвестиционных продуктах. Подготовка к Олимпиаде в Сочи, система здравоохранения, энергетика, энергосбережение, информационные и телекоммуникационные технологии — все эти области зачастую развиваются у нас в партнерстве с германским бизнесом.

Как считают германские предприниматели, в ближайшее десятилетие Россия может развиваться очень динамично. Среди лидеров роста германские компании назвали такие традиционные для российской экономики отрасли, как ТЭК (энергоснабжение, нефть, газ), транспорт и логистика, сельское хозяйство и пищевая промышленность, розничная торговля и стройиндустрия. Таким направлениям, как возобновляемые источники энергии и здравоохранение, они предсказывают скорее средние темпы развития. Каких-либо кардинальных изменений в структуре российской экономики германский бизнес не ожидает. Наши надежды на скорое развитие инновационного сектора также не находят пока поддержки у внешних экспертов.

Михаэль Хармс, председатель правления Российско-Германской внешнеторговой палаты, отметивший два года назад, что «переход на инновационный путь развития российской экономики — абсолютно правильный постулат, верное направление внутренней экономической политики», об уровне развития этого сектора сегодня не может сказать ничего нового, скорее может лишь повторить эту фразу.

— Я честно скажу: пока больше разговоров на эту тему. К сожалению, за два года какого-то прорыва в инновационном сотрудничестве России и Германии не произошло.  Конечно, определенную негативную роль сыграл кризис, и частично из-за него мы не достигли каких-то уникальных результатов. Да, есть более тесное сотрудничество наших стран в сфере энергоэффективности и здравоохранения. Да, в России сегодня формируется инновационная структура, очень много думают о развитии этого направления, принимают правильные законы. Все это позитивные шаги, которые говорят о верно выбранном направлении, но реальных результатов еще нет. Я, например, пока не вижу гигантского желания создавать в вузах инновационные предприятия. А в структуре экспорта России доля полезных ископаемых за последние два года скорее даже возросла. Мы все еще в начале пути. Должно быть сформировано поле для развития инновационного бизнеса, для движения снизу.

Необходимо устранить административные барьеры и снизить бюрократическое давление на бизнес. Мы ведь видим сами, что любые бизнес-процессы очень сильно забюрократизированы и усложнены. В рейтинге восприятия коррупции за 2009 год, который регулярно публикует Transparency international, Россия занимает 146-е место, рядом с ней — Сьерра-Леоне, Камерун, Эквадор, Украина. Бюрократия и коррупция, усилившиеся за последний год не только по ощущениям, но и фактически, — главные препятствия, с точки зрения представителей бизнеса, для проведения масштабной модернизации. Компании требуют дальнейшего реформирования, особенно в области снижения бюрократического гнета, и большей прозрачности, например при распределении госзаказов, налоговых льгот, усиления мер, направленных на борьбу с коррупцией, упрощения таможенного оформления и процедуры сертификации, отмены протекционизма.

Для малого бизнеса, связанного с инновациями, вдвойне сложно работать в таких условиях. Эти компании создают новые продукты, выводят новые производства на рынок, и эта работа сама по себе не из легких.

Я думаю, благотворным образом на процессе развития инновационного сектора, помимо снижения административных барьеров, скажется создание творческой атмосферы, формирование более тесной связи между университетами, прикладной наукой и бизнесом.

Хороший кризис, плохой кризис

— Вы сказали о негативном влиянии кризиса  на развитие инновационного направления. А разве не кризис заставил задуматься о необходимости диверсификации экономики, о формировании новых направлений, в том числе и инновационных?

— Безусловно, он явно показал, что сложившаяся в России структура бизнеса с акцентом на ТЭК уязвима. Хотя ТЭК, как отдельную отрасль экономики, я бы не стал критиковать — это тоже гигантское поле для инноваций, и там тоже есть инновационные фирмы. Мы в полной мере прочувствовали  зависимость от конъюнктуры мировых рынков. Конечно, если России удастся создать диверсифицированную экономику, то следующий кризис ударит по ней не так больно. Комиссия по модернизации Президента РФ Дмитрия Медведева очень верно определила  направления, которым будет оказана поддержка со стороны государства, — энергоэффективность и энергосбережение, атомная энергетика, космические исследования, спутниковая связь, навигационная система ГЛОНАСС, медицинская техника, диагностика, фармацевтика, информационные технологии, создание суперкомпьютеров и программного обеспечения. В большинстве своем это те области, в которых Россия располагает прекрасным наследием СССР, — космонавтика, аэрокосмическая промышленность, ядерные технологии. Здесь у России явное технологическое лидерство. Германский бизнес выступает важнейшим партнером в развитии этих направлений.

— Но внешнеторговый оборот, в том числе и объемы поставок оборудования и техники в Россию, сократились во время кризиса. Многие инвестиционные проекты, в том числе связанные с модернизацией, были приостановлены.  Насколько в результате изменилась структура торговых отношений двух стран?

— Торговый баланс снизился с 735 миллиардов долларов до 469 миллиардов, то есть на 36,2 процента. Российский экспорт «упал» на 35,5 процента, импорт — на 37,3 процента. Торговый оборот с Германией снизился еще существеннее — более чем на 40 процентов. Тем не менее Германия сохранила позиции важнейшего торгового партнера России, опередив Нидерланды и Китай. По данным Федеральной таможенной службы, общий торговый товарооборот между нашими странами составил в прошедшем году 39,94 миллиарда долларов, Россия поставила в Германию товаров на сумму 18,7 миллиарда долларов, а Германия в Россию — на 21,2 миллиарда долларов. Спад экспортных объемов из Германии в Россию в первую очередь коснулся поставщиков машин и оборудования, химической промышленности, сельхозпродукции, продуктов питания и потребительских товаров. Только в области машиностроения спад достиг свыше трех миллиардов евро. А продукция машиностроительной отрасли как раз составляет большую долю экспорта в Россию со стороны Германии.

— До кризиса германские компании были и активными инвесторами. Каково положение дел сейчас?

— В целом иностранные инвестиции сократились на 17,7 миллиарда долларов, или на 17 процентов, и составили 86,1 миллиарда долларов. Немецкие аккумулированные инвестиции в 2009 году «подросли» всего на 300 миллионов долларов и достигли 17,7 миллиарда долларов, сейчас это 8,5 процента от общего объема всех инвестиций. Отрицательную роль сыграли сложная ситуация в мировой экономике и целый ряд протекционистских мер на российском рынке. Например, в 2009 году на 30 процентов возросли ввозные пошлины на новые автомобили, а на подержанные — даже более чем на 35 процентов. Ввозные пошлины на самодвижущуюся сельскохозяйственную технику повышены на 5–15%. Были введены квоты на ввоз, различные ограничения продаж и прочие ущемления прав иностранных производителей, даже если они зарегистрированы как российские юридические лица (например, компенсация за сдачу в утиль старого автомобиля действует только для российских транспортных средств). Герит Шульце, корреспондент Germany Trade and Invest, пишет по этому поводу: «Как показывает исследование Лондонского аналитического центра Global Trade Alert, Россия занимает одно из первых мест в мире по числу действующих торговых барьеров. В ходе экономического кризиса институт идентифицировал 37 протекционистских мер, касающихся 486 товарных позиций в 24 отраслях экономики. Только ЕС опережает Россию: здесь принято 90 протекционистских мер, ущемляющих интересы поставщиков из третьих стран».

Хотя есть и хорошие новости — перечень товаров и изделий, при импорте которых с 1 июля 2009 года не взимается НДС. Но этот список стал значительно короче тех, что вводились ранее. Прямые иностранные инвестиции сократились не столь сильно — на 24,8 миллиарда долларов, или на 8,1 процента. Немецкие прямые инвестиции возросли на 100 миллионов долларов и достигли 5,2 миллиарда долларов. Понятно, что все вышеупомянутые протекционистские меры призваны в первую очередь защитить внутренний рынок.

— Изменилась ли отраслевая структура инвестиций?

— Не сказал бы. Германским бизнесменам по-прежнему интересны машиностроение, химическая промышленность, строительные материалы, автомобильная промышленность, производство комплектующих материалов. Они продолжают развивать то, в чем сильны. Если же говорить о характере немецких инвестиций непосредственно в экономику Сибири, то тут все гораздо сложнее. Географическая удаленность территории, соответственно, большие издержки на логистику и относительно небольшой рынок сбыта, если говорить о потребительском спросе в регионе, делают его малопривлекательным. Но большие проекты, связанные с добычей полезных ископаемых и последующим экспортом в Китай или в страны АТР, с работой инновационных фирм, которые не зависят так сильно от логистики и поставок, будут привлекательны для германских инвесторов и далее.