Что здесь происходит?

Тема недели
Москва, 06.09.2010
«Эксперт Сибирь» №35 (279)
Вся страна идет вперед, но поспевают ли за ней сибирские регионы? Раньше судить об этом можно было, взгля-нув на динамику статистических данных. Сегодня необходимы разъяснения специалистов

Изменение методологии расчета некоторых статистических показателей на границе 2009–2010 годов заставило понервничать даже профессиональных экономистов. Как, скажите на милость, сопоставлять текущие данные с прошлогодними показателями, если рассчитывались они по-разному? И как в таком случае относиться к бравурным данным о росте индекса промышленного производства (110,5% в первом квартале 2010 года по отношению к аналогичному периоду 2009-го, 110,9% — во втором, по итогам полугодия — 110,2%)? Экономика действительно ожила или это искажения, вызванные новациями в статучете?

В общих чертах нововведения статистической службы заключались в следующем. Была изменена система весов в индексе промышленного производства (значимость той или иной отрасли в общем результате) — ее приблизили к современной структуре экономики страны, в которой роль добывающих отраслей оказалась значительно весомее остальных. Второе изменение было связано с переходом на другой классификатор видов промышленной продукции: его приблизили к международным стандартам, так что общероссийские данные сейчас можно сопоставлять с мировыми с большей точностью. В целом, утверждают статистики, и экономисты с ними соглашаются, упомянутые изменения назрели давно и отражают существующую экономическую реальность более адекватно, в русле последних тенденций статистической науки. Кстати, они и готовились не один год…

За разъяснениями произошедших в стат­учете изменений мы обратились к профессионалу в этой сфере — Александру Кисельникову, руководителю Территориального органа Федеральной службы государственной статистики по Новосибирской области, доктору экономических наук.

— Александр Андреевич, хотелось бы понять, каково текущее экономическое состояние в регионах СФО? Возможно, где-то продолжается упадок, экономическая жизнь замерла и население выживает за счет дотаций, а где-то уже наметился подъем экономики?

— Если говорить в общих чертах, то ответ вытекает из самого вопроса: действительно, где-то продолжается депрессия, и население борется за выживание — на уровне и поселений, и трудовых коллективов, и огромного количества семей. Есть секторы экономики и территориальные образования, где в последние месяцы наметился подъем… Такая неравномерность ситуации в принципе характерна для капитализма, да еще отягощенного отечественными особенностями первоначального накопления капитала, пространственной дифференциацией, особенностями налоговой и бюджетной систем и, конечно, мировым финансовым кризисом. Это в советский период в основу экономической политики был положен так называемый основной экономический закон социализма, согласно которому у социально-экономических объектов в динамике развития не должно быть никаких флуктуаций — только вперед и вверх. Причем у всех без исключения, будь то колхоз, фабрика, город, отрасль или народное хозяйство в целом. Предприятия могли годами выпускать никому не нужную продукцию или иметь ее себестоимость выше цены реализации.

Когда Советский Союз распался, все поняли, что никакой это не закон, а идеологическая догма. В современной ситуации в большинстве случаев «спасение утопающих — дело рук самих утопающих». У меня такое ощущение, что в российских СМИ, особенно электронных, о работе судебных приставов говорят чаще, чем о работе промышленности, если речь не идет о катастрофах, голодовках и рейдерских захватах. И дело не только в информационной и редакционной политике собственников СМИ, но и в собственно промышленности. Трудно вспомнить хотя бы один пример по-настоящему нового сложного вида продукции, запущенного в массовое производство в последние 20 лет.

Самым ярким эпизодом военного парада в Москве была авиационная составляющая: 127 самолетов в разных построениях пролетели над Красной площадью под восхищенные взгляды присутствующих, в том числе руководителей государства. Но из этой армады лишь два Су-34 с большой натяжкой можно считать произведенными в постсоветский период. Все остальное — советские изделия, и никакой формой «от Юдашкина» этот печальный факт стратегической деградации не прикроешь. Можно привести и массу «местных» примеров. Например, предприятия, расположенные на улице Станционной в Новосибирске, некогда ковали оборонную, научно-техническую и экономическую мощь страны. Здесь работало  раньше более 100 тыс. квалифицированных ИТР и рабочих, что вполне сопоставимо с числом занятых в промышленности такого государства, как Финляндия. Были вложены огромные средства в инфраструктуру и жилье, чтобы обеспечить функционирование этой крупнейшей «машиностроительной долины» Сибири.

Производят что-нибудь эти гиганты сейчас или, может быть, на их месте родилось нечто новое, значительное, инновационное? К сожалению, картина печальная. Остатки коллективов и местные власти, конечно, борются за выживание. Например, удалось реанимировать и спасти от банкротства Новосибирский металлургический завод им. Кузьмина, что, несомненно, является благом. Но все это выглядит как угасающие очаги сопротивления. При такой открытости российской экономики, исходных параметрах и условиях функционирования (уровень инфляции, процентные ставки, удорожающие коэффициенты, уровень бюрократической и коррупционной нагрузки, отсутствие внятной государственной структурной и промышленной политики) силы не равны и тенденции предопределены. Выживут лишь те производства, где есть рентная или акцизная составляющие; экологически грязные производства (за счет менее жестких, чем у конкурентов из других стран, ограничений); предприятия, работающие на местные рынки и конкурентоспособные благодаря экономии на транспортных издержках (часть сельского хозяйства, пищевой промышленности и стройиндустрии). К этому перечню можно добавить небольшой список отраслей, получающих прямую или косвенную бюджетную поддержку (угольная промышленность, частично ОПК, АПК и некоторые другие).

Эта тенденция наблюдалась и в благополучные 2000-е годы, тем более, она действует сейчас. Достаточно доверять собственным глазам и здравому смыслу, чтобы в этом убедиться. Хотя и в этой ситуации некоторые факты нашей действительности поражают своей парадоксальностью. Например, Россия обладает крупнейшей на планете площадью сельхозугодий и пашни, доля Сибири в этом массиве огромна — более трети. То есть объективно имеется огромный внутренний спрос на трактора и иную сельхозтехнику. При этом один Минский тракторный завод производит тракторов (семейства «Беларус») в семь раз больше, чем все тракторные заводы России вместе взятые. У нас же доводится до недееспособного состояния и полностью останавливается тракторный завод «Алттрак» в Рубцовске — градообразующее предприятие. Данные статистики за первый квартал и первое полугодие текущего года опровергнуть этих тенденций не могут. Они содержат результаты конъюнктурных, сезонных и прочих факторных колебаний, в том числе влияние антикризисных мер разного уровня. Публиковать и комментировать данные о юридических и физических лицах статистикам запрещено в силу требований конфиденциальности. Что касается агрегированных данных, то формат и сроки их представления практически не изменены. Более того, они стали более доступны, поскольку размещаются на сайтах Росстата и его территориальных органов.

— Менялось ли что-то принципиально в системе государственной статистики в связи с кризисом?

— Предложения по введению специальных показателей, отражающих динамику кризиса, неоднократно возникали, но позиция Росстата была следующей: не должно быть кризисных или некризисных показателей. Есть статистические показатели, а уже по их количественному значению можно делать те или иные выводы. К примеру, два квартала подряд падает ВВП — значит, по международным критериям у нас рецессия, а если два квартала подряд растет, следовательно, вышли из рецессии.

Другого ответа трудно было бы ожидать уже по той причине, что современная система статнаблюдения в России — очень сложный инерционный процесс. Для того чтобы ввести что-то существенное, необходимо внести изменения в различные законы и подзаконные акты, программные продукты, формы статнаблюдений, увязать все это с бюджетом и штатным расписанием. Не случайно подготовка новых видов статистических работ (переход на новые классификаторы, обследование малого бизнеса, обследование «затраты–выпуск») занимает от пяти и более лет. Хотя следует признать, что проблема адекватности статнаблюдений при резкой смене условий функционирования наблюдаемых процессов объективно существует. Ведь что такое система статистических наблюдений? Это модель (информационная, математическая, организационная), и как всякая модель, она нуждается в настройке в пределах своих адаптивных возможностей либо в кардинальном изменении, если этот предел превышен. Что, кстати, и произошло после распада СССР: статистическая служба претерпела кардинальные изменения.

К примеру, если мы едем в автомобиле и попадаем в туман, то включаем фары, если в гололед — ставим шипованную резину, если разрушен мост, то объезжаем или останавливаемся. Если не проявлять подобной адаптивной гибкости — случится катастрофа. Разница между кризисом и катастрофой заключается в следующем: в кризис при незначительных изменениях параметров внешней среды модель еще более-менее адекватно реагирует, а при катастрофе — разрушается. Поясню эту мысль на известном примере. Катастрофа самолета под Донецком: летчик превысил предельную высоту, и модель (Ту-154) перестала работать, самолет «ушел» в штопор, все погибли. Аналогия с этим примером у статистики, без всякого преувеличения, есть, с той лишь разницей, что не «пилот» загнал систему на недопустимую высоту, а волна кризиса ее накрыла. В результате некоторые параметры перестали соответствовать здравому смыслу и стали явно противоречить реальности. Последствия от этого могут быть не менее печальными, хотя они и не так визуальны. Ведь на основе статданных принимаются важные решения о распределении ресурсов.

В частности, после острой фазы финансового кризиса (первая половина 2009 года) некоторые центральные газеты вышли с броскими заголовками вроде «Лидеры спада». Далее приводились субъекты федерации с указанием денежных доходов населения. Худшим из регионов оказался Санкт-Петербург, а следующим за ним — Новосибирская область. Как показал анализ, причиной таких нереалистичных рейтингов стали особенности методологии расчета денежных доходов населения, которая в условиях ажиотажного изъятия населением денежных вкладов из банков и покупки на них валюты стала выдавать неадекватные результаты. В списке «пострадавших» оказались крупнейшие финансовые центры страны и регионы с так называемой транзитной экономикой: Москва, Санкт-Петербург, Московская и Новосибирская области. В таких случаях было бы целесообразно, на мой взгляд, предварять публикацию данных хорошо аргументированными официальными комментариями. Например, Конституции США более 200 лет, американцы ее не меняют по ряду причин, но вынуждены постоянно толковать, как та или иная статья соотносится с действительностью. Это может делать только Верховный суд страны. Конечно, официальная статистика — это не Конституция. Но когда ее начинают трактовать и комментировать все кому не лень, часто не представляя, как считались показатели, это может привести к небезобидным последствиям.

— В связи с изменением меры весов для расчета индекса промышленного производства Росстатом многие говорят о сложности (и даже невозможности) сопоставления данных с показателями предыдущих периодов. Хотелось бы знать о реальном положении дел в регионах с точки зрения официальной статистики.

— Сложность соизмерения данных в динамике существует всегда и по многим причинам. Есть такое понятие: «правило тождества эффекта при сравнении вариантов». Оно означает, что если вы сравниваете варианты по какому-то показателю (например, по темпам роста), то все остальные элементы информации этих вариантов должны быть одинаковы. В реальной жизни такого не бывает никогда. Например, в 2008 году случилась война с Грузией, а в 2009-м, слава Богу, нет. Зато произошла катастрофа на Саяно-Шушенской ГЭС, приведшая к тяжелейшим последствиям для экономики Сибири. В 2010-м — аномально холодная зима и засуха в большей части страны…

«Рукотворных нововведений» тоже огромное количество: изменения в законодательстве, налогообложении, повышение тарифов монополий… Каждое ведомство в течение года как-то меняет «правила игры», что нарушает сопоставимость информации динамических рядов. Да и в федеральной программе статистических работ помимо Росстата участвует порядка 50-ти ведомств — Банк России, МВД, Таможенная служба, Минздравсоцразвития. Поэтому преувеличивать влияние изменения методологии расчета индекса промышленного производства (замена базисного года, корректировка набора товаров-представителей и удельных весов) на сопоставимость данных не стоит, особенно в региональном разрезе. Что значит влияние этого фактора для Забайкальского края на фоне решения о расформировании Сибирского военного округа? Или для Хакасии — на фоне последствий аварии на ГЭС? Несопоставимая величина. А для отдельных республик большое ли значение имеет методология расчета темпов роста промышленности, если ее уже практически нет?

Новости партнеров

«Эксперт Сибирь»
№35 (279) 6 сентября 2010
Экономика Сибири
Содержание:
Беспроигрышный вариант

Последняя Стратегия развития Сибири составлена таким образом, что может обойтись без дополнительных федеральных вливаний

Реклама