Предварительный диагноз

Сергей Карпекин

Хотя повестка дня круглого стола, проведенного журналом «Эксперт-Сибирь» для представителей банковского сообщества Новосибирска в рамках конференции «Успешный бизнес — богатая Сибирь», была посвящена основным тенденциям в развитии банковского сектора в посткризисный период, участники мероприятия сошлись во мнении, что кризисные явления банковской системой еще не до конца преодолены. И весьма приличная прибыль, ожидаемая по итогам года — порядка 500 млрд рублей, что соответствует уровню последнего «тучного» 2007 года, не должна никого вводить в заблуждение. Во-первых, львиная ее доля будет сосредоточена в относительно небольшом количестве банков — кризис привел к масштабному расслоению банковского сообщества. Во-вторых, по мнению некоторых экспертов, она носит разовый характер и сформирована в основном за счет корректировки резервов на возможные потери.

Между тем зарабатывать на рынке становится все сложнее. Риски растут, а доходы падают. К тому же резкий рост инфляции в III квартале этого года нарушил хрупкое равновесие банковской системы, с таким трудом достигнутое в начале года. Дело в том, что реальный уровень инфляции, рассчитанный на основе индекса потребительских цен, заметно отличается от озвученного. И к тому же официальные индикаторы в нестабильных условиях 2009–2010 годов отстали от реальных цифр примерно на полгода: потребительская инфляция начала расти еще в ноябре 2009-го, в то время как статистика указывала на ее снижение вплоть до июля текущего года. В то же время ставки по банковским кредитам и депозитам продолжали снижаться до сего дня. Первые — под давлением низкого спроса и требований правительства разморозить кредитование, вторые — из-за необходимости ограничить приток чересчур дорогих ресурсов. В итоге к концу августа реальные кредитная и депозитная ставки стали отрицательными. В сентябре–октябре, по данным журнала «Эксперт», это уже вызвало отток капитала из банков в размере 5–10 млрд рублей и снижение рентабельности банковской системы.

«Даже если прибыль банковской системы по итогам года составит порядка 500 миллиардов рублей, ее рентабельность, по нашим расчетам, будет на уровне 1,5–1,7 процента», — утверждает заместитель главного редактора журнала «Эксперт» Александр Ивантер. Поэтому грамотное управление активами, адекватное формирование ресурсной базы для банков вновь, как десять лет назад, оказываются главными факторами жизни и смерти. Убытки по итогам девяти месяцев показали 147 российских банков, в том числе те, которые входят в ТОР-30. Сколько из них не переживут следующий год, никто сказать не берется. «Нужно иметь в виду, что существующая система отчетности не вполне объективно отражает действительное положение дел в банках, — напоминает президент «НОМОС-банка Сибирь» Ирина Демчук. — Помимо того что доля проблемных активов — 11 процентов по официальным данным — явно занижена (всем известно, что банки, не исключая даже учреждений с государственным участием, огромную часть проблемных активов вывели в аффилированные структуры, чтобы не обременять собственные балансы), не существует и оценки структуры кредитного портфеля по долям новых, реструктурированных и рефинансированных кредитов. Никто не может сказать, какая сумма из 30 триллионов совокупного кредитного портфеля была рефинансирована в 2009–2010 годах. По нашим ощущениям, реальное кредитование и инвестиции практически не растут».

В особенно тяжелой ситуации, по мнению первого заместителя генерального директора банка «Акцепт» Андрея Асочакова, оказались «маленькие, но гордые» региональные банки. «Снижение ставки на 7,75 процентного пункта в течение полутора лет — это очень резкий скачок для банков, которые фондируются с открытых рынков, а таких в стране большинство, — говорит он. — В свое время все мы привлекали ликвидность очень дорого, и не на один год, и сегодня это бремя нас держит. Процентная маржа кредитных операций резко сократилась, особенно в корпоративном блоке, и в 2011 году эта тенденция, судя по всему, сохранится. Компенсировать эти потери можно только за счет увеличения непроцентных доходов, а это значит, необходимо искать новые подходы к ведению бизнеса, качеству управления, качеству предлагаемых продуктов. Сделать это в условиях растущей конкуренции очень непросто. Отчасти поэтому, по разным оценкам, сегодня порядка 20–25 процентов региональных банков кружатся друг возле друга, ищут пути и возможности слияния. Но вопрос: каков будет эффект от слияния двух мелких и не слишком благополучных банков? И что в итоге получит региональная экономика? Есть опасения, что в регионах, в конце концов, останутся одни «продавцы банковских услуг», и все решения о выдаче кредитов, о формировании продуктовой линейки для местных клиентов будут приниматься в головном офисе людьми, далекими от местных реалий».

Для того чтобы повысить свои доходы, банки лихорадочно ищут надежных клиентов. Но в регионах осталось не так много предприятий, способных удовлетворить возросшие требования кредиторов и имеющих потребность в заемных ресурсах. Одни чересчур закредитованы, другие вошли в федеральные холдинги и отказались от ведения самостоятельной кредитной политики, третьи работают на слишком рискованных рынках, четвертые «проедают сами себя» и не в состоянии обслуживать кредиты, повышению инвестиционной активности пятых препятствует промышленная политика государства. «Сегодня основные ресурсы идут из государственной казны, — комментирует Ирина Демчук, — через программы господдержки, госзаказа. С одной стороны, в этих программах участвует довольно небольшая доля промышленных предприятий, в основном принадлежащая оборонно-промышленному комплексу, с другой — балансы большинства предприятий ОПК до сих пор обременены старыми налоговыми долгами, еще 1990-х годов, и это мешает им развиваться. Этот вопрос необходимо решить на уровне Госдумы, иначе отрасль окажется отсечена от инвестиций. Другой пример: по одному из предприятий в Новосибирской области рост расходов на электроэнергию за год составил 1000 процентов, по линии водоканала — 24 процента. Но вопрос тарифов естественных монополий — это тоже вопрос государственного регулирования».

Не случайно все банкиры в 2010 году заговорили о своих нежных чувствах к малому и среднему бизнесу (МСБ). При относительно небольшом риске на одного заемщика кредитование МСБ отличается достаточно высокой доходностью. К тому же этот сектор в последнее время пользуется повышенным вниманием и поддержкой государства. Даже Альфа-банк, традиционно работавший с крупными клиентами и физическими лицами (с 2004 года), в ноябре этого года запустил специальную программу микрокредитования для «малышей». На малый и средний бизнес переориентировался и бывший банк «Белон» (с октября 2010 года — КБ «Взаимодействие»), ранее обслуживавший финансовые потоки одноименной группы компаний. «В принципе, с учетом растущего количества предпринимателей и разных подходов к определению целевого сегмента, места на этом рынке должно хватить всем, но работа с малым и средним бизнесом имеет свою специфику», — говорит управляющий новосибирским филиалом ОАО «Промсвязьбанк» Елена Гончарова. По ее словам, одна из главных проблем малого бизнеса — отсутствие адекватной оценки собственной кредитоспособности. Руководители малых предприятий обычно сами не в состоянии просчитать все свои риски, и в этом им нужна квалифицированная помощь. Вторая, и весьма существенная проблема — крайне низкая прозрачность финансовых потоков, а нередко и организационной структуры, что порой затрудняет адекватную оценку рисков даже специалистами. При всем том, и это еще одна характерная особенность сегмента — предприниматели предъявляют очень высокие требования к скорости принятия решений. Они сами привыкли существовать в очень быстром темпе и требуют того же от банков.

Но панацеей от всех бед сегмент МСБ для банков не станет. «Малый бизнес тоже не избежал проблем, вызванных кризисом, — комментирует Елена Гончарова. — Несмотря на то что мы работаем в этом сегменте давно и активно, наш кредитный портфель за полтора года практически не вырос, хотя нам и удалось разгрузить плохие долги. Бизнесмены осторожничают. Всем нужны длинные кредиты на развитие бизнеса, но никто не может просчитать свои риски на три года вперед. И в этом отношении настораживает стремление банков пойти по пути наименьшего сопротивления — выдавать кредиты короткими мелкими траншами, предоставлять овердрафты. Да, это в чем-то проще, но повышает риски дефолта, и мы опять можем наступить на те же грабли, получив массовые невозвраты». В итоге участники круглого стола были вынуждены согласиться с оценкой Ирины Демчук: если на государственном уровне не будет принято специальных системных мер по улучшению ситуации, на восстановление прежних темпов кредитной и инвестиционной активности российской банковской системе может понадобиться не менее 5–10 лет.