Топливный могильник

16 мая 2011, 00:00
  Сибирь
Путь, который выбрала для Железногорска госкорпорация «Росатом», не устраивает мэрию и жителей закрытого города

15 апреля 2010 года в закрытом Железногорске (Красноярский край) был остановлен последний в мире атомный реактор, производивший оружейный плутоний. АДЭ-2 мог бы быть остановлен и раньше, но с 1966 года он не только нарабатывал плутоний, но и был частью технологического комплекса подземной атомной ТЭЦ, служащей фактически единственным источником электроэнергии и тепла для 100-тысячного Железногорска. Эта третья по счету атомная электростанция СССР вырабатывала в год около 1 млрд кВт•часов электроэнергии, 1 млн Гкал тепла и давала около 500 кг оружейного плутония в год.

Причем делала это хорошо — за комплекс технологических мер по обоснованию и продлению сроков службы уранграфитовых реакторов атомных электростанций генеральные разработчики этого проекта — ОКБМ «Африкантов» (Нижний Новгород) и ВНИПИЭТ (Санкт-Петербург), совместно с представителями Курчатовского института, НИКИМТа и ГХК, были удостоены премии правительства России в области науки и техники за 2009 год.

Так же как и в Северске, на деньги США (443 млн долларов) в Железногорске была построена замещающая АДЭ-2 тепловая электростанция (Красноярская ТЭЦ-4). Само же уникальное, не имеющее аналогов в мире подземное предприятие — Горно-химический комбинат (ГХК) — с этого момента превратилось фактически в место хранения отработанных ядерных отходов (ОЯТ) России, Украины и Болгарии. Проблема утилизации и хранения ОЯТ — одна из самых болезненных для мировой ядерной энергетики. В России источником образования ОЯТ служат десять АЭС (32 энергоблока с реакторами различных типов), атомные подводные лодки и надводные корабли ВМФ, атомный ледокольный флот, а также исследовательские реакторы. На начало 2002 года (более поздних данных нет) в нашей стране было накоплено около 15 тыс. тонн ОЯТ, половина из которых хранилась в приреакторных хранилищах возле АЭС. Большая же часть топлива, извлеченного из подводных лодок, хранилась в плавучих и береговых аварийных хранилищах Северного и Тихоокеанского флотов. В отчете ГАН за 1999 год говорилось, что еще в тот момент хранилища атомных станций, работающих на реакторах РБМК, были заполнены на 80–90%. За прошедшее десятилетие эта ситуация только усугубилась, потому как реакторы отечественных АЭС как минимум трижды перезагружались топливом (срок его службы — три года, после чего ОЯТ извлекается из реакторов и переводится на временное хранение в специальные «мокрые» бассейны).

В России существует только один завод по утилизации ОЯТ с АЭС, где используются реакторы типа РБМК, транспортных ядерных энергетических установок и некоторых исследовательских реакторов — печально известное ПО «Маяк» (Челябинская область). Утилизацию ОЯТ с реакторов типа ВВЭР-1000 еще в советские времена хотели наладить в Железногорске, построив там соответствующий завод. В 1985 году была введена в эксплуатацию даже первая очередь объекта — комплекс «мокрого» хранения ОЯТ. Однако спустя четыре года от проекта отказались, а в начале нового века на ГХК началось строительство «сухого» хранилища ОЯТ, в котором после извлечения из «мокрых» ядерные отходы могли бы находиться еще более полувека. Оно растянулось еще на 15 лет: «сухое» хранилище должно быть полностью сдано в эксплуатацию к 2015 году, хотя первые килограммы ОЯТ были заложены на длительное хранение в Железногорске уже прошедшей зимой.

Правда, в Железногорске с ролью только «ядерного могильника» для России, Украины и Болгарии мириться не хотят. В январе прошлого года здесь была проведена секция Конгресса по атомной энергетике — конференция «Сибирь атомная. XXI век», на которой было заявлено, что ГХК мог бы стать головным предприятием России по созданию в нашей стране замкнутого ядерно-топливного цикла (ЗЯТЦ) — основной концепции нашей страны в области развития ядерной энергетики. Де-факто отечественная ядерная энергетика, по мнению членов Конгресса, имеет открытый ядерно-топливный цикл, что порождает такие последствия, как низкое использование добываемого природного урана, сырьевая ограниченность, необходимость организации долговременного хранения непрерывно возрастающего количества ядерных материалов. Сторонники ЗЯТЦ в Железногорске предлагают ускорить разработку инновационных технологий переработки ОЯТ, обеспечивающих минимизацию отходов, и начать проектирование на базе ГХК крупномасштабного завода по переработке ОЯТ (в том числе с применением реактора-выжигателя). В перспективе здесь же может быть создано производство гранулята МОКС-топлива для реактора на быстрых нейтронах БН-800 (см. «Для быстрых нейтронов» в «Эксперте-Сибирь» № 36–37 за 2010 год).

Помимо этого, ГХК мог бы рассматриваться в качестве базового предприятия для реализации пилотных проектов и продвижения ядерно-энергетических установок малой и средней мощности на коммерческий рынок. В качестве таковой научно-технический совет ГХК в феврале прошлого года одобрил проект РУ ВБЭР-300, базирующийся на опыте судового реакторостроения. Но «Росатом» вместе с «ЕвроСибЭнерго» сейчас заняты другим проектом в этой сфере (см. «Ядерная батарейка»). Поэтому перспективы строительства в Железногорске в ближайшее десятилетие энергетической установки на базе ВБЭР-300, равно как и крупномасштабного завода по переработке ОЯТ, выглядят пока не очень убедительными.