Задача в том, чтобы конвертировать ресурс в деньги

Начальник департамента развития предпринимательства и реального сектора экономики Томской области Андрей Трубицын

Андрей Трубицын

— Сегодня в Томской области объем ежегодного пользования лесом составляет около 34 миллионов кубометров без ущерба для природы. В прошлом году всеми видами рубок, включая нефтяников и население, мы заготовили 3,4 миллиона. То есть примерно 10 процентов от возможного объема. Из них 950 тысяч кубометров — это заготовки на нужды населения (дрова, строительство). Непосредственно лесозаготовители срубили около 2 млн кубометров, а остальное забрали недропользователи. Потенциал, конечно, огромный, и кажется, что некуда деваться от леса. Объем товарной продукции по 2010 году составил 5,1 миллиарда рублей. Но на самом деле есть такое понятие, как экономически доступный или целесообразный для эксплуатации лес, которого в области не так много. По нашим оценкам, в районе 10–12 миллионов кубометров.

Сегодня у области нет задачи выхода на уровень советских времен, когда «Томлеспром» заготавливал 8 миллионов кубометров древесины и в основном отправлял ее в круглом виде на стройки народного хозяйства. Необходимо, чтобы ресурс конвертировался в деньги. Желательно при этом, чтобы ресурса использовалось меньше, а денег получалось больше. Отсюда, соответственно, вывод — необходимо производить такую продукцию из леса, которая бы имела серьезную добавленную стоимость.

Вообще в лесной отрасли региона сегодня наблюдается положительная тенденция по объему привлекаемых инвестиций на создание новых высокотехнологичных предприятий по глубокой переработке древесины. Если в 90-е годы прошлого столетия уровень инвестиций не превышал 0,5 миллиарда рублей, то в период с 2007 по 2010 год на создание и модернизацию предприятий ЛПК направлено около 10 миллиардов рублей. В краткосрочной перспективе, при успешной реализации ряда проектов, объем инвестиций сохранится на уровне 2–2,5 миллиарда рублей в год.

В каждом направлении — в карандашном, спичечном, фанерном производстве, в биоэнергетике — есть своя специфика. Максимальная отдача возможна, когда эта специфика учитывается в комплексе. Существует своеобразный баланс древесины, который показывает, сколько получается пиловочника, дровяной древесины, технологического сырья. В 2010-м у нас закончилась программа развития лесного комплекса, которую мы разрабатывали еще в 2001 году. Тогда была эйфория по поводу того, что имея столько леса, низкосортной древесины, почему бы нам не замахнуться на строительство ЦБК. Но эволюция этого подхода показала, что ЦБК — это проект не региона, а страны, потому что объем прямых и косвенных инвестиций — в дороги, подвижной состав, энергетику — это мегапроект российского масштаба, и если стране нужны подобные крупные комплексы, то должна быть государственная политика и программа, чего, к сожалению, нет. Тогда мы были не одиноки, масса наших соседей хотели строить ЦБК. Но за десятилетие не построено ни одного. Есть ЦБК в Красноярске, но там существует своя логика. Строительство каскада ГЭС на Енисее подразумевает достаточно дешевую электроэнергию. Отсюда развитие металлургии и ЦБК. У нас этого нет.

Поэтому основной акцент делается на создание производств, связанных с переработкой прежде всего низкосортной древесины, и плитным производством — MDF, ДСП, фанеры. Мы бы выполнили программу минимум, если бы у нас заработал на полную мощность завод MDF, был бы построен еще один завод по производству ДСП, если бы китайские партнеры задействовали полностью мощности своих плитных заводов. Тогда можно было бы заготавливать около 7–8 миллионов кубометров древесины в год. С точки зрения занятости, производства ликвидной дорогой продукции — это действительно программа минимум, и для нас сегодня это оптимальная глобальная цель.