Гражданин с региональным оттенком

26 декабря 2011, 00:00

Человеком 2011 года журнал «Эксперт-Сибирь» называет Сибиряка

Рисунок: Владимир Степанов

В уходящем году этот собирательный образ наконец-то обрел плоть и кровь. Благодаря Всероссийской переписи населения мы наконец-то узнали, что сегодня в Сибири проживают 19,3 млн человек — на 800 тыс. меньше, чем восемь лет назад. Из этого числа к национальности «сибиряк» себя причислили 4 166 человек. На общем фоне вроде бы — капля в море, но в 2002 году таковых было всего восемь!

В прошлом году группа энтузиастов развернула в сети акцию по формированию новой национальности — «сибиряк». Это вызвало серию запретов и назиданий: переписчикам запрещали указывать в опросных листах несуществующую национальность, а маститые социологи обрушились на организаторов акции с обвинениями в глумлении над научными и государственными интересами. Росстат и сейчас продолжает кокетничать, непременно упоминая о том, что кроме «сибиряков» в России нашлись джедаи, эльфы, гномы, варяги, готы, люди земли, афророссияне, даже штукатурщики и самураи. Все эти редкие самоназвания жителей России включены в графу «не указавшие национальность»…

На самом деле статистики прекрасно понимают, что тот, кто указал в графе «национальность» сибиряк, руководствовался несколько иными побуждениями, чем россиянин, почувствовавший себя эльфом или гномом. Но Росстат — ведомство подневольное: беда в том, что в стремлении населения Сибири к само­идентификации власть и впрямь увидела зерно сепаратизма. На самом деле все далеко не так.

О том, что история с «сибиряком» вышла за переделы курьезной шутки, свидетельствует и работа сразу нескольких крупных социологических коллективов над анализом этого явления. Международный грант на изучение сибирской региональной идентичности получил коллектив социологов Новосибирского гос­университета, аналогичное исследование по заказу Министерства образования и науки РФ провели ученые Национального исследовательского Томского государственного университета (см. «Эксперт-Сибирь» № 50 за 2011 год). «Меня всегда интересовала амбивалентность образа Сибири в русской истории. Это одновременно край каторги и ссылки, место, которым пугают детей, и составляющая негативного образа России на Западе. С другой стороны, можно вспомнить герценовский образ Тихого океана как озера, которое окружено процветающими городами, и Сибири как места, где сбываются самые смелые мечты и где живут самые смелые люди, где созидается и творится будущее, в том числе и великой России», — говорит кандидат исторических наук, научный директор Иркутского МИОНа Дмитрий Козлов. Парадоксом он считает и то, что образ Сибири в нацио­нальном сознании постоянно остается незаконченным, что позволяет заново его конструировать при очередной смене политического режима. «Мне нравится идея сибирской полицентричности, при которой ни один из сибирских городов не может претендовать на доминирование и подразумевающее гражданское участие в развитии сибирского сообщества», — считает Дмитрий Козлов.

Пока ученые исследовали, кто такой «сибиряк», население Сибири впервые выступило единым фронтом — пока что лишь на выборах депутатов Государственной думы, прошедших по всей стране 4 декабря. В Красноярском крае соотношение голосов, отданных за «Единую Россию» и КПРФ, составило 36,7% к 23,6%, в Алтайском крае — 37,17% к 27,47%, в Новосибирской области 33,84% к 30,25%, в Иркутской — 34,93% к 27,7%. В мегаполисах же коммунисты практически повсеместно победили партию власти. Напомним, что общероссийские результаты — это 49,32% за «Единую Россию» и 19,19% за КПРФ. Что же, Сибирь образовала новый «красный пояс»? Отнюдь нет. Похоже, что сибиряку снова есть, что сказать власти. И это далеко не слова благодарности. «Истоки такой позиции сибиряков нужно искать в исследовании 130-летней давности Николая Ядринцева «Сибирь как колония». Колониальное отношение федерального центра к Сибири, чувство несправедливости, недовольство тем, как распределяются выгода от эксплуатации ресурсов региона, когда ресурсы в Сибири, а все выгоды в Москве. «Единая Россия» приняла на себя претензии, адресованные федеральному Центру», — объяснил парадокс официальный представитель AREP в России, в прошлом — директор Фонда регионального развития Иркутской области Алексей Козьмин.

Однако кроме этого гипертрофированного проявления гражданской позиции, в случае с сибиряками помноженной на укрепившееся в условиях оторванности от страны региональное самосознание, в «феномене сибиряков» мы видим и другой важный аспект. Особенно он заметен в среде бизнесменов. Собственными руками выстроившие свои компании в условиях депопуляции, сурового климата, огромных расстояний, неразвитого рынка, низкой платежеспособности населения — они, настоящие сибиряки, совершили подвиг. Сегодня они готовы идти дальше, не собираются «продаваться» «федералам» и становиться рантье. Но окружающая реальность все меньше их радует: население в Сибири находится под гнетом одинаковых проблем, среди которых не последнее место занимает более низкий по сравнению с регионами Центральной России уровень жизни. Подачки из федерального центра, например, в виде бюджетных кредитов на строительство мостов, перестают удовлетворять растущий спрос на качественную действительность.

При этом люди, живущие в Сибири, привыкли рассчитывать на собственные силы, не особо надеясь на Москву. Поговорка «До Бога высоко, до царя далеко» обрела в Сибири новый смысл. Здесь живут собственной жизнью, не задумываясь особо о том, кто такой «сибиряк»: россиянин, русский или эльф. Но растущее региональное самосознание показывает, что люди становятся все более нетерпимыми к действиям Центра, продолжающего рассматривать территории за Уралом в качестве колонии. Сибирякам нужны перемены, и они, похоже, вскоре созреют для того, чтобы их потребовать. Потому как ждать перемен они уже устали. Во что выльется этот пока еще не оформленный запрос — в сепаратистский или созидательный порыв — зависит и от Москвы, и от самих сибиряков.