«Мы бьемся сами»

Иван Головных

Иван Головных возглавляет Иркутский технический университет с 2000 года. А за пределами образовательной отрасли, где ректор имеет с десяток званий, он известен еще и как председатель Областной общественной палаты. За большим лакированным столом в кабинете ректора напротив меня сидят еще три проректора — по науке, инновационной и международной деятельностям. От такого внимания — приятно и неуютно одновременно. Ректор говорит о программе национальных исследовательских университетов, о принципах оценки научной деятельности и о связях с крупным бизнесом. А в середине беседы даже просит выключить диктофон — на некоторые вопросы откровенно отвечать под запись не получается.

Форма и содержание

Ваш университет уже два года носит статус национального исследовательского. Как это звание, по сути некая форма, оболочка, повлияло на реальное содержание?

— Я работаю ректором двенадцать лет и чувствую, что последние два года очень изменили преподавателей. Прежде всего существенно изменилось их сознание. Кормить семью нужно всем — но раньше они бегали по другим вузам или у нас набирали ставок. А сейчас приличная доля преподавателей поняли, что эти же деньги можно зарабатывать на науке. Это интереснее. Не менее важно и то, что появляется поколение выпускников, которые понимают, чувствуют, что в университете можно остаться и заниматься наукой, инновационным бизнесом.

По обычным критериям результаты тоже есть. За два года у нас открылось 14 инновационных предприятий — и это реальные, невыдуманные бизнесы. Некоторые работают на всю Россию. Сам технопарк, по мнению многих наших посетителей, — нетипичный, отличается от подобных структур в других университетах. Обычно функции технопарка на деле сводятся к бизнес-инкубатору, для нас это далеко не главная деятельность. Важно создание новых технологий, их коммерциализация и развитие инновационного предпринимательства в первую очередь среди наших студентов.

Не секрет, что многие воспринимали получение ИркГТУ статуса национального исследовательского университета с неким скепсисом. Вот МИФИ — там все понятно, а ИркГТУ — нужно еще подумать. Вот этот статус — он, на ваш взгляд, был дан вашему университету авансом, или это признание неких достижений?

— Какой скепсис? Вы посмотрите на итоги конкурса на этот статус. Мы решили участвовать во втором туре и разделили 3–7 место в общем рейтинге из 15 вузов-победителей. Я считаю, что это неслучайно. К тому времени у нас уже на полную мощность работал технопарк. В 2008 году мы построили его на собственные средства. Полностью сформировалась инновационная инфраструктура, и мы стали получать первые серьезные результаты от научных исследований. Согласитесь, что это очень сложная задача — отстроить механизм «создания инноваций» ни где-нибудь около Москвы или в центре страны, а здесь, в Иркутске. Вот вы скажите — в каких региональных университетах есть такие технопарки?

Далеко не во многих, это правда.

— Поэтому я думаю, что скепсис, о котором вы говорите, основан на информационном вакууме. Все считают, что Иркутск — это не середина земли, как у нас тут в песне поется, а ее окраина. Мы сделали сильный рывок в 2000-х. Я помню, сначала мы занимали 64–69 места среди технических университетов России — прямо скажем, посредственные позиции. По итогам 2010 года мы уже вошли в топ-20 российских университетов национального рейтинга. Сейчас, повторю, есть серьезные результаты работы. Прежде всего с созданием новых технологий, их коммерциализацией, продвижением на рынок и в производство. Похуже ситуация с публикациями. Мы недооценили значение этого показателя. Главным образом, мы нацеливали наших ученых на конечный результат. Хотя публикации — это важное направление, так как бренд ученого напрямую связан с тем, как часто ссылаются на его научные труды. Но я все-таки сторонник реальных дел, и считаю, что для инженерного вуза весомость создания новых конкурентоспособных технологий (защищенных патентами, ноу-хау) и их продвижение на рынок должно быть на первом месте.

Университеты и качество жизни

Мы уже два года оцениваем вузы по выбору абитуриентов. И видим резкий рост за последние годы числа иркутян, поступающих в Сибирский федеральный университет. Ваш новый статус в свою очередь помогает привлекать лучших людей?

— Помогает. Но фактическим состоянием дел мы не удовлетворены и предпринимаем соответствующие шаги для усиления этой работы. СФУ создан в 2006 году путем объединения четырех вузов. ИрГТУ получил новый статус два года назад. А ситуация с потерей привлекательности Иркутска для молодых людей зреет уже многие годы. Вот и результат. Наше сегодняшнее регио­нальное и городское руководство понимает, что мы теряем сильных молодых людей. И я надеюсь, сделает все возможное для того, чтобы изменить ситуацию. А мы, иркутские вузы, поможем. Сегодня мы уступаем СФУ по уровню федерального и регионального финансирования, но не по уровню образования и науки. Кроме того, выбор вуза абитуриентами складывается из многих факторов. Не секрет, некоторые родители считают, что если ребенок — отличник, то учиться он должен только в Москве, на худой конец в Новосибирске.

В этом году на первый курс в ваш вуз поступило более 400 монгольских студентов, и еще почти столько же — из стран СНГ. Они приезжают, только чтобы учиться, или тоже как-то работают на вашу науку?

— 400 студентов из Монголии для нас — цифра не фантастическая. В советские времена бывало и больше. Мы заинтересованы в том, чтобы в университете учились иностранные студенты. Интересный, кстати, факт: государственные деятели в Монголии — в основном выпускники госуниверситета, а предприниматели — наши выпускники. То есть они там реально что-то создают. Кроме того, например, с 2002 года мы готовим специалистов для республики Вьетнам. И надо заметить, что в области точных наук вьетнамские студенты могут дать фору российским. Они побеждают на всероссийских олимпиадах по математике и физике. Совсем недавно я встречался с первокурсниками из Узбекистана. Все они наши соотечественники и намерены учиться и остаться здесь, перевезти свои семьи. Это большое дело. Если сейчас к нам в Россию приезжает огромная масса гастарбайтеров из Средней Азии, то мы везем оттуда же квалифицированные образованные кадры.

Иркутская область — вотчина крупных холдингов. И научные исследования соответственно ориентированы на них. Не получается ли при этом, что инженерия хорошая, а наука плохая?

— Странный вопрос. А может ли быть хорошая инженерия при плохой науке?

Конечно. Практические задачи можно решать хорошо, а на новые разработки времени не остается.

— Можно всю жизнь заниматься стратегическими задачами, а реального ничего не сделать и говорить: «Ну я же большой наукой занимаюсь!» Мы стараемся заниматься и тем и другим. У нас же инженерный вуз, поэтому нам нужно создавать готовые технологии. Ничего не выйдет, если у нас будет слабенькая инженерия, потому что в этом случае компания лучше купит готовую технологию. Кстати, государство предложило хорошую схему работы с крупными холдингами. По известному постановлению правительства РФ № 218 мы можем создавать новые производства в кооперации с крупными компаниями, и сегодня мы завершаем два значительных проекта. Сначала у компаний были некоторые сомнения, но потом они оценили преимущества.

А в чем они сомневались?

— Справимся ли мы, не проще ли купить готовую технологию за рубежом? Многие же так считают: купил все за границей, и все проблемы решены. Но это не так, существует много нюансов. Например, местные материалы, климатические условия и многое другое. Все не купишь. Поэтому нужно заказывать НИОКР и в России. У нас большое количество интересных и уникальных технологий, которые мы готовы предложить бизнесу, причем в различных сферах — от высоких технологий до хлебобулочных изделий. Понятно, что бизнес хочет очень быстро заработать, и для него на первом месте срок окупаемости и прибыль. Но в университете уже есть примеры, когда в разработку еще на стадии НИОКР бизнес вкладывает деньги, и немалые. Например, частный инвестор вложил 30 миллионов рублей в технологию по разработке наноразмерного модификатора прочности. Совсем недавно создали малое инновационное предприятие и отрабатывают эту технологию на опытно-промышленном производстве. Бизнесмен, рискнувший вложить деньги, уже сейчас понимает, что он не окажется в убытке.

Главная мысль, которая звучала на венчурной ярмарке в Иркутске, — в отношении создания новых технологий здесь еще целина непаханая. Кроме вашего университета кто-то пытается строить ту самую экономику знаний?

— Здесь вы не совсем правы. «Еще целина непаханая» относится к так называемой упаковке новых технологий, их представлению инвестору, покупателю. То есть недостаточно рассчитана экономика, недостаточно изучен рынок. И эта проблема носит общероссийский характер. Нам еще очень многому надо учиться в развитии инновационного предпринимательства. Но это в итоге не сложнее, чем генерировать и создавать новые технические решения. А с этим в нашей стране все нормально.

Кроме вас кто-то эту экономику знаний в Иркутске пытается строить?

 — Мы не единственный вуз в Иркутской области, который пытается строить экономику знаний. Просто мы немного раньше других пришли к пониманию, что нужно перестраивать систему образования и делать ставку на науку и новые технологии. И чем дальше мы движемся в этом направлении, тем больше возникает вопросов и новых задач. Сегодня я как ректор вижу дальнейшее развитие вуза как университета предпринимательского типа. Я считаю, что университет должен стать не только местом подготовки квалифицированных кадров, но и площадкой для апробации свежих предпринимательских идей.

Кампус на Ольхоне

Можно ли говорить в связи с этим, что в Иркутске формируется американская модель науки, когда исследования сосредоточены вокруг университета?

— У нас не может быть реализована американская модель, потому что академическая наука очень сильна. Но при этом недостаточно внимания отводилось вузовской науке ни с точки зрения финансирования, ни с точки зрения создания необходимых условий для преподавателя. Кроме того, укрепление науки в университетах способствует усилению неформальных горизонтальных связей с институтами академии наук.

 — Наш нынешний президент Владимир Путин в день своей инаугурации подписал указы, в одном из которых говорилось, что пять российских вузов должны войти в топ-100 мировых рейтингов. Вы себя в этом списке видите?

— Для того чтобы видеть себя в этом списке (или ставить эту задачу), нужна не только огромная слаженная работа всего коллектива, но и огромная поддержка государства. Наверное, таким образом эта задача и будет решаться. Естественно, эту поддержку смогут получить лишь единицы. Но это не означает, что мы отказываемся от высоких целей и задач.

А есть какие-то броские цели — например, войти в те же рейтинги, заработать 10 миллиардов рублей на науке и тому подобное?

— Конечно, мы хотим зарабатывать на науке. У нас есть некоторые сотрудники, которые по полмиллиона в месяц за счет науки зарабатывают. Я бы, кстати, считал такую цель благородной — сделать так, чтобы у сотни наших преподавателей была средняя зарплата по полмиллиона рублей. Тогда и у остальных будет серьезный стимул заниматься наукой. А рейтинги, конечно, нужны, чтобы сверять по ним курс дальнейшего развития университета. Да и потом — если бы нас поддерживали также, как Дальневосточный университет…

Например, построили бы кампус на Ольхоне?

— Хотя бы так.